Времени не было совсем. При острой асфиксии клетки коры головного мозга начинают

необратимо погибать уже через пять минут после прекращения подачи кислорода.

Клеманс не дышала нормально уже как минимум две минуты, пока толпа придворных

глупо охала и ахала вокруг неё. У меня оставалось не более ста двадцати секунд.

Я опустилась на колени прямо в холодную лужу разлитого вина на паркете. Дорогой

изумрудный шелк моего платья мгновенно промок, окрасившись в багровый цвет, но

мне было плевать.

В этот момент к телу герцогини с шумом подлетел магистр Малакай. Его тяжелая

бархатная мантия растрепалась, золотая цепь главы целительского цеха съехала

набок, а на пухлом лице с обвисшими щеками застыла маска суеверного, панического

ужаса. За его спиной жались двое испуганных молодых учеников, державших в руках

медные тазы и кожаные чехлы с инструментами.

— Удар! У неё апоплексический удар! Черная желчь вскипела в голове от

праздничного тепла и залила сердце! — закричал Малакай, угодливо оборачиваясь к

подошедшему королю Аарону. — Скорее! Несите ланцеты! Мы должны немедленно

выпустить две чаши дурной крови из её яремной вены на шее, чтобы сбросить это

смертельное давление! Живо, растяните её!

Я почувствовала, как внутри меня закипает бешеная, яростная злость врача на это

средневековое мракобесие, которое эти коновалы гордо именовали «наукой».

— Назад, кретин! — я с силой оттолкнула Малакая в сторону. Мой толчок был таким

резким и сильным, что тучный магистр покачнулся и едва не свалил на пол тяжелый

серебряный канделябр. — Какое кровопускание?! Её сердце уже останавливается от

острой нехватки кислорода! Если вы сейчас вонзите свой грязный ланцет в её вену,

её давление рухнет до нуля, и она умрет прямо на этом паркете через тридцать

секунд! У неё отек дыхательных путей! Горло закрыто! Ей нужен воздух, а не тазы

для крови!

Малакай опешил от моей дерзости, его лицо мгновенно пошло багровыми пятнами

гнева.

— Да как ты смеешь, девка! — завизжал он, брызгая слюной. — Я глава королевского

целительского цеха! Мои методы проверены веками и одобрены Высокой Церковью! Ты

убиваешь благородную даму своими безумными речами! Стража…

Я полностью проигнорировала его визг, вычеркивая Малакая из своего сознания как

помеху. Мой взгляд лихорадочно сканировал праздничный стол в поисках

инструментов. Моего деревянного саквояжа с серебряными ланцетами и иглами здесь

не было — он остался в карете у Южных ворот дворца. Бежать за ним было

бессмысленно: пока гвардеец спустится во двор и вернется, спасать будет уже

некого. Мне нужно было импровизировать, используя то, что находилось под рукой.

Я протянула руку к столу и схватила длинный, идеально наточенный серебряный нож

для фруктов с тонким, острым, как бритва, лезвием. Затем мой взгляд упал на

золотой кубок одного из замерших рядом лордов. В кубке стояла длинная, полая

серебряная соломинка, которую местная знать использовала для питья горячих

зимних настоев, чтобы не обжигать губы.

Я выхватила соломинку из кубка, пальцами проверила её диаметр и чистоту

отверстия, с силой подув внутрь. Подойдет. Идеальная полая трубка. Просвет около

пяти миллиметров — этого вполне достаточно, чтобы обеспечить минимальную

вентиляцию легких в экстренной ситуации.

Я вернулась к герцогине Клеманс, которая уже начала затихать, её судороги

становились вялыми — верный признак угасания функций мозга.

— Алистер, — тихо, но предельно собрано, не допуская возражений, произнесла я. —

Мне нужно, чтобы ты держал её голову. И не давай никому приближаться ко мне. Мне

понадобится ровно десять секунд.

Граф без лишних слов опустился на колени у изголовья Клеманс. Его большие,

сильные ладони надежно зафиксировали бледную голову женщины, слегка запрокинув

её назад, чтобы максимально распрямить дыхательные пути.

Я быстро свернула тяжелую, чистую шелковую салфетку со стола и подложила её под

лопатки герцогини. Её шея выгнулась вперед, натянувшись как тетива.

Анатомические ориентиры обозначились четко.

Мои пальцы левой руки мгновенно скользнули по передней поверхности шеи Клеманс,

проводя быструю пальпацию. Так. Большой щитовидный хрящ — у мужчин это кадык, у

женщин он выражен слабее, но прощупывается легко. Ниже по средней линии —

плотный перстневидный хрящ. А между ними — крошечное, мягкое углубление.

Щитоперстневидная, или коническая связка. Единственное место на шее человека,

где под кожей нет крупных кровеносных сосудов, щитовидной железы и нервных

стволов, и где трахея лежит ближе всего к поверхности.

Я занесла серебряный фруктовый нож над шеей герцогини Клеманс. Моя рука была

абсолютно, невероятно твердой. В этот момент я не думала о том, что передо мной

тетка короля Верлании, что вокруг нас стоит половина столичной знати, готовой

разорвать меня за малейшую ошибку. Для меня это был просто задыхающийся пациент

на операционном столе в приемном покое. Мой долг — вернуть ей воздух.

Но стоило острому лезвию серебряного ножа коснуться бледной кожи на шее Клеманс,

как магистр Малакай взвыл на весь бальный зал от дикого, первобытного ужаса:

— Убийство! Святотатство! Она режет горло герцогине Клеманс! Она хочет пролить

королевскую кровь перед лицом монарха! Это государственная измена! Ведовство!