На самом деле я не думал, что деревенские столкнулись именно с чёртом. Поведение было слишком нетипичным для существа инферно, тот никогда бы не бросил подранка, да и чего ему делать в стогу. А спрашивал я их для собственного понимания, насколько плотно в головах поселилась мысль, что в любой непонятной ситуации надо бежать к магу, то бишь ко мне. Судя по тому, как мужики начали мяться, для них это было уже аксиомой. И на самом деле такое положение вещей радовало. Да, суеты от такого подхода больше, но и результат лучше.
Например, сегодня, перед выездом, я успел заскочить в больницу, проверить раненного, к счастью легко. Спасла фуфайка, и вместо того, чтобы выпустить Дмитрию Щукину, водителю с МТС, кишки, нападавший лишь оставил четыре глубокие борозды, жуткие с виду, но не несущие серьёзной опасности для жизни. Их пришлось обработать не только антисептиком, но и особым зельем, называемым обычно «Очистителем» или попросту «Хлоркой», «Дустом», убирающим лёгкое магическое поражение. Такое обычно остаётся после атак нечисти или заклинаний, не давая ранам нормально заживать. И это стало решающим фактором, после чего я не пошёл в церковь, а по‑быстрому собрал рюкзак и прыгнул на снегоход. Читал я об одном рыжем, мохнатом существе с одним рогом, обожающим селиться в стогах. И похоже мужики именно с ним и столкнулись.
– Значит, здесь всё и произошло. – чтобы найти наполовину разворошённый стог ушло около сорока минут. Всё же сибирские просторы до сих пор вгоняли меня в дрожь. Казалось бы, покос, должен быть практически в шаговой доступности, ан нет! Ну справедливости ради, руками сейчас уже мало кто косил. Зачем, если можно выписать путёвку на МТС, взять трактор и за день обработать столько же, сколько руками будешь возиться пару недель. – А вот и кровь. Значит всё же Митяй ткнул его вилами.
Редкие капли мутно‑бордовой, почти чёрной крови, уходили в сторону леса. Конечно, глупо ожидать, что раненная лесная нечисть будет выбирать дорогу, ей и в лесу хорошо. А вот мне не очень. Тяжело вздохнув, я снял со снегохода охотничьи лыжи, широкие, предназначенные не для скорости, а чтобы идти по любому, даже самому глубокому снегу, и надев на их на ноги, забросил за спину рюкзак. Рядом повисла «Сайга» так, чтобы можно было без труда за секунду скинуть её и привести в боевое состояние. А восемь выстрелов картечью в упор это не то, что может игнорировать даже нечисть. Особенно если картечь пересыпана крупной солью пополам с осиновой золой. Надёжное народное средство, древнее как говно мамонта, но от этого ничуть не менее эффективное.
Идти пришлось долго. Это нечисти хорошо, они в лесу дома, а я тут даже не в гостях. Я вообще городской житель и только начал познавать премудрости обитания на природе. Если бы не Морон, след бы я потерял минут через двадцать, но призрачная птица чётко держала курс, перелетая с ветки на ветку и подбадривая меня ехидным карканьем. Я рычал сквозь зубы, но пёр вперёд. Оставлять на своей территории раненную нечисть, обозлённую на жителей, это верный путь через какое‑то время получить один, а то и несколько трупов. И дай Бог она этим удовлетворится. Бывали случаи, когда обозлённые нечистые вырезали целые деревни за реальные или мнимые обиды. И именно чтобы этого не произошло, я здесь и находился.
– Кар!!! – вместо того, чтобы двигаться дальше, Морон вдруг слетел мне на плечо, и пару раз стукнул по шапке. – Кар‑кар‑рар!!!
– Чего? – запыхавшийся я не сразу сообразил, чего хочет птица, а потом до меня дошло, и я одним рывком скинул с плеча ружьё. – Пришли значит. Ну давай посмотрим, прав ли я был в своих предположениях.
Впереди передо мной был крупный куст зарослей молодого осинника. Тонкие стволы росли густо, усеивая приличную площадь, и с виду казались нетронутыми. Ни следов, ни сломанных веток. Ничего. Но это как раз было бы нормально. Я бы наоборот удивился, если бы здесь был пролом. Вот тогда имело смысл подумать о том, что мужики были правы и им действительно попался чёрт. А так, всё было в пределах нормы. Лесная нечисть следов не оставляет и если бы не рана я бы никогда так просто её не нашёл. Но раз уж я здесь и на меня никто не нападает… я подождал ещё пару минут и решительно скинул с плеч рюкзак, а вот ружьё повесил обратно.
