Нивертон задрал голову и уставился на туманное облако, растянувшееся на расстояние всего Мертвого леса. «Они что-то хотели от нее, затем и спустились… Или же Каиса применила магию, но я не вижу следов огня на деревьях… И как она смогла победить гергера?!»

Немного отойдя в сторону, страж подозрительно уставился на ясень, что безучастно стоял не двигаясь, словно и не при делах, и прятал змеевидные корни под рыхлой землей. Хорошенько осмотрев территорию и стараясь как можно меньше оставлять следов, Нивертон обошел дерево и сурово замер напротив него, уперев руки в боки. Ясень все также не двигался и, казалось, боялся издать лишний звук, который мигом выдаст, что он не спит.

Суровой походкой Нивертон приблизился к стволу и погрузился в себя, вслушиваясь в голоса природы. Дерево усердно молчало, стараясь сохранить свою тайну, но невооруженным глазом можно было заметить, как на коре маленькими каплями выступила смола. Ветви нервно подрагивали на концах, а корни сильнее впились в землю, крепко обхватив ее, и для уверенности оплели корневища соседних деревьев.

Внезапно страж отошел от ясеня и остановился к нему спиной. На уставшем лице слегка подрагивали умбровые брови, а губы приняли диагональное положение — он размышлял. Страж не мог позволить себе совершить ни одной ошибки, ведь шансы на них он уже израсходовал.

— Странно… — вдруг отстраненно слетело с его губ. — Я чувствую каждый ручеек, что течет под почвой, соки деревьев, что сочатся в стволах, и даже могу определить вид энергии, что лес черпает из земли. По ней можно легко понять, что ощущает природа вокруг. Трепет? Ликование? Умиротворение? Но лишь у тебя поток закрыт, — повернулся Нивертон к ясеню, который уже успел было расслабиться. — Только ты не передаешь никакой информации, будто выпав из общего разума, хотя казалось бы, что скрывать? — на коре вновь выступила смола, только теперь ее было в разы больше, и некрупными каплями заструилась вниз по стволу.

— Ты, древний ясень, забыл, что противиться друидам — нарушение соглашения между флорой и магическим садовником. Мы бережем ее от напастей и лишь нам вы подчиняетесь! — Нивертон сделал угрожающий шаг к дереву и из земли взметнулись корни. Вздыбившись, они замерли в воздухе, словно предупреждая: «Не подходи!»

— Угомонись, полено, я — потомственный друид. Владею трикветром уже двадцать два года, со мной такие шутки не пройдут. Оставь их для верзиловских зевак или пугливых эльфов, — слегка повел головой Нивертон и устало вздохнул. — Убери это, дубина, — обвел он рукой замершие над его головой корни, — иначе обтешу и пущу на рукояти для топоров, — расплылся он в садистской улыбке, и корни мигом уползли обратно под черноземную толщу.

— Я не напасть на тебя пришел, а правду узнать, — мягче произнес страж, бросая алебарду на землю и демонстрируя ладони без оружия, — так поделись своим секретом, я ведь не просто так желаю ответ получить.

Ясень замер, словно был вовсе не деревом, а каменным изваянием, надгробным памятником былому величию леса, гордо стоящем на страже его порядка. Смола застыла, покрывшись тонкой коркой, а ветви, уверенно выпрямленные в разные стороны, больше не дрожали от страха. Неясный гул раздался прямо из внутренней части ствола и страж беспрепятственно подошел к нему и коснулся грубой рукой. Постояв так несколько минут, он оторвал ладонь и удивленно взглянул на дерево.

— И это была твоя блестящая идея? — оглядел он его от корней до верхушки. — Показать Каисе место, где жил колдун?

Ясень вновь загудел, что-то возражая.

— Понял я, понял, — отмахнулся Нивертон, — да только раньше, чем тени Чёрды будут изгнаны из Солмира, она помочь вам не сможет. Тогда и Мертвый лес воспрянет, и гергеры канут в небытие, но пока мы бессильны. Эльфы севера должны помочь нам разобраться со всем этим…

Новый приглушенный гул не дал Нивертону закончить свою мысль.

— Что ты сказал? Да ты шутишь! Гергер был миражом?! — Нивертон округлил глаза и зарылся пальцами в спутанные охровые волосы. Раскатисто рассмеявшись, он задрал голову и крикнул в пустоту:

— Эдна, твои бы усилия да в благое дело! Алебарду-то откуда взяла?

