— Дестан — мортамер?.. — вполголоса произнесла Клэр, растерянно глядя на своего возлюбленного так, словно видела его впервые.

— Без меня его бы вовсе не было! И всё это время он вёл тебя сюда, в мои покои, пусть и не знал об этом. Так было надёжнее, верно? Пока он, — король указал на Дестана, — бился с другими моими порождениями, я набирался сил, чтобы не позволить Ноктис одержать верх надо мной, загнав обратно в бестелесный мир. И теперь я готов уничтожить тебя, ту, кого она избрала на этот раз, чтобы меня остановить.

— Дестан… Я не верю, — прошептала Клэр, но король не дал им времени объясниться.

— Призывай дракона, — сквозь зубы произнёс Дестан, не отрывая взгляд от самозванца. Клэр сделала это одним движением губ.

Следом за его словами, проломив стену замка и отшвыривая камни, в тронный зал с яростным ревом ворвался Тонитрукс. Следом за ним сквозь пробитую дыру влетел и Шиайха.

Сначала Аделард запрокинул голову, и что-то омерзительно хрустнуло в его позвонках. Полное, сытое тело начало конвульсивно ломаться, искажаться, возрастать с каждой секундой. Король упал на четвереньки, и его руки всё больше обретали черты хищных лап. Он рос, рос неумолимо быстро, изгибаясь. Одежда, затрещав, лоскутами сошла на мраморный пол. Из глотки – уже не человеческой – раздался утробный рев. Голова, вытягиваясь вперёд, вскинулась вверх, плечи раздавались всё шире и шире. Очертания новых шей восставали из них, словно наливаясь мышцами. А затем, как у мифической гидры, наконец обзавелись тремя устрашающими мордами. Голое тело покрывалось чешуёй размером с рыцарский щит.

В конце поражавших воображение трансформаций взгляду Клэр предстал ужасающий своим масштабом дракон о трёх головах. Исполинский ящер подпирал высокий купол потолка, врезаясь в него, пока наконец не проломил хрупкое стекло, осыпавшееся сверкающим острым дождём к кончикам его когтей, так напоминавшим серпы жнецов. Его плоские морды с широкими ноздрями изрыгали пар, рубиново-алые глаза горели живым пламенем, а ряды острых клыков выступали наружу по верхнему и нижнему рядам. Витые рога украшали лбы чудовища и будто были окованы железом. Ни один дракон не мог бы сравниться с этим зверем. Даже Тонитрукс доставал ему разве что до основания плеча. Непробиваемая броня его тела слепила, сверкая золотом в заливавшем дракона солнце. Огромный и шипастый, как булава, хвост разметал в щепки всё, что окружало короля. У Клэр перехватило дыхание. Это был не человек – и он никогда им не был.

«Это и есть воплощение Солиса», — осознала она. Перед ней было само божество, которому так усердно возносил молитвы её отец. И оно готово было уничтожить всё на своем пути.

— Ложись! — крикнул Дестан, увидев, как изогнулась одна из шей с содрогающим человеческую плоть рокотом, чтобы извергнуть столп пламени. Опаляющий жар прокатился по разрушенному тронному залу. Это не был удар всерьёз — скорее демонстрация силы, иначе от противников Солиса не осталось бы уже ничего, кроме пепла.

Дестан взобрался на холку Тонитрукса. Три драконьи головы палили во все стороны, и тело Солиса сотрясало стены замка при каждом его шаге. Хвост прочертил борозду в каменной кладке и взметнулся вверх, чтобы затем рухнуть об пол. Плиты мрамора подскочили раздробленными на куски. Тонитрукс взвился вверх и выпустил залп молний. Они прочертили чёрную полосу в золотой чешуе Солиса, но не ранили его. Клэр пыталась попасть языками магического пламени дракону в глаза, но тот легко уворачивался от них. Шиайха преследовал ту же цель, кружа вокруг его голов, но не мог приблизиться, избегая мощных челюстей. Тогда он выбрал ту, что справа, метя в шею, на которой отходила пластина чешуи, поддетая мечом Дестана. Он подлетел чуть ближе, отчаянно рискуя, и сделал ядовитый плевок, точно кобра. Мелкие капли концентрированной отравы всё-таки попали на обнажившуюся плоть, которая тут же зашипела ожогом. Солис яростно заревел и заметался. Несколько щитков вокруг поврежденного места медленно потускнели, мертвея и отваливаясь от кожи.

