— Не вопрос. — я уважал стремление учиться, поэтому даже торговаться не стал. — Если ещё найду что-то похожее — привезу. Точнее у меня уже есть одна штука и вот тут дело серьёзное. Вот, глядите.

— Ого! — восхищённо уставился Демьян Архипович на скайборд, что я вынул из машины. — Летательная доска! Да какая… шикарно, просто шикарно. Даже не верится, что такая красота столько лет без дела лежала и никто не нашёл.

— Я не знаю, может быть мой предшественник её и видел, — в чём я сильно сомневался, ибо похоже, что Викентий на чердак даже не поднимался никогда. — но возиться не стал. Видите трещины? И винтом повело всю. Теперь это просто кусок деревяшки. Но я бы хотел попросить вас, если это возможно, сделать мне такую же. По образу и подобию, как говориться.

— По образу и подобию, говорите? — берендей разве что лизать скайборд не начал, как тот леденец, а так выглядел один в один словно мальчишка, получивший долгожданную сладость, но после моего вопроса немного смутился. — Нет, не получится. И не потому, что не хочу или в своих силах сомневаюсь. Резьба, конечно, тонкая и мне неизвестная, но в целом при наличии оригинала повторить не сложно. Просто дерево на летучую доску надо особое. Или такое, в которое молния попала, или ещё какое чаровническое. Самое лучшее — то, что выросло на вершине горы выше шести тысяч метров. Но его поди ещё достань. И редкость жуткая, и ценник соответствующий. Вот это, кстати, как раз такое, причём бальса. Даже не представляю, как её там вырастили. Но найти такую же доску лично я не смогу. Можно, конечно, взять обычное дерево, ольху там и пропитать ведминским варевом, но оно держать почти не будет.

— То есть никак, — я с болью в сердце поглядел на доску, ощущая, как рушится мечта. — Жаль. Я уже понадеялся…

— Почему никак? — удивился Демьян. — Я говорю, новую сделать не смогу, это да. Зато могу старую поправить так, что будет как новенькая!

— Эту? — я с сомнениями покрутил в руках изрядно испорченный временем скайборд. — Разве это возможно?

— А вы не сомневайтесь, Лука Артёмович, всё будет в лучшем виде! — глаза плотника сверкнули азартом. — С бальсой мне особо работать не доводилось, редкий зверь в наших краях, но кое-что я про неё знаю. Так что не переживайте, разогреем, выправим, сожмём, всё как положено. К тому же, дерево-то магическое. Ему только толчок дай, само в норму придёт. Так что если подпитать поможете, то и вовсе за неделю управлюсь.

— Не вопрос, только скажите, что и куда, всё сделаю, — я почувствовал, как настроение возвращается, стремительно взлетая к самому пику. — А за работу…

— Я доску хочу со всех сторон сфотографировать, чтобы потом резьбу и руны изучить, — принялся перечислять берендей. — Я такой ещё не встречал, любопытство так и гложет заняться. А за материалы выйдет в районе рублей ста. Я вам потом смету покажу. И ещё, к ведьмам всё же лучше заехать. Если такое дерево, да ещё их отварами пропитать, силы в изделии втрое прибавится.

— Ойстраконом пропитать, говорите, — я почесал в затылке, обдумывая эту мысль. — Я, конечно, и сам могу его сварить, но силы в нём почти не будет. А ведьмы… кто знает, что за работу попросят. Но ладно, всё равно собирался ехать знакомиться. Поговорю, за спрос не бьют. Значит, по рукам?

— По рукам! — как ребёнок обрадовался медведь, баюкая доску. — Пойдёмте, я летательную доску занесу и вам сразу самопрялку отдам. Как пользоваться кикимора сама разберётся, они такие вещи нутром чуют.

— Сама не разберётся, так Хован подсобит, — я тоже не собирался особо вникать в этот вопрос. — Давайте помогу прялки занести. Куда их.

Через двадцать минут я грузил в машину новую самопрялку, одуряюще пахнувшую свежим деревом и воском. Демьян Архипович оказался великолепным мастером, изделие выглядело просто шикарно, чуть пощипывая пальцы от напитавшей его силы. Резьба была тонкой, но при этом удивительно чёткой. Каждая руна казалась не вырезанной, а словно выросшей там, где надо. Потрясающая работа. Даже не хотелось выпускать прялку из рук. Но надо было уже ехать. Солнце почти село за горизонт, а день сегодня был крайне насыщенным. Поединок с крайтом, общение с одногруппниками, ужин с берендеями. Сегодня я норму по приключениям выполнил с лихвой, пора было и честь знать. И сердечно попрощавшись с гостеприимными хозяевами я двинул домой, отсыпаться и готовиться ко встрече с ведьмами. И мнилось мне, что они не будут такими вежливыми как сегодняшние хозяева. А значит надо быть готовым ко всему.

