– Да, – подтвердила мою догадку Урусова. – разве мы не должны были уже приехать?

– Нет, – я рассмеялся, но не обидно, а чисто от ситуации. – Дай бог только половину осилили. А насчёт других поселений, вон видите свёрток и табличку рядом? Серебрянка полтора километра. Вот там и находится деревня. Тут везде так. Есть основной тракт, он обычно прямой, а от него идут ответвления к деревням. Где километр, а где и все десять. Кстати, в Серебрянке делают очень вкусный сыр. Вон видите! Молоковоз! Повёз от нас, с ферм «Маяка» молоко в Серебрянку после дневной дойки. Летом коровы чаще доятся, молока много, поэтому все работают практически без перерывов. Ещё часть пойдёт в район, там масло делают. Тоже вкусное. Да скоро сами попробуете! Тут даже моцареллу делают!

Видимо, сибирская моцарелла не являлась вершиной мечтаний девушки, потому что она замолчала, отвернувшись к окну. Я тоже особо не назывался, лишь изредка называя места, где мы проезжали. В основном про реки и деревни, мимо которых проезжали, а поскольку и тех и других было удручающе мало остаток пути мы проделали в тишине. И лишь при появлении самой Ужанихи девушка немного оживилась. И правильно, потому что по сравнению с бесконечными лесами и болотами село выглядело оплотом цивилизации. Тут и Коопторг, и люди, и машины, и кинотеатр с библиотекой, а я специально провёз Алсу по главной улице. И школа, как без неё. Большая, новая, красующаяся ровными спортивными полями, большим актовым залом, новенькими стеклопакетами и другими достижениями народного хозяйства. У ворот как раз суетилась толпа старшеклассников под предводительством Ивана Фёдровича, который завидев мою машину вышел нам навстречу.

– Алсу Владимировна? – стоило девушке покинуть салон, как директор оказался рядом, протягивая руку. – Очень рад! Позвольте представиться, Губанов, Иван Фёдорович. Имею честь служить директором данной школы. Очень рад вас видеть, теперь у нас секция русского и литературы полностью закрыта. Я ведь не ошибся? Вы именно эти предметы будете преподавать?

– Я по образованию филолог, так что да, – не стала тушеваться Урусова. – Рада познакомиться. У вас отличная школа. Я не была ещё внутри, но уверена, там всё ничуть не хуже, чем снаружи.

– Да, у нас школа самая новая в районе! – гордо подбоченился Губанов. – Кстати, я когда увидел вашу фамилию, сразу задался вопросом. Вы из тех самых Урусовых? Если не хотите можете не отвечать, это никак не повлияет на моё к вам отношение, но любопытство сгложет меня до костей!

– Простите? – я заметил, как девушка напряглась. – Из каких?

– Которые от корня Едигея Мангута. Древний ногайский род, ставший русскими князьями, – принялся пояснять Иван Фёдорович. – Прошу простить моё любопытство, просто я большой любитель истории, и не мог пройти мимо потомка столь древнего рода, родственного Кутумовым, Шейдаковым и даже самим Юсуповым!

– Ах этим! – Алсу украдкой облегчённо выдохнула, но я заметил выражение лица. Девчонка явно не хотела, чтобы кто‑то знал о её родне, но, честно говоря, конспирация у неё была так себе. – Мы дальняя родня, ближе к ярославским Урусовым, чем к московским.

– Но родня! – наставительно поднял вверх палец директор школы. – Прекрасно, просто прекрасно! Мы ещё обязательно об этом побеседуем, а пока давайте устроим вас на ночлег! Для учителей мы пару лет назад построили прекрасный двухэтажный дом. Лука Артёмович, можно вас попросить отвезти Алсу Владимировну по адресу? Квартира номер четыре на втором этаже. Вы же поможете ей занести вещи?

– Отвезу без проблем, но… – я заглянул в забитый чемоданами салон. – Вот со всем остальным будет не так просто. Хотя… это же у вас старшеклассники? Можно их позаимствовать? Заодно и с новым учителем познакомятся. Лишним не будет, может меньше двоек нахватают. Хотя… сдаётся мне, это вряд ли. Но это не повод отказываться от дармовой рабочей силы!

