Закупаться я поехал в КоопТорг. У Людмилы выбор был куда беднее, она делала упор на повседневные продукты, которые легко продать за короткое время, а вот кооператоры могли себе позволить выложить на прилавок что‑то не слишком популярное, что дольше будет искать своего покупателя. Вот и сегодня я забрал у них два приличных куска пармезана, на который охотников особо не было. А также взял Гауду, обычный «Новосибирский», что делали в Серебрянке по соседству, и на развес банку творожного, мазать на хлеб.
Его стали делать совсем недавно и пока покупатели с подозрение относились к странной, пастообразной массе, а мне нравился. Здесь же закупился и селёдкой, и всем остальным. Нагрузив корзину до самого верха, благо экономить не приходилось. Правильно Небогатова говорила, маги бедными не бывают. Вот я вроде бы сам за работой не бегал, жил спокойно, калымов не искал, и тем не менее деньги в кармане водились. Не скажу, что прям много, на квартиру не хватит, но копейки считать не приходится. Могу себе позволить даже шикануть.
– Ой, привет Лука, – занятый мысленным перебором списка покупок я отвлёкся и чуть не влетел в Алсу, тоже бродящей с тележкой по рядам. – Ты за покупками? А я тоже! Вот решила к застолью азу по‑татарски сделать и шурпу. А ещё чак‑чак. Мёд у меня есть, я у Урмановых купила, а готовить меня бабушка научила. Она знаешь как вкусно делает⁈ У меня похуже, но тоже вкусно. Тебе понравится!
– Даже не сомневаюсь, но… – я поскрёб затылок, пытаясь подобрать слова. – Ты бы сильно не разготавливалась, а то у меня Хован уже обещал стол завалить едой. Если ещё ты добавишь, боюсь, мы это до Пасхи не съедим. Может, только чак‑чак сделаешь и всё? Нет, я верю, что у тебя и азу и шурпа будут очень вкусными, просто боюсь, что попробовать всё не получится.
– Что, прям много готовит да? – чуть расстроилась девушка. – И горячее тоже?
– Как минимум будет гусь запечённый и поросёнок. – я тяжело вздохнул. – А ещё калья, бефстроганов, куча пирогов, салаты и я ещё даже не знаю что. Вот закупаюсь и как бы второй раз ехать не пришлось. Так что серьёзно, вот чак‑чак я бы попробовал. Много слышал, но как‑то не доводилось кушать. А шурпа и азу… давай на потом перенесём? Обещаю, что как‑нибудь специально выберусь их попробовать в твоём исполнении.
– Ладно, – рассмеялась Урусова. – Похоже и вправду Хован расстарался и мне нет места на этом празднике живота. Но я тебя ловлю на слове! После праздников обязательно мою стряпню попробуешь! Я тебе не какая‑то там белоручка, я и шить умею, и готовить. Меня мама с бабушкой всему научили!
– Договорились, – я улыбнулся, глядя на раздухарившуюся Княжну. Вот уж кто не унывает, а ведь ей пришлось куда тяжелее чем мне. Я как‑то сразу влился в общество, а вот Алсу пришлось постараться, чтобы стать своей. И до сих пор родители ей не слишком доверяют, а с пацанами старших классов постоянные проблемы. Вроде бы даже пара ухажёров завелось, что повлекло небольшие скандалы. Хорошо ещё, что девушка всегда на виду и сама никаких авансов не раздавала, так что незадачливые женихи получили по ушам и были отправлены учиться, но, как говорится, осадочек остался. – Конкретного времени сбора у нас нет, приходи как соберёшься. Народу будет немного, посидим, встретим Новый год, потом погуляем пойдём.
– А родителям можно будет позвонить⁈ – вскинулась Алсу и тут же смутившись, опустила глаза. – Я понимаю, что злоупотребляю твоим гостеприимством…
– Позвонишь, – отмахнулся я, не поверив в её смущение. Уж кто кто, а Урусова, девочка из «золотой молодёжи», получающая всё что захочет по щелчку пальцев, в скромности замечена не была. Но мне было не жалко, тем более что свои переговоры она оплачивала сама. – Я тоже буду звонить своим, так что не переживай, поговоришь с родными. Они ведь переживают, волнуются, хотя казалось бы мы уже достаточно выросли.
