Я дал себе безмолвную клятву прямо здесь, в этой полутемной комнате под тихий
треск остывающего очага. Как только мы найдем Арину в столице, я сделаю
абсолютно всё, чтобы защитить их обеих. Я вычищу её аптечный дом от любых
долгов, я выдам ей любые королевские патенты на практику, я построю для нее
лучшую лечебницу во всем королевстве. И я предложу ей стать моей женой. Моей
графиней. Настоящей хозяйкой Черного утеса. Её дочь станет моей дочерью, и ни
одна живая душа в этом мире — будь то напыщенный магистр Грегори или фанатичный
поп Томас — не посмеет даже косо посмотреть в их сторону.
Элинор тихо вздохнула и зашевелилась. Её веки затрепетали, и она открыла глаза.
Серые, глубокие зрачки не сразу сфокусировались на моем лице, но когда это
произошло, на её губах появилась сонная, невероятно теплая и нежная улыбка.
— Доброе утро, граф, — тихо, с приятной утренней хрипотцой проговорила она, не
торопясь убирать руку с моей груди.
— Доброе утро, Элинор, — ответил я, и мой голос прозвучал как низкий, счастливый
рокот. Я наклонился и коснулся её лба легким, бережным поцелуем, вдыхая родной
запах её волос. — Буря закончилась. Судя по тишине внизу, мои люди уже должны
были расчистить проход в ущелье вместе с дорожными рабочими Силаса. Нам пора
собираться.
Она неохотно поднялась, потягиваясь всем телом, подтянув меховое одеяло к
подбородку. Я снова залюбовался грацией её движений. В этой женщине удивительным
образом сочеталась жесткая воля, способная остановить гвардейцев, и мягкая,
манящая женственность, от которой у меня слабели колени.
— Как ваша нога, Алистер? — спросила она, и в её глазах мгновенно вспыхнул
привычный, профессиональный интерес лекаря. — Вчерашний приступ прошел без
последствий?
— Нога чувствует себя прекрасно, — искренне ответил я, сгибая и разгибая левое
колено под одеялом. Никакой боли, никакого прежнего трения и воспаления. Только
легкое покалывание в мышцах. — Твои руки творят чудеса, Элинор. Спазм полностью
ушел.
Она довольно улыбнулась, откидывая волосы назад.
В дверь негромко постучали, и Силас принес нам скромный завтрак: кружку горячего
сбитня на меду, кусок свежего ржаного хлеба с соленым маслом и горсть сушеных
ягод. Мы ели в тишине, сидя на полу у самого очага, где еще тлели угли. Нам не
нужны были слова. Вчерашний поцелуй у огня стер последние барьеры между нами,
оставив после себя теплое, нерушимое доверие.
Когда мы спустились в общий зал приюта, там уже царило оживление. Мои гвардейцы,
бодрые и отдохнувшие после сытного ужина и эля, заканчивали начищать доспехи у
очага. Старый Барнаби, завидев нас, поспешил навстречу, весело оглаживая свои
густые усы.
— Ваша светлость! Госпожа Элинор! — пробасил он, низко кланяясь. — Дорога чиста!
Молодцы из охраны за ночь раскидали снег и убрали поваленные сосны. Путь на
Валарию открыт! К полудню будем у городских ворот. Кони уже запряжены и сыты.
— Отлично, Барнаби. Выезжаем немедленно, — кивнул я, застегивая тяжелую пряжку
плаща.
Через полчаса наша карета уже катилась по плотному, укатанному снегу горного
тракта. Погода наладилась — небо было чистым, глубокого синего цвета, а яркое
зимнее солнце заставляло сугробы на обочинах искриться миллионами алмазных
брызг. Внутри салона было тепло благодаря жаровне с углями, установленной под
полом. Мы сидели рядом, укрывшись одним меховым пледом, и наши пальцы были
крепко переплетены под плотным сукном.
Элинор то и дело смотрела в окно кареты, и в её профиле читалось напряженное,
нетерпеливое ожидание. Столица приближалась с каждым поворотом колес. Там была
её дочь Арина.
Я чувствовал её волнение и слегка сжал её пальцы своей левой рукой.
— Мы найдем её, Элинор, — негромко произнес я, привлекая её ближе к своему
плечу. — Райан уже там. Письмо у нас. Очень скоро вы будете вместе, обещаю тебе.
Она повернулась ко мне, её серые глаза блестели от затаенных слез благодарности.
— Я знаю, Алистер. Спасибо тебе. Без тебя я бы… я бы пропала в этом мире.
Около трех часов пополудни наша карета выехала на гребень последнего холма, и
перед нами наконец открылся вид на Валарию.
Даже для меня, родившегося в приграничье, столица всегда казалась огромным
каменным монстром. Величественные белые стены из тесаного известняка высились
над рекой Вал, которая была частично скована льдом. Десятки соборов с высокими
золочеными шпилями пронзали холодное зимнее небо, а в центре города высился
королевский дворец — огромный замок из белого мрамора, сияющий в лучах солнца.
Воздух здесь был тяжелым, пахнущим угольным дымом, навозом и дешевой едой из
сотен печей.
Красиво. Но я знал, что под этой белизной скрывается золоченая столичная грязь,
интриги, предательства и яд.
Элинор прижалась лицом к стеклу кареты, её дыхание участилось. Она смотрела на
этот огромный город с надеждой и страхом. Она понимала, что её дочь где-то там,
среди этих бесконечных каменных переулков.
Карета спустилась в долину и встроилась в длинную очередь у Южных ворот Валарии.
Здесь было шумно: крестьяне с телегами, полными зимней дичи и дров, торговцы,
бродяги, гвардейцы в блестящих доспехах, проверяющие документы.
Как графу приграничья и члену королевского совета, мне не нужно было стоять в
