меньше всего. Я ехал ради нее. Ради женщины, которая перевернула мою жизнь и

вернула надежду в эти серые холодные стены.

Элинор была внизу, у каретного сарая. Набросив на плечи теплый дорожный плащ,

она лично контролировала погрузку своего багажа. Я завороженно наблюдал за ней.

В её движениях не было суеты, свойственной женщинам перед дальней дорогой. Она

четко и уверенно раздавала указания слугам, следя, чтобы её ящики с медицинским

стеклом и холщовые мешки с сушеными травами были упакованы в плотную

промасленную кожу для защиты от сырости.

Рядом с ней стояла Берта, которой Элинор в сотый раз повторяла правила ухода за

лордом Гектором. Мой дядя делал невероятные успехи, но путь в столицу был

долгим, и оставлять его без присмотра было нельзя.

— Помни, Берта, — донесся до меня её чистый, негромкий голос. — Бульон должен

быть свежим каждый день. И не забывай разминать его правую руку трижды в день,

как я тебя учила. Если Гектор начнет упрямиться и требовать эль — зови Аларика.

Управляющий проследит.

Служанка преданно кивала, глядя на Аллу с нескрываемым благоговением. Элинор

стала неоспоримой хозяйкой в этом крыле замка, и никто больше не смел перечить

её приказам.

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри разгорается теплое, собственническое

чувство. Но вместе с ним в мою душу заползал холодный, ядовитый змей ревности.

Два дня назад в библиотеке она упомянула своего мужа из той далекой, загадочной

страны Земли. Она сказала, что они развелись. В нашем мире, где брак

благословлялся Церковью раз и навсегда перед лицом богов, понятие «развода»

казалось мне чем-то диким и невозможным. Если женщина отдавала свое сердце

мужчине, это было до самой смерти. Любила ли она его? Сравнивала ли меня с ним?

Мысль о том, что в её прошлом был другой мужчина, которого она обнимала так же,

как меня этой ночью в лаборатории, заставляла меня до боли сжимать кулаки. Я был

воином, привыкшим защищать то, что принадлежит мне по праву, и мысль о том, что

Элинор может тосковать по своей далекой родине и прежней жизни, лишала меня

покоя.

Шаги на лестнице заставили меня обернуться. Элинор поднималась на галерею, неся

в руках небольшую кожаную сумку с самыми ценными настоями. Её серые глаза

встретились с моими, и на её бледных губах появилась мягкая, доверительная

улыбка.

— Всё готово, Алистер, — произнесла она, останавливаясь рядом со мной. — Мы

можем выезжать. Марта и Берта справятся с уходом за лордом Гектором, я всё

подробно расписала.

Я посмотрел на неё, чувствуя, как ядовитый змей внутри меня требует ответов. Я

не привык прятать свои сомнения.

— Элинор, — негромко произнес я, делая шаг ближе и заставляя её остановиться. —

Тот мужчина… твой муж на Земле. Ты… ты часто вспоминаешь его?

Она удивленно приподняла бровь, а затем в её серых глазах промелькнуло мягкое,

понимающее сочувствие. Она поняла мои чувства без лишних слов. Алла поставила

свою сумку на перила и осторожно коснулась ладонью моего плеча.

— Мой брак на Земле умер задолго до того, как я попала в этот мир, Алистер, —

тихо ответила она, и её голос согрел меня лучше любого плаща. — Мы стали чужими

людьми. Я не вспоминаю его как мужа уже много лет. Моё сердце… оно целиком и

полностью здесь. С моей дочерью. И… с тобой.

Последние слова она произнесла почти шепотом, но они отозвались во мне

оглушительным, ликующим аккордом. Ядовитый змей ревности мгновенно издох,

уступив место безумному, пьянящему счастью. Я накрыл её ладонь своей, чувствуя,

как внутри утихает буря.

— Спасибо, — выдохнул я, заглядывая в её серые глаза. — Для меня это важно.

Мы спустились во двор вместе. Карета была полностью готова к отправлению.

Шестерка сильных приграничных коней нетерпеливо била копытами скользкий

булыжник. Я проверил крепление багажа, убедился, что ящики Элинор надежно

зафиксированы, и помог ей подняться по ступеням внутрь теплого, обитого темным

бархатом салона.

Аларик стоял у подножия кареты, его круглое лицо выражало глубокую заботу.

— Легкой дороги, ваша светлость, — пробасил он, вежливо кланяясь. — За замок не

беспокойтесь. Мы с лордом Гектором присмотрим за порядком. И… берегите госпожу

Элинор. Без нее Черный утес снова станет холодным склепом.

— Я сберегу её, Аларик. Даже ценой собственной жизни, — твердо ответил я,

застегивая плащ.

Я уже собирался подняться в карету вслед за Аллой, когда со стороны ворот

галопом прискакал всадник. Это был один из моих тайных гонцов, которых я держал

в столице для сбора информации. Его лошадь была покрыта мыльной пеной, а сам он

тяжело дышал от долгой и быстрой скачки.

Гонец соскочил с седла и, шатаясь от усталости, подбежал ко мне. Он протянул мне

небольшой, наспех запечатанный свиток серой бумаги.

— Ваша светлость… срочное послание из Валарии, — прохрипел он, хватаясь за

уздечку. — От вашего тайного информатора при дворе. Меня приказали доставить его

вам до того, как вы покинете замок.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает холодное предчувствие. Быстро

сломал сургучную печать и развернул бумагу. Текст был написан торопливым, мелким

почерком.