– Ой, я думаю, что для папы всегда буду маленькой девочкой, – согласилась Урусова. – Мама и то так не волнуется, а папа каждый раз допрос устраивает. А что ты ешь, а в чём на работу ходишь, а как директор к тебе относится, а что у тебя с этим магом… ой!!! Извини…
– За что? – я пожал плечами. – Я бы на его месте тоже переживал. Ты девушка симпатичная, да и невеста видная. Понятное дело, что твой отец переживает, чтобы какой‑нибудь проходимец тебе голову не задурил. А я так и вовсе первый кандидат на роль этого самого проходимца. Вот сама посуди, мы с тобой много общаемся, ты приходишь ко мне домой, иногда задерживаешься допоздна. А ну как возьму и воспользуюсь такой возможностью?
– Но ты же не пользуешься, – возразила мне Алсу, но почему‑то мне показалось, что в её голосе мелькнуло сожаление. Я даже головой тряхнул, отгоняя глюки. Вот что значит Хован мозги задурил, уже кажется то, чего не может быть. – Я папе всегда говорю, что ты хороший.
– И поверь, это ему спокойствия не прибавляет. – своих детей у меня, конечно, не было, но я ориентировался на ощущения альтер‑эго, а тот почему‑то был уверен, что чем сильнее дочь хвалит какого‑то постороннего парня, тем сильней её отец его ненавидит. – Ладно, время уже много, побегу я, а то Хован мне плешь проест. Жду вечером с чак‑чаком. Не думай, что я про него забыл!
– Договорились! – рассмеялась девушка. – Беги уже, а то домовой у тебя очень серьёзный мужчина. Такого сердить нельзя! Увидимся вечером. И поверь, мой чак‑чак ты никогда не забудешь!
К вечеру стол был накрыт, причём, как я и ожидал, накормить приготовленной едой можно было роту вечно голодных новобранцев, а нас всего было пятеро. Я, Алсу, Ира Губанова, Пётр и его девушка, Таня. С последней, как оказалось, я был уже знаком, причём ещё раньше чем с Петькой. Потому что она оказалась той самой медсестрой, которая присутствовала при лечении руки Петрова Васьки. Того самого задиры, которого я покалечил у магазина в первый же день. Она ещё тогда показалась мне адекватной, по крайней мере не поверила в росказни, будто я напал подло исподтишка, поэтому я не имел ничего против её присутствия.
Посидели великолепно. Я перетащил телевизор из спальни в гостиную. Пришлось повозиться с антенной, но всё же удалось добиться приличного качества даже с домашней, благо в райцентре стояла телебашня ретранслятора. В итоге мы сидели за столом под музыку идущих сразу по двум каналам концертов. По первой программе всё было куда серьёзней, подводили итоги года, показывали лучших людей страны, гордились надоями и тоннами чугуна на душу населения.
Мне, из‑за влияния алтер‑эго это казалось немного наивным, однако, должен признать, что от подобных бравурных речей, на душе становилось тепло. Хотелось сказать, эгей, вы, заграничные буржуи, посмотрите какая у нас страна!!! Самая сильная, самая лучшая, в ней живут самые хорошие, добрые и честные люди! И пусть другие называют её Раша, но всё‑таки она наша! Откуда выползло последнее я сказать не мог. Просто вдруг пришло в голову. Хорошо ещё, что я свои мысли не озвучил, а то мог бы оконфузится. Что ещё за Раша? Нет никакой Раши, есть СССР, великий и могучий, раскинувшийся от Камчатки до Константинополя. И никак иначе быть не может даже в мыслях. Сейчас, конечно, не времена больших чисток тридцатых, когда страна избавлялась от маньяков, убийц и воров, прилипших к власти во времена революции и гражданской войны, но донести могут. Или даже не донести, а ляпнет кто‑нибудь где‑нибудь, а его на карандаш возьмут. И не только его, а оно мне надо? Я и так поднадзорный.
Но посидели хорошо. Поели, потанцевали, хоть мне приходилось разрываться между двумя партнёршами. Но Ира оказалась не особой любительницей медляков, так что основное внимание досталось Алсу, которая сегодня выглядела ослепительно. Фиолетовое вечернее платье с металлическим отливом, длиной по середину щиколоток, чтобы казаться приличным, но при этом приличным оно категорически не было. Начиная с того, что облегало великолепную фигуру Урусовой словно вторая кожа, заканчивая декольте идущим аж до пупа. И в нём прекрасно было видно, что во‑первых, природа девушку ничуть не обделила, а во‑вторых, верхней частью нижнего белья она явно пренебрегла.
