— Мамочка… ты просто невероятная, — прошептала Арина, заходя в комнату и

поправляя шлейф моего платья.

Моя девочка уже была полностью готова. На ней было нежно-персиковое шелковое

платье, которое удивительно шло её юному лицу и темным волосам. Она сияла от

счастья, и в её карих глазах больше не было того панического ужаса, с которым я

нашла её в оранжерее Клеманс. Она была дома. Мы обе были дома.

Марта и Берта суетились вокруг меня, то и дело всхлипывая от избытка чувств и

поправляя невидимые складки на моем подоле.

— Ну полно вам, девочки, не плачьте, — я улыбнулась, мягко коснувшись руки

Марты. — Тушь потечет… то есть, белила испортите. Нам сегодня плакать нельзя.

Сегодня самый счастливый день.

В дверь негромко постучали, и Мэтью объявил, что кареты готовы, а лорд Гектор и

гвардейцы уже ждут нас внизу.

Наша свадебная церемония проходила в малой королевской часовне Валарии — теплом,

уютном здании из белого известняка с потрясающими витражами, сквозь которые

лился мягкий зимний свет. Из-за личного покровительства короля архиепископ Малах

не посмел чинить нам препятствий, доверив проведение обряда пожилому,

добродушному королевскому капеллану, от которого пахло сушеными яблоками и

старыми книгами.

Когда тяжелые двери часовни отворились, и я пошла по ковровой дорожке под руку с

лордом Гектором, который шел абсолютно твердо, лишь слегка опираясь на свою

ясеневую трость, у меня на секунду перехватило дыхание.

Зал был полон. С правой стороны стояли королевская семья — король Аарон,

герцогиня Клеманс и маленький принц Эрик. Мальчик выглядел здоровым, его щеки

налились румянцем, и он весело улыбнулся мне, помахав рукой. Придворные министры

и вельможи вежливо склонили головы.

Но гораздо дороже для меня была левая половина зала.

Там стояли наши люди из Черного утеса. Старый Аларик утирал слезы грязным

платком, Хьюго широко улыбался, оглаживая бороду. Рядом стояли Йорам и Эльза,

бережно держа на руках маленького Тоби, который с интересом рассматривал цветные

блики на витражах. Верные гвардейцы Алистера выстроились вдоль стены, сияя

начищенными доспехами. Это был удивительный, прекрасный контраст королевской

роскоши и простой, выстраданной человеческой благодарности.

Алистер ждал меня у алтаря.

На нем был парадный черный камзол с серебряным шитьем и тяжелый меховой плащ.

Его лицо было суровым и сосредоточенным, но когда наши взгляды встретились, его

темные глаза вспыхнули таким невероятным, горячим и нежным чувством, от которого

у меня сладко заныло в груди. Он сделал шаг навстречу, бережно забирая мою руку

из пальцев дяди Гектора. Его ладонь была горячей и надежной.

Мы обменялись простыми золотыми кольцами, которые выковали для нас в Черном

утесе, перед лицом капеллана и наших людей. Наши клятвы не были длинными и

вычурными — мы обещали быть опорой, защитой и равными партнерами друг для друга

сквозь любые бури этого мира. И когда Алистер прижал меня к себе, накрывая мои

губы долгим, глубоким и невероятно нежным поцелуем, часовня буквально

вззорвалась оглушительным, радостным криком наших гвардейцев и крестьян. Мы были

обручены перед богами и людьми.

Праздничный обед во дворце прошел весело и тепло, но мы с Алистером не стали

задерживаться на столичные балы. У нас впереди было слишком много работы.

Прошло три недели.

Зима в Валарии медленно уступала место ранней весне. Снег на крышах усадьбы

герцогов Брант начал таять, с шумом стекая по водосточным трубам, а во дворе

усадьбы сквозь проталины пробивалась первая зеленая трава. Наш госпиталь был

готов.

Сегодня был день официального открытия Первой Королевской медицинской академии

Валарии.

Я стояла на возвышении в огромном, светлом амфитеатре академии. Пахло свежей

известью, сосновым лаком новых парт, чернилами и чистой бумагой. На столах перед

студентами лежали первые, отпечатанные на королевском печатном станке учебники

по элементарной гигиене и основам анатомии, которые мы с Ариной составляли

ночами напролет.

Передо мной сидели сорок студентов. Это были удивительные люди. Среди них были

молодые подлекари из бывшего цеха Малакая, пожелавшие учиться новым методам,

несколько способных парней из приграничных семей моих крестьян, которых я

выбрала лично, и… молодые девушки. Впервые в истории Верлании женщинам

официально разрешили изучать медицину! Это была моя личная, величайшая победа

над сословным и гендерным невежеством этого мира.

Я провела ладонью по гладкой кожаной обложке своего учебника, чувствуя, как

внутри меня медленно, но верно разливается невероятное, звенящее чувство

абсолютного профессионального счастья. Мой путь хирурга Земли нашел свое

идеальное, великое продолжение в этих светлых стенах.

Я бросила быстрый взгляд на входную дверь амфитеатра.

В проеме стоял Алистер. Он прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди,

и смотрел на меня. На нем был простой темный камзол, его лицо выглядело

спокойным и расслабленным, а в темных глазах горело такое безграничное уважение,

гордость и нежность к своей жене, что у меня перехватило дыхание. Мой граф, мой

щит и моя любовь стоял на страже моих мечтаний.

Я перевела взгляд на замерших в ожидании студентов. Сделала глубокий, спокойный