Дракон резко развернулся, и его смертоносный хвост одним взмахом сбил летящего Тонитрукса наземь, а потом отбросил Дестана, не успевшего отскочить, прямо в стену.

Мощный удар пришёлся прямо в грудь, сокрушив рёбра. Дестан покачнулся и с грохотом искорёженных лат осел наземь. Лужа крови растекалась под его телом. Он отчаянно хрипел, будто хотел что-то сказать, но так и не смог. Клэр кинулась к нему, помогая Дестану повернуться лицом вверх. Его рот беззвучно шевелился, а она не могла смотреть на пробитую насквозь рану. Он попытался поднять руку, поднося её к щеке ведьмы, но, так и не дотянувшись, она глухо опустилась вниз. И вдруг Клэр ощутила, как он становится неподъёмным, увидела, как остановился его взгляд, замерший на её лице. Внутри всё похолодело от осознания, прокатившегося волной до загривка.

— Дестан! — истошно завопила Клэр, протягивая руки к упавшему замертво возлюбленному. Она не могла в это поверить. Секунду назад он был жив, его грудь вздымалась от быстрого дыхания, а глаза пламенели яростью. Теперь его взгляд был остекленевшим и пустым, а тело непривычно безвольным и тяжёлым, ещё хранившим едва заметный аромат амбры. Она гладила леденеющую кожу его щёк, смотрела, как сходит краска с замершего в вечности лица, по которому пробежала последняя судорога, сковавшая самые любимые на всём свете губы, которые больше не произнесут её имя. Её слуха больше не коснется этот рычащий голос, ладони больше не обнимут её талию и не прижмут к широкой груди, закрывавшей её от всех невзгод. Никогда. Страшное слово пульсировало в голове и вышибало слезы, как удар в солнечное сплетение.

Кажется, она кричала. Кричала, раздирая кожу плеч, за которые обхватила себя, чтобы почувствовать хоть что-нибудь. Но внутри не было ничего, кроме развернувшейся зияющей пустоты, такой огромной, что она поглощала всё вокруг до темноты в глазах. Он даже не успел ничего сказать ей напоследок. Ничего такого, что она могла бы пронести с собой до конца своих дней, никакого отпечатка в памяти, только это безжизненное выражение, застывшее на его лице, последний робкий вдох отчаявшихся лёгких – и всё.

Это было больше, чем она могла бы вынести. Ни одна потеря не подготовит к следующей. Но если Клэр до этого и готова была принять любой удар судьбы, то теперь никакого смирения не обнаружилось в её сердце. Дестан был мёртв. Мужчина, которого она любила больше самой жизни. Тот, кто был больше, чем все её раны. Тот, кто был её солнцем, разгоняющим мрак, в котором таились сомнения и страхи.

Его смерть не могла стать тем, что она бы простила. Клэр коснулась его холодных губ в последний раз. Поднявшись, она посмотрела прямо на гигантского ящера и зашептала, пока все её тело не охватило синее раскалённое пламя. Волосы ведьмы взвились вверх, а глаза засверкали, как два карбункула. Она продолжала говорить, вознося молитву к той, что чувствовала её боль. Все озарило ослепляющее сияние, от которого зажмурился даже трёхглавый дракон. Замер огонь.

Дестана больше не было. И Клэр больше не было.

Она восседала на гигантской зелёной змее, прежде бывшей Шиайхой, в седле, расшитом серебром и инкрустированном сапфировыми камнями. Её бедра были плотно охвачены черной тканью, ступни были босы, а иссиня-лазурное платье струилось по телу, открывая плечи и полумесяцы груди. Очи её были скрыты маской в виде двух вороновых крыл, подобных тем, что расправлялись за её спиной. Во лбу бледно сиял диск луны, довершавший венец из белого металла, украшавший её голову. Длинные, доходившие до пояса волны светлых волос мерцали вплетёнными жемчужными нитями. В руках она держала извилистый посох, оплетенный мелкими листьями и оканчивающийся совиной головой наверху. По её светлой, почти белоснежной коже струилось лазурное свечение. Это была не ведьма, а само воплощение богини Ноктис, призванной в тело жрицы, чтобы наконец сойтись в схватке со своей противоположностью.

— Уходи туда, откуда пришла, Ноктис, — проревел дракон. — Твоё место не здесь.