Арина шмыгнула носом, вытирая слезы рукавом серого платья.

— Когда я очнулась в лесу, машины не было. Только деревья и холод. Потом меня

нашли купцы. Они кричали на меня, требовали документы, но я притворилась немой,

чтобы не сболтнуть лишнего о Земле. Я увидела, что у одного из охранников

каравана гноится рана на руке. Я просто… заставила их вскипятить воду, промыла

рану спиртом из их запасов и приложила чистую повязку из прокаленного льна. Рана

затянулась. Купец Торвальд понял, что я смыслю в медицине, и вез в столицу,

чтобы выгодно пристроить. А в аптеке меня заметила герцогиня Клеманс. У неё… у

неё сильная астма, мама. Я приготовила для неё чистейший мятный дистиллят с

сосновым маслом для ингаляций — прямо как ты учила меня на первом курсе. Ей

стало легче дышать, и она забрала меня к себе.

Я прижала её к себе еще сильнее, чувствуя невероятную гордость. Моя

девятнадцатилетняя дочь оказалась настоящим бойцом. Она применила наши земные

знания, чтобы защитить себя и выжить среди средневекового невежества.

— Это действительно трогательное зрелище, — раздался сзади мягкий, глубокий

женский голос.

Я вздрогнула и обернулась, поднимаясь с колен и помогая подняться Арине.

По аллее оранжереи к нам шла герцогиня Клеманс.

Это была величественная, статная дама преклонных лет с идеально прямой осанкой и

благородным лицом, обрамленным серебристыми буклями прически. На ней было

роскошное домашнее платье из тяжелого серого бархата с кружевным воротником, а

от неё исходил тонкий аромат лаванды и старых кружев. За её спиной стоял

Алистер, провожая нас теплым, торжествующим взглядом.

— Ваша светлость, — я склонила голову в глубоком, уважительном поклоне.

Герцогиня остановилась в паре шагов от нас, внимательно оглядывая меня своими

умными, всевидящими глазами. На её губах играла мягкая, понимающая улыбка.

— Лорд Рэйвенсвуд рассказал мне вашу историю, леди Элинор, — негромко произнесла

Клеманс, и её дыхание было ровным, без привычного для астматиков свиста. — Он

утверждает, что вы — гениальный хирург и лекарь, который вернул ему способность

ходить и спас его дядю Гектора. А эта чудесная девочка — ваша дочь.

— Да, ваша светлость, — ответила я, прижимая Арину к своему боку. — Она — моя

жизнь. И я бесконечно благодарна вам за то, что вы приютили её и отнеслись к ней

с добротой.

Герцогиня Клеманс вздохнула, её взгляд потеплел.

— Семейные узы — это самое священное, что есть в нашем мире, Элинор. Твоя дочь —

настоящее сокровище. Её мятный пар буквально вернул мне возможность спать по

ночам без удушья. Но я не стану удерживать её силой. Алистер —

старый друг моей семьи, его покойная мать была мне как сестра. Из уважения к его

имени и твоим заслугам, я официально освобождаю Арину от её обязанностей и

передаю её под твою опеку.

Я почувствовала, как огромная волна облегчения окончательно смыла остатки

тревоги.

— Спасибо вам, леди Клеманс, — искренне произнесла я. — Если вам когда-нибудь

понадобится моя помощь как хирурга или лекаря — я явлюсь по первому вашему зову.

— Я запомню твоё обещание, Элинор, — улыбнулась герцогиня, кивая на прощание. —

А теперь — поезжайте. Вам нужно устроить девочку в вашем доме. И… берегите себя.

Столица сейчас полна опасных слухов.

Мы возвращались в городской дом Алистера втроем.

Арина сидела между нами в карете, без умолку рассказывая о своих приключениях и

с любопытством разглядывая Алистера. Граф отвечал ей мягкими, добродушными

улыбками, и я видела, как быстро моя дочь прониклась уважением к этому сильному,

оберегающему мужчине. Алистер вел себя как настоящий глава семьи, и это

наполняло мою душу невероятным, уютным теплом.

Когда мы приехали в особняк, Мэтью и Берта уже подготовили для Арины просторную

светлую комнату рядом с моими покоями. Мы помогли ей разложить вещи, переодели в

чистое домашнее платье, и наконец сели обедать в столовой у камина. Это был

самый счастливый вечер в моей новой жизни — моя дочь была рядом, живая и

здорова, а мужчина, которого я любила, сидел во главе стола, оберегая наш покой.

Но наша идиллия была недолгой.

После обеда в столовую вошел бледный Мэтью. В его дрожащих руках лежал

серебряный поднос, на котором покоился тяжелый, плотный свиток пергамента,

перевязанный золотым шнуром с огромной сургучной печатью королевской канцелярии.

— Ваша светлость… — прошептал старый слуга, преклоняя колено перед Алистером. —

Только что прибыл королевский гвардеец. Срочный указ от её величества королевы.

Алистер нахмурился, его лицо мгновенно превратилось в суровую маску. Он сломал

золотую печать и быстро побежал глазами по строчкам указа. С каждым прочитанным

словом его челюсти сжимались всё сильнее.

— Что там, Алистер? — спросила я, чувствуя, как внутри снова зарождается

холодное предчувствие.

Граф поднял на меня взгляд, полный суровой, непреклонной решимости.

— Ванесса сдержала слово, Элинор, — тихо произнес он, кладя свиток на стол. —

Королева лично приказывает нам с тобой явиться завтра вечером на Большой зимний

бал во дворец. В указе особо отмечено, что леди Элинор, «провинциальная

целительница», обязана присутствовать при дворе для демонстрации своего

искусства перед королевскими лекарями. Это ловушка. И нам придется в неё войти.

Я посмотрела на золотую печать на пергаменте, а затем крепко сжала руку Арины с