— Летать не получится, — я с сожалением провёл по дереву, ощущая под пальцами глубокие трещины, нарушившие магические рисунки. — Видишь? Массив полностью рассохся и винтом повело. Его даже шлифовать бесполезно, только резьбу уничтожишь, а толку не будет. Плюс пропитка вся высохла. Ведьмы, знаешь ли, тоже не просто так летают. У них есть особая мазь, которой и натирают метлу. Собственно пропитка для скайбордов сделана на её основе. И точного состава я не знаю. Белладонна там точно используется, спорынья, а что ещё понятия не имею. Тем более что под каждое дерево состав надо подбирать отдельно. Так что даже если я захочу сделать новую доску, это будет совсем не просто.

— Но, возможно, — а вот сейчас домовой проявил завидную разумность. — Тебя же никто не гонит, хозяин. Не сможешь сейчас, сделаешь через год.

— Хм, логично, — я с сожалением погладил скайборд и протянул его Ховану. — Убери туда же где лежал. Случится оказия — займусь. А нет, так потом продам. Даже за такую доску дадут столько что квартиру в Москве можно будет взять. Рунный рисунок целый, чёткий, читается легко. Бери да дублируй. Правда, наверняка он устарел лет на пятьдесят минимум, а то и сотню, но это может выйти как в минус, так и в плюс. Раньше маги не спешили делиться своими разработками и если это уникальное решение, то цена может вырасти в несколько раз. Надо будет навести справки. Но это потом, сейчас давай закончим ревизию, у нас ещё цоколь не разобран.

Остатки чердака мы добили уже ближе к вечеру. Там нашлось ещё много чего интересного, магического и не очень, вроде капитально побитых молью тулупов и валенок, восстановлению не подлежащих, парочки старых керосиновых ламп, примуса, в рабочем состоянии, битого зеркала с мутными стёклами, которое я тут же замотал в тулуп, потому что кто знает, что за тварь там может скрываться. Все магические или имеющие на это подозрение вещи шли в отдельную кучу для подготовки к ликвидации. И не надо смеяться. Курс о правильной утилизации шёл у нас два полных года, причём в конце мы сдавали госэкзамен перед комиссией из РОНО.

А всё, потому что, если ты не хотел отбиваться от восставших из мёртвых трупов или превратившихся в неведомую хрень жителей района, где ты небрежно выкинул плоды своей магической деятельности надо было иметь понимание, как прибрать за собой. Это раньше маги могли уйти поглубже в лес и там закопать результаты неудачного эксперимента. А сейчас даже если ты это сделаешь, рано или поздно на него наткнуться люди. Выживут они или нет дело десятое, но то, что после расследования тебя возьмут за задницу добрые дяди из конторы глубокого бурения это сто процентов. Советская власть позволяла магам заниматься частной практикой, но было фатальной ошибкой, считать, что она за нами не наблюдает. Или верить, что ты умнее всех и сумеешь обмануть «тупых сапогов». Ну да, ну да. Учитывая, что именно контора и армия традиционно снимает сливки со всех выпусков магических техникумов и институтов я прям верю.

Мне никакого восстания коров-зомби было не нужно, а скотомогильник по-прежнему являлся самым идеальным местом для захоронений всякого разного. Хотя бы потому что там территория была подготовлена специальным ритуалом и огорожена артефактами. Их, кстати, я ещё в прошлый раз проверил. Сделаны по уму, поддерживают работу самостоятельно, если не косячить и не лезть кривыми руками проблем с могильником не будет. И именно поэтому я собирался досконально следовать правилам утилизации. Правда перед этим нужно было закончить ревизию.

— Ты обещал сюды не лезть, — Хован выглядел крайне недовольным, когда мы остановились перед кучей мусора, скрывающей некромантскую печать. — Али соврал⁈

— Не наглей, — мне пришлось придавить домового взглядом. — Про завалы говорил, не спорю, но сам подумай, на кой мне тут этот мусор? Только чтобы печать скрыть? Так проще что-то нужное поставить, что воздействию некроэнергии сможет сопротивляться или амулет какой компенсирующий приладить. Да и не чувствую я почти эманаций, почти выветрилось всё. Видать последний раз лет тридцать назад по назначению печать использовали. Значит если тот же бензин в канистрах поставить, ничего ему не будет. Зато место освободим.

