— Затем, мастер Хьюго, что благородный лорд больше не будет лежать, — спокойно

ответила я. — Ему нужно видеть солнце и дышать ветром. Сделайте его из прочного

дуба, обейте сиденье мягкой кожей. Граф Алистер оплатит вашу работу, я

договорилась.

Упоминание графа и золота подействовало мгновенно. Хьюго кивнул и пообещал

закончить через два дня.

И он не подвел. Когда тяжелое, пахнущее свежим лаком кресло доставили в покои

Гектора, старик сначала дико завращал глазами, явно приняв его за новый

инструмент пыток. Потребовались совместные усилия мои, Алистера и двоих крепких

гвардейцев, чтобы бережно пересадить тяжелого мужчину из постели на мягкое

кожаное сиденье.

Я зафиксировала его парализованную правую руку на специальном подлокотнике и

медленно покатила кресло к огромному стрельчатому окну, выходящему на южную

сторону.

За стеклом раскинулись замковые сады, покрытые первой изморозью, а вдали синели

окутанные туманом вершины гор. Лорд Гектор замер. Его здоровая левая рука крепко

вцепилась в подлокотник. Он смотрел на мир не снизу вверх, из душных простыней,

а как прежде — с высоты своего роста. В его темных глазах блеснули слезы,

которые он тут же сердито смахнул здоровой рукой, но я видела, что в его душе

наконец проснулась воля к жизни.

К концу первой недели я была измотана до предела. Мои мышцы, непривычные к

постоянному физическому труду (массаж крупного мужчины — это та еще тренировка),

ныли каждую секунду. Спала я не больше четырех часов в сутки, то и дело

просыпаясь от малейшего шороха.

Поздним вечером, когда Гектор наконец уснул, я забрела в малую замковую

библиотеку. Здесь было тихо и уютно, в камине мирно догорали березовые дрова, а

воздух пах старым пергаментом и сушеной лавандой. Я заварила себе кружку

успокаивающего отвара из мяты и мелиссы, которые привезла из своей лавки, и

устало опустилась в глубокое кресло у огня.

Дверь тихо скрипнула. Я вскинула голову и увидела Алистера.

Он был без своего тяжелого мехового плаща, в простой темной рубахе со шнуровкой

на груди. Его лицо выглядело усталым, но когда он посмотрел на меня, его взгляд

смягчился.

— Вы работаете на износ, Элинор, — негромко произнес он, проходя в комнату и

садясь в кресло напротив. — Берта говорит, вы сегодня даже не обедали.

— У меня был сложный сеанс массажа, — я устало улыбнулась, делая глоток горячего

чая. — Лорд Гектор делает успехи. Его мышцы становятся мягче.

Алистер долго смотрел на меня, подперев подбородок рукой. В полумраке

библиотеки, прирученный отблесками камина, он больше не казался тем грозным,

беспощадным владыкой Черного утеса. Он был просто уставшим мужчиной, несущим на

своих плечах тяжелое бремя власти.

— Откуда в вас эта сила, Элинор? — тихо спросил он. — Вы пришли в мой замок как

должница, под конвоем, но ведете себя так, будто вам принадлежит весь мир.

Расскажите мне о своем доме. О той далекой южной стране, откуда вы привезли свои

знания.

Я посмотрела на огонь. Воспоминания о Земле отозвались в груди щемящей, сладкой

болью.

— Моя родина… она очень далеко, Алистер, — тихо заговорила я, впервые называя

его по имени, а не титулом. Он не поправил меня. — Там совсем другой мир. Люди

там научились побеждать болезни, которые здесь считают проклятием. У нас есть

машины из металла, которые могут летать по небу, и чистые, светлые больницы, где

врачи борются за каждую жизнь с помощью точных инструментов.

Алистер слушал меня затаив дыхание, словно я рассказывала ему волшебную сказку.

— А ваш муж? Иоганн? — спросил он, и в его голосе промелькнула странная,

ревнивая нотка. — Он ведь был простым лекарем-пьяницей. Как такая женщина, как

вы, могла стать его женой?

Я горько усмехнулась.

— Настоящий муж остался там, на моей родине. Мы развелись много лет назад. Мы

просто… перестали слышать друг друга, увязнув в работе и быту. А Иоганн… его

тело досталось мне вместе с памятью Элинор. Но моя душа никогда не принадлежала

ему.

Я замолчала, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Тепло камина и доверительная

атмосфера библиотеки смыли мою осторожность. Я больше не могла держать эту боль

в себе.

— Алистер… — я подняла на него глаза, полные слез. — Та девушка, которую я ищу.

Арина. Она… она не моя сводная сестра.

Граф подался вперед, его темные глаза сузились.

— А кто она?

— Она моя дочь, — прошептала я, и слезы наконец покатились по моим щекам. — Моя

единственная, любимая дочь. Мы попали в аварию вместе. Нас раскидало при

переходе. Ей всего девятнадцать, она совсем ребенок, ничего не знает об этом

жестоком мире… Если с ней что-то случится, я не перенесу этого. Я готова сжечь

этот мир дотла, лишь бы вернуть её.

Алистер медленно поднялся со своего кресла, подошел ко мне и опустился на одно

колено прямо перед моим сиденьем. Его большие, теплые ладони бережно накрыли мои

дрожащие пальцы, сжимающие кружку.

— Твоя дочь жива, Элинор, — его голос прозвучал так твердо и уверенно, что я

невольно поверила ему. — Мой лучший гвардеец Райан уже в пути. Он перевернет всю

столицу, но найдет её. Я даю тебе слово воина и правителя: твоя дочь вернется к