Ясень тряхнул ветвями и из ствола послышался тихий рокот.

— Неужто эти наследники тьмы так далеко забрели на запад? Эдна уничтожила посла теней Чёрды? — Нивертон недоверчиво покосился на оружие, словно оно могло раствориться в воздухе в любой момент, подобно видению, а затем кивнул. — Жаль, что она не всегда принимает такие мудрые решения. Но зачем ты послал Каису в дом волшебника, если колдун давно сгинул?

Вновь внутри дерева что-то тревожно загудело и лицо Нивертона приобрело напряженное выражение.

— Эдна приказала… — поморщив нос эхом повторил страж, и в глазах у него заиграли недобрые огоньки.

Оставив чересчур инициативное дерево потерянно стоять, он вновь рванул по следу со скоростью мацины. Нивертон знал, что от подопечной его отделяет не так много времени, и изо всех сил старался нагнать его. Пока страж мчал по заросшим тропам Мертвого леса, продираясь сквозь непроходимые заросли, солнце успело обогнуть землю дважды и, уже начали сгущаться новые сумерки, окутывая плечи бархатной темнотой. След канул в сумраке, а две ночи без сна давали о себе знать. Хоть тревога подстегивала не хуже раскаленного обуха, несущегося позади, а зелье не давало провалиться в сон, тело чувствовало усталость.

Соорудив факел, Нивертон упрямо бежал по едва заметному следу, словно усталый голодный пес, который почуял аромат свежих обрезок, что мясник оставил дворнягам под деревом. Хоть удача этой ночью витала где-то в округе, она все же минула стража, незаметно ускользнув из его рук в бархатной мгле Мертвого леса. Отпечатки человеческой ноги превратились в звериные и след резко оборвался.

Страж взревел и наотмашь швырнул факел оземь. Пламя заволновалось, столкнувшись с сырой почвой, но маленький огонек еще давал свет, заставляя травинки дымиться и медленно скручиваться от пылкого жара. В голове пульсом отдавалось единственное слово, которым страж мог охарактеризовать себя. «Болван, болван, болван!» Оно билось где-то в недрах раскаленного мозга, кровью закипало в венах и просачивалось сквозь кожу, оставляя на лице соленые разводы.

Нивертон понимал, как стремительно увеличился разрыв между ним и Каисой и как сильно теперь он отстает. Раздражение смешалось с агонией в теле, а дыхание от долгого бега стало громким и тяжелым. Легкие наполнил влажный запах трясины, плесени и затхлого торфа. Эффект бодрствования от зелья троллей медленно слабел. Ноги подкашивались от изнеможения, но давать слабину было нельзя. Потомственный друид давно запретил себе эту роскошь, что доступна человеку.

Издалека послышался всплеск. Не прошло и минуты, как ухо различило отчетливый шорох позади. Спину обожгло чье-то сильное дыхание. Дыхание того, кто-то наконец-то нагнал добычу и приготовился к финальному броску. В кожу будто вонзились иголки, уколами пройдясь по хребту до самых пят. Нивертон обернулся.

Зияя бездонной чернотой, перед ним предстала огромная разверзнувшаяся пасть с громадными саблевидными клыками. Раздвоенный черный язык словно шелковая лента изгибался в зловонном зеве. Страж отшатнулся, и мощные челюсти с хлопком сомкнулись ровно на том самом месте, где мгновение назад стоял друид. Скользкий язык ощутил пустоту, и из пасти раздалось яростное шипение. Вертикальный зрачок дернулся в глазнице и янтарно-изумрудные глаза сверкнули опасным блеском.

Длинное массивное тело кольцами извивалось над головой и мерцало громадной чешуей в тусклом свете угасающего факела. Змея, что предстала перед друидом, оказалась настолько громадной, что хвост тонул в ночной бездне. На первый взгляд можно было оценить ее длину в не менее чем пятнадцать антроф, и лишь духи знали сколько еще скрывалось в кромешной тьме торфяных болот.

— Василиск… — судорожно сглотнул Нивертон попятившись на онемевших ногах.

Зловещее шипение и новый бросок в миг привели стража в чувство. Чудом увернувшись, Нивертон отбежал подальше от смертоносной головы и замахнулся алебардой. Стена из мышц и чешуи врезалась в незащищенное тело. Древко обожгло скулу и страж полетел в болото, сбитый мощным хвостом. Ядовитые клыки сомкнулись на поверхности, заставив друида глубже погрузиться под вязкую гущу.