— Ты меня не кормишь, — обиженно парировал Шиайха.

— Мне казалось, в твоем вкусе больше звери размером с тебя, а не пернатая мелочь, — попыталась сыграть ведьма на его самолюбии.

— Голодному желудку все равно, — незамедлительно последовал ответ.

— Хорошо, хорошо, сейчас пойдем, дай только посмотреть, что на этот раз хочет мне сказать матушка.

И Клэр сняла бечевку, которой было перевязано письмо. Почерк был прежним.

Ещё прохладное рассветное солнце затапливало комнату из-за отдёрнутых занавесок.

— Мама, зачем так рано? — сонно потирая глаза и хныча, спросила Клэр.

— Служба скоро начнется, ну же, поднимайся, мы не должны из-за тебя опоздать, — родительница дёрнула девочку за худое запястье, — поднимайся, иначе отец разозлится!

Этого Клэр не хотела. Когда папа злился, бог Солис спускался с небес, чтобы её наказать. Босыми ногами она протопала к умывальнику и окатила лицо ледяной водой. Из мутного зеркала на неё смотрело бледное, чуть размытое по краям лицо, которое казалось чужим. Девочка ущипнула себя за щеку, чтобы убедиться, что оно принадлежит ей: иногда ей казалось, что там, в отражении, на неё смотрит кто-то совершенно незнакомый. Затем, задрав ночную рубашку, обернулась спиной. На ней она увидела в зеркало цветущие иссиня-фиолетовым следы.

— Клэр? — донесся до ребенка материнский голос. — Ты идешь?

Девочка вздрогнула и опустила одежду. Накинув на себя простенькое белое платьице, Клэр взяла мать за руку, и они поспешили в местный храм. Утренний воздух холодил кожу, пыль набивалась в прохудившийся правый ботинок. Цепкая хватка удерживала ладонь дочери, чтобы та не сбежала, как уже случалось прежде.

Из храма, сияющего в прозрачно-жёлтых лучах своими выбеленными известью стенами, доносились церемониальные песнопения.

— Вот-вот начнется! Опять из-за тебя чуть не пропустили, — не глядя на Клэр, ругалась женщина. Лицо её нервно вздрагивало. — Несносный ребенок, и за что мне это…

В храме бога Солиса народа было битком: почти сплошь бедняки в своих однообразных обносках с такими же однообразными усталыми лицами, похожие на единую массу, вылепленную из глины. Все они раскачивались из стороны в сторону и вторили восхваляющей небесного покровителя молитве. Клэр всегда становилось не по себе от этих бездумных, монотонных, неживых движений. Двери храма затворили. На жёлтых блюдцах разжигались горки благовоний, источающих удушающий смолистый запах.

Наконец на кафедру, облачённый в церемониальный наряд, взошёл главный жрец, отец Клэр.

— Да будет милостив ко всем вам бог света, дети Солиса, отныне и вовек! Все мы собрались в этот утренний час, чтобы восславить имя его! Так слушайте же…

И последовала долгая проповедь, в которой неизменно говорилось о том, как быть хорошими людьми и жить праведно. Но Клэр уже не вслушивалась. Ей все время казалось, что родители – и разглагольствующий от имени божества папа, и преданно смотрящая на него мама – то ли говорят, то ли делают что-то не то.

Становилось невыносимо душно. Ноги отнимались, словно забились ватой, как игрушечные, и перед глазами замигали цветные точки, сначала по краям, а потом заполняя всё пространство зрения. Ещё мгновение, и девочка рухнула на землю.

В ушах невыносимо шумело. Сквозь этот звон она слышала крики: «Ведьма! Она ведьма! Солис проклинает ее!».

Когда темнота сошла с её глаз, она увидела воинственно обступившую её толпу.

— Нет! — мать бросилась к Клэр, прикрывая её собой. — Я сама, я сделаю все сама. Не гневайтесь и не берите грех на душу пред божьим взором. Мы уходим.

Тогда девочке было двенадцать. Через месяц после обморока в храме она уехала в цитадель, а за следующие восемь лет она больше ни разу не видела родителей.

— И что там? — спросил дракон, подлезая длинной змеиной шеей под руку Клэр, хотя всё равно не смог бы разобрать ни единой буквы.

