– Встану я, Лука сын Артёмия, не благословясь, пойду во тёмный лес, навской стороной. За Калиновым мостом – Матушка Мара, на правом плече – Ворон сидит, Клюв – булат, око – уголь, коготь – огонь. – Я достал кинжал, или как правильнее его было сейчас называть – атам и полоснул себя по левой руке, так, чтобы кровь не лилась в сторону, а собиралась в ладони. – Матушка Мара! Отпусти Ворона, Ворона Вороновича, стара Врана, через кровь мою, через кость в руке – Пусть летит ко мне, встанет у огня.

Несмотря на солнечный день в комнате потемнело. А после окружение и вовсе расплылось, словно бы я провалился в астрал. Но нет, я всё ещё был в реальности, в своём теле, ощущал пол под ногами, боль от пореза, холод, который начал пробирать до костей. По сути, я сейчас открыл дверь в ту самую Навь, которая вроде бы и астрал, а вроде бы и нет. Становилось жутковато, но прекращать ритуал было нельзя иначе… много чего могло случиться.

– Слышишь кровь? Сочится – зовёт. Видишь кость? В ней – твоя плоть. Не на битву зову – на совет, не на погибель – на тихий свет. – Каждое слово отдавалось в пространстве дрожью. Каждая буква падала будто камень в пруд. Каждый звук порождал новые. – Будь мне глазом во тьме, Будь мне словом в уме, Укажи, где мёртвый спит, где живой беда. Сядь на право плечо, Шепни, что спрятано горячо. Кровью кормлю, костью звоню, Слово крепко, замок в земле. Гой!

Едва я выкрикнул последнее слово пространство словно сжалось. Ощущение было, будто на меня смотрит нечто исполинское. Кто‑то такой силы, что перед ним я лишь песчинка и сейчас решается жить мне или умереть. Нет, специально убивать меня не будут, просто перестанут сдерживаться и меня размажет может быть даже вместе с домом. А то и со всем селом вместе взятым. Я уже десять раз пожалел, что связался с данным призывом, но крепко держал эмоции в узде, не позволяя и тени сомнений протиснуться наружу. И… отпустило. Этот кто‑то счёл меня достойным жить. А может просто неинтересным. Но чужое присутствие исчезло, а пространство пришло в норму. Я тяжело осел, выронив нож из дрожащей руки. Ну его в пень такие эксперименты! Подарок подарили, называется! Да чтобы я…

– Кар!!! – оглушительный крик вырвал меня из пучины обиды и самобичевания. – Крар! Ка‑ар!

Я замер, а в правое плечо впились когти. Здоровенный полупрозрачный ворон, при этом не потерявший в весе ни грамма деловито прошёлся по плечам, спустился по правой руке, сунулся в ладонь левой, всё ещё полной крови. Затем снова оглушительно каркнул и с размаху долбанул меня клювом прямо между глаз. От неожиданности я рухнул на пол, а когда пришёл в себя никакого ворона в комнате уже не было. И… ничего не болело. Я ошарашено уставился на ладонь, которую распорол до кости, а теперь от пореза не осталось и следа. И лоб тоже оказался цел. И главное, я чувствовал, как где‑то в груди у меня поселилась новая сущность. Стоило мне позвать и ворон снова явился бы став мне помощником и соратником. Кажется, я только что обзавёлся призрачным фамильяром. Знать бы ещё, чего с ним делать.

– Эх, хозяин, хозяин, что ж ты творишь! – голос Хована обнаружившегося в дверном проёме дрожал и даже заикался. – Да где ж это видано то, чтобы в доме такое творить!

– Осуждаешь? – я сам ещё не разобрался с тем, что произошло, и сил с настроением спорить тем более не имел. – Опять будешь из дому гнать?

– Да кто я такой, чтобы супротив воли Морены идти, – домовой, выглядящий словно враз постарел лет на пятьдесят с кряхтеньем развернулся ко мне спиной, но в последний момент оглянулся через плечо. – Толькить, она своих воронов за так не раздаёт. Как бы не спросила столько, что выплатить не сможешь. Зря ты это хозяин. Боги своё всегда возьмут. Всегда, уж попомни мои слова. И человеку лучше держаться от них подальше. Ежели, конечно, он жить хочет. А коли нет, так есть проще способы. Вона в колодец вниз головой и вся недолга. И быстро и водяному потеха. А тут… Эх!