— Чего припёрся? — Наташка встретила меня у ворот, агрессивно уперев руки в бока и зыркая чёрными глазищами. — Думаешь, если не с пустыми руками, то тебя и на двор пустят⁈ Нам подачки не нужны!

— Не подачки, а подарки, — Я ничуть не испугался неласкового приёма. — Познакомиться зашёл, по-людски, по-соседски. Нам всё-таки в одном селе жить и работать. И не дело если мы друг на друга кидаться будем или дичиться станем.

— Ой, да кому ты нужен, кидаться ещё на тебя, — наигранно легкомысленно отмахнулась ведьмочка, противореча своему собственному поведению. — Иди, гуляй, болезный…

— Натка, сучья дочь, чаго гостя в воротах держишь! — продолжить ей не дал голос из дверей избы. — Зови чаровника в дом! Да чайник поставь, гостя кормить, поить будем!

— Вот ещё, всяких этих привечать, — фыркнула вздорная девица, но проход освободила, скрывшись в доме, а я сумел спокойно рассмотреть жилище ведьм.

Никаких изб на куриных ногах не наблюдалось. Обычная деревенская изба — пятистенка, пристройки, сведённые под одну крышу, огород с привычными огуречными грядками, сложенными из навоза. Разве что выделялся солидный котёл, установленный посреди двора, но и то он отличался лишь размерами. Даже у меня такого не было. А вот казаны с печью под них на селе встречались частенько. В субботу из многих дворов тянуло запахом плова или жаркого. Ну или шашлыком, тут уж что кому нравилось.

— Мир этому дому! — я разулся на крыльце, как и положено и вошёл в сени, по жаре раскрытые настежь. — Прими, хозяюшка, не побрезгуй.

— Мёд берендейский? Добре! — а вот ведьма была вполне канонична. Старая, скрюченная, даже новая одежда не могла скрыть количество прожитых ей лет. Пальцы усохли и напоминали костяшки скелета, но туесок Марфа ухватила весьма ловко, как и остальное подношение, включая двухлитровую бутыль самогона на меду. — Люблю их медок, да токмо Демьянка меня не привечает. А на Натку зла не держи. Чует она в тебе двоедушца, а разобраться что к чему не может, вот и дуреет.

— Так я и не двоедушец, — несмотря на уверенность в моём голосе по спине пробежал холодок. Ведьм не зря так назвали, ведали они многое, зачастую такое, что было скрыто и от магов, и от церкви и даже от демонов. — Сама же видишь.

— Вижу, вижу, — зашлась каркающим смехом карга. — Тебя, милок, впору полудушцем называть. И ведь выжил же как-то. Хотя и не выжил бы, коли за тебя кто-то другой жизнь не отдал. Кто-то сильный, давно по Нави гулял, а смерть нашёл от заигравшегося сопляка.

— Не стоит оскорблять насмешками моего спасителя. — я нахмурился. Ведьмы. Чуть дашь слабину, на шею сядут и ноги свесят. — А то я тоже копну, и кто знает, что там окажется.

— Ишь ты! Гордый! — хлопнула себя по ляжкам старуха. — Добре! Мужику без гордости никак! И Натку правильно осадил. Не след ведьме рот на чаровника раскрывать. Пойдём поснедаем, чем Бог послал. Да не боись, травить не буду! Белые мы, природой живём, с людьми в мире да согласии.

— А Алевтине пьяницу тоже по согласию приворожили? — я шагнул в избу, вкусно пахнувшую травами и настойками. Наталья, бросив на меня короткий взгляд, фыркнула и продолжила дальше собирать на стол. А я отметил, что в красном углу полка под иконы имеется, но сами они занавешены чистым рушником, то бишь расшитым полотенцем. — Читал я её жалобу. Точнее мне глава показывал.

— Алька дурища! — отрезала бабка. — Ейный мужик почему запил? Потому что шпыняет его вечно. И сидит не так, и стоит не так, и дышит не так. А Митька он ить характером как теля. Кады она ко мне пришла, я ей воды крашеной налила. Чай правила знаю, законы блюду, да там и так понятно было, на кого Алька нацелилась. Митька с ней и стал жить, а потом потихоньку выпивать начал. Алька на нём душу отведёт, всё дерьмо из себя выпустит, а мужику куды его девать. Другой бы может кулаком по столу дал, а то и Альке по жопе вожжами прошёлся и в равновесие пришли бы. А Митька он не такой. Всё в себе переживал. Ну и начал черноту заливать. Сначала немного, потом больше. А после привык и кады его Алька погнала уже остановиться не мог. Чичаса вродь поутих, но спортила Алька мужика, как есть спортила. А кого виноватит? Меня!