– Доброе утро, – махнул мне Святослав Григорьев, физрук средней школы, с которым мы иногда встречались на зарядке. Среднего роста, худощавый, если не сказать тощий, он был жилистым, словно свитым из корабельных канатов, не дурак подраться, и в целом был тем ещё живчиком. – Ну и подкинул ты нам проблем, Лука Артёмович! Это же не девка, а стихийное бедствие!!!

– Не по адресу претензия, – я продолжил методично отжиматься на брусьях. Ещё сорок… тридцать девять… тридцать восемь. – Меня попросили встретить и доставить – я сделал. Чего она там учудила за три дня?

– Пересралась со всем женским населением, – заржал как конь Свят, демонстрируя крепкие зубы. – Сначала ей не понравились запахи на лестничной площадке. Мария Семёновна капусту тушила. Так вот нашей Княжне не понравилось, что капустой воняет. Потом с моей поцапалась. У младшего зубы режутся, орёт дурниной постоянно. С рук не слазит. Я‑то в школе, не вылажу оттуда, готовимся к новому учебному году, а Светка зашивается. И за старшей следить надо, чтобы ничего не сломала, и младший даёт джазу. Короче эта фифа высказала, типа, что после десяти вечера в доме должна быть тишина. Ну Светка на неё всех собак и спустила. Но без мата, моя может! А эта коза оказалась не хуже подкована. Филологи, что с них взять! Но самое убойное было вчера вечером! Перед самым закатом, значит, княжна выходит во двор одетая… я даже как описать не знаю. Короче всё в облипку! И с ковриком подмышкой. Расстелила и давай выгибаться. Ну тут у моей вообще планка рухнула. Выскочила на улицу, так Княжну отчихвостила! Чуть полотенцем не прибила, чтобы неповадно было перед чужими мужиками жопой крутить.

– Это йога, – мне даже не пришлось обращаться к памяти альтер‑эго, чтобы понять, что именно произошло. – Гимнастика из Индии. Очень популярна в Москве сейчас как раз среди молодых женщин.

– Йога, не йога, а моя её в следующий раз прибьёт, как пить дать, – Григорьев спрыгнул с турника, на котором размеренно подтягивался и принялся делать скручивания. – Девчонка, конечно, симпатичная. Фигурка – блеск! Но не потерпят наши женщины такого похабства. Сживут её со свету. Вот увидишь.

– Это проблема, – я представлял о чём речь. – Хорошо, что не моя. Но Ивана Фёдоровича жалко. Ему нового учителя русского и литературы среди года искать, так легче застрелиться.

– Это да, но что сделаешь? – пожал плечами Свят. – Моя закусилась. Говорит, что до РОНО дойдёт, поднимет вопрос о моральном облике. А там всем прилетит. И Княжне, и Губанову, и остальным до кучи.

– А ты расскажи ей, что тебя ведь тоже премии лишат. И не факт, что только квартальной. Могут и тринадцатую отобрать. – я закончил отжиматься, спрыгнув на землю. – А то и с работы вышибить. Это сейчас Княжна хорохорится и пытается сама всё решить. Когда серьёзно припрёт кинется к папочке. Я не знаю, кто он там у неё, но явно при бабках. И при связях. Казань, конечно, далековато, но при желании подходы найти можно. И сам понимаешь, никто не уйдёт обиженным.

– Блин, я об этом не подумал, – почесал в затылке физрук. – Спасибо! Буду думать. О! С Губановым посоветуюсь! Может чего подскажет. Всё, я побежал! Увидимся!

Я махнул рукой, продолжая зарядку. Вот уже полторы недели как я хоть не регулярно, но вернулся к поддержанию формы. Собственно, тогда мы со Святом и познакомились. Тот оказался фанатом здорового образа жизни и бывшим полупрофессиональным боксёром. Внук эмигрантов из Ирландии, переехавших ещё в тридцатых и русифицировавших свою фамилию. Выступал за Спартак, но потом женился, жена была на пятом курсе, её распределили в Ужаниху, и он поехал следом. А там дети, сначала дочка, теперь вот сын, но Григорьев быт твёрдо намерен вернуться в спорт. И в целом у него были для этого все перспективы. Мы пару раз устраивали спарринги и надо сказать, даже с кондициями мага и форой в весе мне приходилось очень несладко. Свят двигался стремительно, а бил как кувалдой. Правда любил выпендриться, изображая из себя гориллу, но у каждого свои недостатки.