— Ничего особенного. Немного жалоб, немного проклятий и призыв одуматься финальным аккордом.

— Аккордом? — не понял Шиайха.

— Ну, это значит «на десерт», — Клэр поймала его пустой взгляд, — «самое вкусное», то есть.

— Интересные у вас представления о вкусе, — фыркнул дракон, выдохнув воздух.

Затем ведьма отвела Шиайху в подземелья, чтобы он наконец утолил свой голод. Прощаясь, она осторожно погладила его по чешуйчатой морде. Дракон скосил глаза к носу, как будто пытался определиться с реакцией, но мешать все-таки не стал.

Пора было отправляться на занятия. Радовало, что сегодня они были только для магов, а это означало, что столкновение с последствиями мести пока откладывалось. «Наверняка Лагерта просто в бешенстве» — подумалось Клэр, и, хотя она ощущала беспокойство по этому поводу, к нему примешивалось чувство удовлетворения, залегшее на дно её сердца.

В коридоре она столкнулась с Арсом, и он махнул ей рукой, призывая подойти до того, как они окажутся вместе с остальными учащимися.

— Как ты себя чувствуешь? Понравились цветы? — мягко спросил он.

Девушка смущенно покраснела: глупо было не догадаться, что скромный букет из ароматных ромашек, васильков и медуницы был собран кем-то другим. Больше было и не от кого, но эта мысль пришла только сейчас.

— Уже в порядке, спасибо, — пролепетала она, царапая ногтем указательного пальца кожу на большом, — и за цветы. Они чудесные.

— Я не знал, какие тебе нравятся, поэтому решил взять те, что ассоциируются у меня с тобой, — Арс взъерошил и без того непослушную шевелюру, — хотя после вчерашнего ромашкой я бы тебя не назвал.

То, как это было сказано – с улыбкой, без тени осуждения – невольно отозвалось теплом в её душе. Никогда прежде Арс не выражал к ней какого-либо определенного отношения, ни хорошего, ни плохого. Но сейчас… Сейчас ей казалось, что он на ее стороне.

— Пойдём, не то опоздаем, — поторопила Клэр колдуна, пытаясь сбежать то ли от этого разговора, то ли от тех эмоций, что вдруг всколыхнулись в груди, как шумящий от ветра ковыль.

Мягкий свет, приглушённый облаками, лил в высокие, от потолка до пола, перерезанные решетками окна аудитории, и пылинки медленно плавали в нем, будто крошечные светлячки. Занятие было посвящено защитным руническим формулам и сигилам. Конечно, мгновенно затянуть раны или предотвратить прицельный удар они способны не были, а вот избавить от попадания случайной стрелы или наведения наговора – вполне. Можно сказать, притягивали немного удачи. Клэр казалось, что отчасти Арвинг таким образом пытался предупредить новые последствия межученических распрей. Но отказываться от полезных инструментов в своем магическом арсенале она определенно не собиралась – особенно теперь.

— А это – сигил против дурного глаза, — сказал наставник и выразительно посмотрел на Клэр, указывая на витиеватый символ, нарисованный на доске, — полезная вещь, если будет нанесена на тело постоянно.

Имел ли он в виду, что ей нужно от такого защищаться, или же намекал на её собственные злые намерения, ведьма не знала, но взяла на заметку. Линии переписанных знаков пока выходили кривоватыми.

Всё время лекции Марша была подозрительно притихшей, и Клэр гадала, связано ли это как-то со вчерашним происшествием. С другой стороны, она ведь сама участвовала в продумывании плана мести, и было бы странно, если его воплощение могло как-то её задеть. Однако довольно скоро Клэр поняла, в чём причина переменившегося настроения подруги.

— Что ж, на сегодня наше занятие окончено. Практикуйтесь, пробуйте, изучайте, что будет лучше всего работать именно для вас. В сражении цена случайности может быть слишком высока, и ваша задача – обернуть волю судьбы в свою пользу, — подытожил мастер. — Клэр, я так понимаю, магию призыва ты уже освоила?

Ведьма пожала плечами:

— Всего один раз получилось, больше не пробовала.

— Вот и попрактикуешься. В условиях опасности наши силы обычно концентрируются. Посмотрим, чему ты научилась.