– Одно дело делаем, – отрезал я, кидаясь к дому. – Хован! Сухие вещи мне быстро! И Сайгу достань! Патроны с солью намоленной давай. На анчуток охотиться будем.

Анчутки действительно были не в моей компетенции. Младшие бесы, даже меньше обычных, они отличались тем, что имели крылышки, на которых довольно шустро летали, а лишённые пяток нижние лапы заканчивались не копытами, а двумя изогнутыми когтями, которыми они вцеплялись в жертву намертво. Пальцы на четырёхпалых руках тоже венчали когти, но гораздо меньше, да и не слишком острые. Грубо говоря, взрослому человеку одиночный анчутка был не страшен. Даже подросток вполне мог забить его руками, учитывая что размерами эти уродцы не блистали. Сорок сантиметров от копыт до кончиков рогов от силы. Но проблема была в том, что эти твари не ходили по одиночке. И обожали нападать из воды, наваливаясь толпой и утягивая жертву в глубину.

– Я готов! – не прошло и десяти минут, как я вышел из дома, держа в руках чехол с ружьём, патронташ и сидор. Всё же едем на охоту, мало ли что может приключиться. Лучше подготовиться чем потом метаться в поисках сухой одежды, если кто‑то ненароком в полынью провалится. – Вы со мной?

– Пожалуй. – Не стал отказываться Никодим. – У тебя пусть машина не такая новая, но большая и тёплая. А что ещё на морозе надо?

Добрались быстро, хотя для НЭШа это было понятие относительное. От Ужанихи Ваничкино находилось километрах в сорока, так что за час управились. И нас уже ждали. Толпа мужиков человек топталась у крыльца управы, дымя папиросами и что‑то бурно обсуждая. Хотя чего там, явно предстоящую охоту, недаром у каждого на плече висела двустволка, а на поясе патронташ. А центральной фигурой, вокруг кого сгрудились мужики, был неплохо известный мне персонаж. Именно к нему я и подрулил, остановившись буквально в полуметре от толпы.

– Доброго здоровьичка! – последнее время меня иногда пробивало на деревенский говор. Видать окружение сказывалось. – Владимир Владимирович, приветствую.

– А вот и подмога, – затушил егерь папиросу. – Добрый день, Лука Артёмович. Благослови, батюшка Никодим.

– Вижу, собрались уже охотнички, – кивнул тот, выбираясь из НЭШа. Оружия у него не имелось, а вот кадило, требник и прочую церковную атрибутику захватил. Хотя я точно знал, что для борьбы с дьявольскими отродиями священнослужителям дозволяется иметь весьма серьёзный арсенал. Но Никодим дал обет оружия в руки не брать, поэтому доверился охотникам, взяв на себя антидемоническую поддержку. Это имело смысл, потому что стрелять умели все, а вот отогнать молитвой бесов – только батюшка. – Ну что, начнём помолясь?

Причём это была не фигура речи. Охотники шустро погасили сигареты и выстроились полукругом, а Никодим, распалив кадило, реально прочёл молебен, окуривая нас дымом ладана. А после ещё и благословил каждого на богоугодное дело. Я тоже подошёл. А чего, пусть я и не верил особо в церковную версию происхождения мира, да и в Бога‑Создателя в целом, но мало ли, вдруг поможет. Лишним уж точно не будет, особенно в свете предстоящей стычки с крайне специфическим противником. Так что стоял, слушал, крестился вместе со всеми, подставлял лоб под благословение, а после, так же вместе со всеми, двинулся к той самой полынье. И вот здесь меня накрыло.

– И что, вы каждый день столько за водой ходите?!! – я всё ещё не слишком хорошо знал географию района, так что сейчас ошалевшими глазами смотрел на тропинку, вьющуюся по заснеженной целине, уходя куда‑то в даль. – Тут сколько до воды будет?!! Километр?!!

– Так‑то два, думаю, – на Коваленко степень моего офигения не произвела никакого впечатления. – А куда деваться? Центрального водопровода у нас нет, уж извиняйте. Скважина слабая, только для питья да готовки набрать, а ведь скотина тоже пить хочет. Да и мыть, стирать в чём‑то надо. Вот и собираемся, две – три фляги на санки ставим, и едем к проруби. Каждый день туда обратно пару ходок обязательно. Скотине только на день флягу считай, а то и две, а если три коровы в доме? У нас помногу держат, Серебрянка рядом, туда молоко сдаём. Всё копейка на карман.

