Ярость — горячая, неукротимая и беспощадная ярость воина — мгновенно затопила
всё мое существо. Я сделал широкий шаг вперед, полностью закрывая Элинор своим
телом. Моя ладонь с силой легла на рукоять тяжелого меча на моем поясе. Я не
стал обнажать сталь — это было бы мгновенной смертью во дворце, но сам жест, моя
развернутая грудь и ледяной, убийственный взгляд заставили гвардейцев
инстинктивно остановиться в двух шагах от меня.
— Назад! — мой голос прозвучал как раскат грома перед бурей, заставив
хрустальные подвески на люстрах жалобно звякнуть. — Сделайте еще один шаг в
сторону леди Элинор, и эта спальня превратится в братскую могилу для каждого из
вас! Мне плевать на ваши доспехи, я пройдусь по вашим головам прежде, чем вы
успеете позвать на помощь!
Капитан королевской гвардии побледнел, его рука с мечом заметно дрогнула. Он
слишком хорошо знал, что граф Рэйвенсвуд слов на ветер не бросает.
Архиепископ Малах сделал шаг вперед, его золотой крест на груди затрясся от
гнева, а на бледном, аскетическом лице проступила маска фанатичной ненависти.
— Еретик! — прошипел он, указывая на меня своим серебряным посохом. — Ты
защищаешь ведьму, Алистер! Она хочет пролить священную кровь наследника
престола! Твоя душа будет гореть в адском пламени вместе с её душой! Государь
Аарон, прикажите гвардии взять их под стражу! Не позволяйте осквернять тело
вашего сына!
Я проигнорировал священника, даже не удостоив его взглядом. Повернулся прямо к
королю Аарону.
Мой государь стоял у постели сына, его лицо было землисто-серым, а пальцы
судорожно сжимали четки, ломая хрупкие деревянные звенья. Маленький принц Эрик
снова истошно, тонко закричал на кровати, его тело судорожно выгнулось дугой, а
изо рта выплеснулась зеленоватая желчь прямо на шелковые простыни. Мальчик
угасал на глазах, его дыхание становилось всё более редким и хриплым.
Королевские коновалы во главе с Малакаем испуганно жались к камину, понимая, что
их припарки и пиявки довели ребенка до предсмертного состояния.
Я резко опустился на правое колено перед королем, мой кулак с силой ударил в
каменный пол, а голова склонилась в знак глубочайшего уважения и вассальной
верности.
— Государь Аарон! Мой король! — громко, так, чтобы каждое мое слово врезалось в
его испуганный разум отца, заговорил я. — Посмотрите на своего сына! Он умирает!
Те лекари, которых прислал Малакай, уже признали свое поражение. Они молят богов
о чуде, потому что сами ни на что не способны! Но Элинор — не ведьма. Она —
чудо, которое боги послали вашей семье! Я, граф Рэйвенсвуд, предлагаю свою
собственную голову в качестве залога! Мои земли, мой титул, моя жизнь — всё
принадлежит вам! Если принц Эрик умрет на её столе — велите казнить меня прямо
здесь, перед этим троном! Но дайте ей шанс спасти мальчика! Другого шанса у
вашего сына просто нет!
В королевской спальне повисла тяжелая, удушливая тишина. Слышно было лишь
слабое, прерывистое дыхание принца и тихий плач горничной у стены.
Король Аарон долго смотрел на меня. В его глазах боролись суеверный страх перед
Церковью и отчаянная, безумная надежда отца, готового ухватиться за любую
соломинку ради жизни единственного сына. Он перевел взгляд на Элинор. Моя
невеста стояла у постели мальчика абсолютно спокойно. В её серых стальных глазах
не было паники — только холодный, профессиональный расчет и готовность
действовать.
Очередной слабый, жалобный хрип принца Эрика окончательно разрушил сомнения
короля.
Аарон глубоко вздохнул, его плечи бессильно опустились. Он поднял руку,
останавливая гвардейцев.
— Довольно! — его голос прозвучал тихо, но в нем звенел металл, не терпящий
возражений. — Опустите оружие. Архиепископ Малах, магистр Малакай… немедленно
покиньте эти покои. Все до единого! Вон из моей спальни!
— Но, государь! — вскрикнул Малах, его лицо исказилось от ярости. — Это же…
— Вон! — рявкнул король так, что священник мгновенно осекся. — Если мой сын
умрет — Церковь получит головы Алистера и этой вдовы. Но сейчас здесь командует
она. Убирайтесь!
Придворные лекари и священники поспешно потянулись к выходу, испуганно прижимая
к груди свои мантии и бросая на меня и Элинор взгляды, полные смертельной
ненависти. Гвардейцы вышли следом, плотно закрыв за собой тяжелые дубовые двери
покоев.
Мы остались в комнате вчетвером: король, я, Элинор и тихо стонущий на постели
принц.
Я поднялся с колен, мгновенно подходя к Элинор. Моя ладонь осторожно сжала её
пальцы — они были холодными, но совершенно твердыми.
— Спасибо, Алистер, — тихо прошептала она, и на её губах появилась едва
заметная, благодарная улыбка. — Твой залог спас нам жизнь. Но теперь у нас
действительно мало времени. Райан!
Дверь спальни приоткрылась, и в комнату быстро, бесшумно вошел мой разведчик
Райан. Он вел за руку бледную, напуганную, но собранную Арину. Я приказал
доставить девочку во дворец под тяжелой охраной, как только мы поняли, что
принцу понадобится полостная операция — Элинор жизненно необходим был ассистент,
знающий её методы гигиены.
— Мама! — Арина бросилась к Алле, но та мгновенно остановила её жестким