– Здрав будь, житель лесной! – я обозначил поклон в сторону куста. – Обида между нами случилась, кровь пролилась. Но то непонимания да случайности произошло. Не было злого умысла, за своим мужики приехали. Да и ты хоть погорячился, но жизнь не взял. Выйди же на свет, преломим хлеб, забудем обиды. Нам нечего делить, долг крови взят и выплачен в полной мере. Так не станем же врагами, нет у меня на то желания.
Со стороны я выглядел психом, разговаривающим с пустым местом. И действительно казалось, моя речь не произвела никакого эффекта. Минута тянулась за минутой и ничего не происходило. Но в какой‑то момент в глубине куста кто‑то заворочался, заворчал, ухнул, рыкнул и попёр в мою сторону. С хрустом и шумом ломая молодую осину. Выглядело это жутковато, однако я не двинулся с места, и ружьё трогать не стал даже когда на чистое от зарослей место вывалился здоровенный двухметровый монстр.
Высокий, с ног до головы покрытый рыжей шерстью пришелец внушал уважение. Мощные трёхпалые руки с ладонями такого размера, что в них легко могла поместиться голова подростка, а пальцы венчали короткие, но острые медные когти. Лицо ближе к человеческому, никакого свиного пятка как у чертей, но из‑под губ выглядывали клыки. Уши крупные, заострённые, тоже покрытые шерстью. И действительно из середины лба рос настоящий рог. Не слишком длинный, но заметный.
– Кто потревожил покой шурале?!! – рыжий наступал на меня, сжимая свои громадные кулаки. – Кто посмел тревожить хозяина леса?!!
– Ты смотри, чтобы это настоящий лесной хозяин не услышал, – я усмехнулся, не выказывая никакого испуга. Шурале любят пугать и запутывать людей, но делают это скорее из озорства. Хотя при желании вполне могут растерзать человека, когти у них на самом деле металлические и очень острые. – Если бы он не спал, сейчас бы по всем деревьям клочки рыжей шерсти висели. Да и меня пугать тоже не стоит. Я пришёл с миром, но могу и мех подпалить.
– С миром?!! – возмутился нечистый, тем не менее прекратив наступать на меня и с подозрением покосившийся на Морона, мирно сидевшего на ветви неподалёку. – Напали, ткнули острым железом, навьего поводыря натравили!!! Не будет у нас мира!!!
– Так ты сам в чужой стог забрался, – я пожал плечами, ничуть не обескураженный неласковым приёмом. – Тебя сюда никто не звал, здесь никто не ждал. Сам пришёл, когда лесной хозяин спать лёг. Сам место выбрал, чужое занял. Но за кровную обиду ты кровью взял. А чтобы вовсе стереть её меж нами отведай угощения, да зла не держи. Не по злому умыслу кровь пролили, по случайности. Так пусть она в прошлом и останется.
Я развязал горловину рюкзака и прямо на снег рядом с собой постелил полотенце, точнее рушник. Как положено вышитый красной нитью, с петухами да лошадиными головами. На самом деле такой рушник весьма сильный оберег, так сказать, проверенный временем, и просто так нечисть его даже коснуться не может, но когда кто‑то с уважением на нём угощение подносит, это прям особый почёт. Вот и шурале замер, глядя на бело‑красное полотнище, на которое легла краюха хлеба, покупного, но подового, была на селе пекарня, где шикарные караваи пекли. Рядом встала плошка мёда от берендеев, заставив рыжего судорожно сглотнуть. Не знаю почему, но почти вся нечисть была сладкоежками. А медок у оборотней‑медведей был знатный, душистый, вкусный до умопомрачения.
Так же я выставил двухлитровую банку молока, пряники, конфеты, дешёвые леденцы, такие же как я Глуботе возил, и пирог с яблоками, что кикимора испекла буквально сегодня с утра. Никакого мяса, никаких овощей, всё сделано или собрано руками человека. Для нечисти это самая желанная еда, недаром тот же лесной хозяин или русалки с Глуботой иного подношения не принимали. Что, собственно, по моему мнению подтверждало теорию об их появлении. Нечисть, любая, неважно какая она и откуда, тянулась к человеку и обитала только там, где есть люди.