— Бензин можно и в гараже хранить, — нечистик остался недоволен, то и дело с подозрением косясь на меня, но я его мнение игнорировал. И не потому, что такой деспот, просто на самом деле не собирался лезть в некромантику. Ну её. Мне и без этого проблем хватает. — Воля твоя, хозяин, но я туда не полезу.

— Тогда принимай и выбрасывай на улицу. — я прикинул сколько сейчас время. — уже свечерело, солнца нет. Так что ничего тебе не будет. Давай, раньше начнём, раньше закончим.

Эту кучу я даже не сортировал. Она вся без остатка шла у меня как мусор магический, с некротическими эманациями. Вот кстати если его вывезти на обычную помойку, то через пару — тройку недель можно было ждать нашествия дохлых крыс. И это только звучит смешно, в истории бывали случаи, когда сёла размером с Ужаниху после этого вымирали полностью. Не у нас, к счастью, в Европе, но от этого не легче. Так что я собирался подойти к вопросу со всем тщанием. А заодно запротоколировать саму некромантскую печать. А то обещание обещанием, но знать, что именно находится в моём доме я обязан. Хотя бы для того, чтобы понимать, как с этим бороться.

— Бог в помощь! — красивый мужской бас заставил меня оторваться от наблюдения за укладкой в вырытую яму мусора. — Помогай вам Господь.

— Благодарю, — как и ожидалось это оказался священник, довольно молодой мужчина лет слегка за тридцать, держащий за руль велосипед. — Отец Никодим, полагаю?

— Точно так, — батюшка прислонил транспортное средство к берёзе и принялся доставать из корзины свои принадлежности. — Не помешаю?

— Да Бога ради, — я пожал плечами, проигнорировав любопытные взгляды работяг, выделенных мне Хвостовым. — Мне прятать нечего. Утилизирую мусор из выделенного мне дома. Ничего серьёзного, в основном обломки старых вещей со слабыми эманациями магии, но, как говориться, лучше перебдеть, чем не добдеть.

— Ну и правильно! Давно стоило там порядок навести. — неожиданно простецки отозвался батюшка и не чинясь, протянул мне ладонь для рукопожатия. — Никодим. Можно без батюшки, а то знаю я вашего брата, мага, Бога вы не жалуете.

— Лука. — я тоже не стал корчить из себя цацу, крепко, но без фанатизма пожав кисть священнику. — Я бы не сказал, что не жалуем, сам во младенчестве крещён, скорее у нас вопросы к самой церкви имеются. Но опять же, многим не мешает это искренне верить.

— А вам? — как и ожидалось, батюшка тут же повёлся, пытливо заглядывая мне в глаза.

— И мне, — только вот я не собирался играть в эти игры. — Но меньше вопросов от этого не становится.

— Так заходите, постараюсь ответить. — тут же предложил Никодим. — Я считаю, что всегда лучше спросить, что непонятно, чем своё домысливать. Оно ведь не только в школе работает, но и в жизни тоже. Это только дураки считают, что, задавая вопросы выглядят глупо. На деле же, куда глупее смотрится тот, кто ничего не зная, считает себя самым умным.

— Не буду спорить, но, к сожалению, частенько такие становятся начальниками. — я пожал плечами. — Просто, потому что кому-то они показались умнее и решительней во всём сомневающихся умников.

— Да, есть такая проблема, — согласился со мной Никодим и кивнул в сторону ямы. — Позволите?

— Да пожалуйста. — отказываться я и не подумал. — Лишним не будет. Жаль не подумал и вас в прошлый раз не пригласил, когда останки крыс из силосной башни хоронили.

— Так зачем дело стало, сейчас молебен и отслужим, — ничуть не оскорбился батюшка, надевая епитрахилью и раздувая угли в кадиле. — Я для этого на приход и поставлен, чтобы паству окромлять, да о её благоденствии заботиться.

Удивительно, но Никодим мне понравился. Как минимум тем, что не стал с ходу качать права, как это частенько бывало. Не любила магов церковь и не удивительно, ведь до революции именно церковь осуществляла надзор за всем потусторонним и непонятным. Правда был нюанс, так как магии обучали только дворян далеко не всегда у рядовых церковных служащих хватало власти повлиять на разошедшихся магов. Но при наличии доказательств даже самые высокопоставленные аристократы могли отправиться на костёр. А вот податное сословие никто щадить не собирался. И пусть до костров инквизиции дело не доходило, но зачастую проявившего способности ребёнка забирали из семьи, определяя в один из многочисленных монастырей на всю оставшуюся жизнь.