– Ну да, – я представил как каждый день по этой тропе на себе таскать сани с водой и ужаснулся. – А чего, никакой механизации нет, что ли приспособить?

– Почему? – пожал плечами егерь. – Вон у Поляковых мотособака имеется. В том году купил. Так он теперь грузит полный кузов и едет. Кто успел, с ним едут. У меня «Буран» есть, я на нём вожу, но неудобно, тоже думаю, эту самую собаку прикупить. Хорошая вещь, в хозяйстве пригодится. Но разбирают быстро, спрос на них большой. По полгода люди в очереди стоят.

– Ошалеть! – я ещё раз смерил взглядом расстояние и тропинку, теряющуюся где‑то вдали, и в который раз восхитился русским народом. Его упрямством, мужеством, и стойкостью к невзгодам, которые они иногда даже не замечают. Ну действительно чего такого, пару раз в день под сотню литров воды протащить пару километров по снегу. Обычное дело! И поправив ружьё я прибавил шагу. – Теперь я понимаю, почему вы сразу про анчуток не сказали. Они для вас просто элемент пейзажа. Но в следующий раз, всё же звоните сразу. А то мало ли, доказывай потом, что этот йети сам виноват, что у него шкура идеально для шубы и унтов подходит. Не надо нам такого. Мы лучше сами как‑нибудь. И шкурой потом поделимся.

– Не вылезут, – незнакомый мне мужик хлюпнул носом, шумно втянул воздух, и харкнул на лёд всем его неаппетитным содержимым. – Я бы не вылез. Они ж бесы, а не идиоты.

– Я бы тоже, – подавив отвращение я перевёл взгляд на строй охотников, расставленных старым егерем «по номерам», как он выразился. Все с одной стороны от проруби, таким образом, чтобы никто не оказывался у других на линии огня. Было видно, что Владимир Владимирович знает что делает и понимает, как устроена психика человека, поэтому теперь даже в азарте у нас не было шансов подстрелить друг друга. – Что будем делать, батюшка⁈ Ждать можно до морковкино заговенья, особенно если не знать, что это такое. Я лично не в курсе, слышал от какой‑то бабки присказку, но что‑то проверять желания никакого нет.

– Есть способ, сын мой, – степенно кивнул батюшка, и нырнув рукой под фуфайку, надетую поверх рясы, вытащил на свет верёвку, с завязанными по всей длине узлами. – Я подготовился!

– Ого! Иоанова вервь! – откровенно удивился я. Не то чтобы данный артефакт был таким редким, скорее наоборот, это была одна из немногих христианских атрибутик, доступная к продаже и использованию частными лицами. Просто не думал, что батюшка настолько серьёзно подошёл к проблеме. – Сами делали?

– Из епархии прислали, – смутился Никодим. – Не дал Господь мне таланта. Но с молитвой сдюжу!

– Так, стоп! – я уже представлял себе что надо делать, благо «наше всё» Александр Сергеевич довольно подробно описал процесс в «Сказке о попе и работнике его Балде». Церковь, правда, это не слишком обрадовало, уж слишком неприглядным там выставлен поп – толоконный лоб, но вот насчёт технических деталей возражений никогда не имелось. И нам в технаре, приводили примеры, когда это реально работало. Вот только сейчас я не был уверен, что молитвы будет достаточно. – Батюшка, давайте я! Я в крайнем случае могу Щитом прикрыться, чтобы меня выстрелами не зацепило, да и чем угостить анчуток у меня тоже имеется. А вы лучше прикройте охотников, чтобы бесы на них напасть не смогли.

– Правильно Лука говорит, – поддержал меня старый егерь. – ты, батюшка, лучше кадило раздуй.

– Пожалуй вы правы, – было видно, что священник сам хочет исполнить церковный долг, но при этом вполне здраво оценивает свои силы и понимает, что толку от него в другом месте будет больше. Это, кстати, мне в Никодиме нравилось. Не чувствовалось в нём фанатизма, хоть за веру он стоял крепко. Я таких людей уважал. – Держи, сын мой. Как пользоваться знаешь?

– Нас учили, – я не стал распространяться, что знаком только с теорией, а в реальности видел Иоанову вервь только на фотографиях и рисунках. И скинув с плеча Сайгу, протянул её Колесникову. – Владимир Владимирович, возьмите! В магазине восемь патронов, освящённая соль пополам с дробью тройкой. Вот этот магазин такой же. Остальные картечь. Я всё равно стрелять не смогу.