– Лука я тебя уверяю, ничего подобного произойти было не должно! – голос Небогатовой в трубке был чрезвычайно взволнованным, что в свою очередь напрягало меня всё сильнее. – Обращение к Маре как богине смерти обычное для призыва духов. Перед тем как передать тебе текст заговора я лично проверила отчёты о его использовании, ни в одном не сказано, что он может привлечь её внимание. И уж тем более, в никакую навь никто не проваливался. Просто появлялся дух ворона, привязанный к атаму, и начинал служить прерывателю.

– Дух был, – я тяжело вздохнул и исправился под ехидный «Кар!» прозвучавший в моей голове. – Точнее есть. Но привязан он не к ножу, а ко мне. Да и духом Морона назвать сложно. Он вполне может быть материальным, если захочет.

– Морон это имя твоего ворона? – я словно наяву видел, как Акулина Сафроновна щурится и тискает трубку и прекрасно её понимал. То, что Мара обратила на меня внимание уже шок, ворон из её свиты шок ещё больший. Но именованный, а значит гораздо сильнее обычных, фактически кто‑то из ближнего круга богини это уже за пределами добра и зла. И да, своё имя ворон сказал мне сам, оно словно всплыло в голове. И даже сомнений не возникло, что это такое. – Я… у меня нет слов. Даже не могу сказать, повезло тебе или совсем наоборот. Боги слишком не вписываются в привычную нам логику и их дела редко когда приносят пользу обычным смертным. С другой стороны – ты жив, это уже огромный плюс. Вы с вороном связаны договором и вредить тебе он не станет. И подумай сам, какие возможности это открывает!

– Я о них не просил! – да, это было грубо, но, честно говоря, меня уже достало, что все подряд решают за меня, как мне жить и что делать. Ворон просто стал последней каплей. – Если бы я хотел строить карьеру как некромант – остался бы в Москве, может уже в институт бы поступил! Но я специально уехал, чтобы работать как обычный маг‑универсал, но нет, меня и здесь не могут оставить в покое! Ладно жезл, согласен, если он долго лежал, да ещё отреагировал на меня его покупка была логичной, но атам и этот ритуал вы мне подсунули! И к чему это привело⁈

– Прекрати истерику! – а вот теперь в голосе Небогатовой звякнул металл. – Ты мужик или тряпка⁈ Подсунули ему! Своих мозгов нет подумать⁈

– Это не истерика, – я скрипнул зубами, но тон сбавил. – Это отстаивание своих границ. Вы лепите из меня того, кто вам нужен, прикрываясь гипотетическим общим благом, но даже не потрудились поговорить со мной на эту тему. И при этом подставляете меня по полной, подсовывая ритуалы без проверки на возможные проблемы. Да, да, отчёты, но тот же факт реакции на меня Старых костей вас ни на какие мысли не натолкнул? А может из‑за него мне этот ритуал призыва и всучили? Что скажете, Акулина Сафроновна? Как я могу дальше вам доверять? А вы говорите – истерика.

– Давай горячку пороть не будем, – тут же сдала назад опытная женщина, поняв, что передавила. – Приезжай, поговорим лично, всё обсудим. Ты прав, мы должны были более тщательно всё проверить, но слава Богу, всё закончилось хорошо.

– Если закончилось. – я интонацией выделил первое слово. – Приеду завтра. Сегодня у нас в школе проверка из области, директор попросил меня тоже присутствовать.

– У вас уже начали тестирование? – удивилась Небогатова. – К нам завтра только обещали. Да, конечно, дело важное. Лишние руки не помешают. Давай тогда, завтра приезжай с утра, сядем обстоятельно побеседуем. И ещё раз извини, правда не думала, что ритуал привлечёт внимание Мары.

– Чего уж теперь, – я вздохнул. – Будем играть теми картами что выпали. Всё, до завтра. Воду привезу как обычно. До свидания.

– Кар!!! – воплотился надо мной ворон, усевшись на дверцу книжного шкафа. – Кар‑рар!

– Да, да, да, – отмахнулся я. – Сам такой. Нечего надо мной стебаться. Скажи лучше, что твоей хозяйке от меня надо.

– Кар! – если раньше в голосе ворона звучала откровенная издёвка, то теперь прорезалось недоумение, мол сам не понял, зачем ей такой задохлик сдался. Да, я понимал птицу, но не звуки, а скорее образы, которые он транслировал. Дух же всё‑таки. Правда чаще всего точно определить можно было лишь его эмоции, но даже это было уже много. Хотя что я знал о фамильярах, тем более таких. – Кар!