Он сделал шаг к ней, но она вздрогнула, словно от удара, и взглянула на него так, что у него вдоль спины острыми когтями проскользнул холодок.
— А я не верю тебе больше, — тихо уронила она и, развернувшись, пошла прочь — только полы ханьфу взметнули опавшие лепестки сливы.
И хлынул ливень. Будто само небо дожидалось их ссоры и заплакало, когда все случилось. Яркая вспышка молнии разорвала густые кучевые облака, и мощные потоки воды обрушились на подворье. Цзинь Сан мгновенно промок, и хотя южный дождь был теплым, стоять в мокрой одежде посреди ночного двора — приятного было немного. Тонкая фигурка сестры скрылась в галерее, крупные капли с силой и шумом замолотили по крышам, по листьям, по дорожкам, выложенным светлым камнем, и потоки воды побежали вниз, к воротам. Цзинь Сан, опомнившись, бросился бежать под навес галереи, но было уже поздно, с волос и одежды ручьями текла вода. Остановившись под крышей, он устало вздохнул и прислонился лбом к холодному влажному дереву. Он приложил немало усилий, чтобы передать то, что узнал сам, не раз рисковал — и днем на приеме, передавая ей сливы, и сейчас, выйдя среди ночи, — но она не поверила. Как будто облила его грязью. Он предполагал, что так будет… но было особенно больно от того, что единственный близкий человек так жестоко ошибался.
Летние дожди в южных провинциях — это непроглядная стена воды. От нагретой за день земли поднимался белесый пар, растворяясь в низко висящем тумане. Пахло мокрой землей, хвоей и дымом, с далекого моря налетел ветер, принялся качать деревья и скрипеть старыми ветвями. В густой пелене дождя и тумана трудно было что-либо разглядеть, но того, что капитан Дао Лян увидел, ему оказалось достаточно.
Увидев, как молодая госпожа Чжоу куда-то спешит, он пропустил ее вперед, а сам немного погодя направился следом, держась поодаль, но не теряя ее из виду; к его удаче, к часу Тигра совсем стемнело, тучи почти совсем закрыли луну, и никаких теней заметить она не могла. Она так торопилась, что даже не услышала шагов у себя за спиной; хотя, впрочем, за годы службы в дворцовой страже капитан научился ходить тихо и бесшумно. Сперва он подумал, что девушка торопится к кому-то по любовной причине, а вмешиваться в их семейные дела ему не было никакого резона, но потом он увидел возле сливы высокую, стройную мужскую фигуру и, приглядевшись, узнал княжеского писаря.
Пристроившись под крышей галереи за столбом, так, что с улицы его видно не было, Дао Лян с любопытством хмыкнул и вгляделся в черную ночную темноту. Да, видно, не просто так писарь Цзинь накануне останавливался у этой сливы и осматривал ее со всех сторон… Девчонка генерала тем временем подбежала к нему и явно хотела броситься на шею в радостном порыве, но остановилась в двух шагах, сжав руки под широкими рукавами дорогого наряда.
Они знакомы?.. Собеседники говорили тихо, так, что издали слов разобрать не получалось, но потом, кажется, что-то между ними произошло: девушка увернулась от его попытки ее обнять и отступила на шаг, он нервно скрестил на груди руки, а потом девушка сказала что-то явно неприятное, судя по тому, как он вздрогнул и напрягся, и, резко развернувшись, побежала к дому — Дао Лян едва успел присесть и укрыться за деревянной стенкой галереи. В ту же минуту небо озарило, как днем, в далеких холмах загремело, и дождь обрушился на поместье.
Больше капитан Дао ничего не видел и не слышал, поэтому пришлось возвращаться — да и, к тому же, ему не терпелось рассказать такие интересные новости. Прежде всего стоило уведомить князя о том, что малолетний щенок все-таки нарушил его приказ не приближаться к генералу и его подчиненным, а потом рассказать свои спутникам.
Иероглифы ложились на рисовую бумагу быстро, торопливо, и ему не было дела до каллиграфии. От нетерпения даже не садясь за стол, он писал князю о том, что писарь втайне встречается с людьми генерала и передает им сведения, что именно передали — он узнать не успел, однако этого уже достаточно, чтобы отстранить его от дел, а лучше выслать подальше от соблазна и родных мест. Справятся и без его каллиграфии.
Когда письмо было окончено, капитан закрепил его в свиток, вызвал гонца, в ответ на робкое возражение о том, что на улице льет так, будто река Бэйхэ хлынула с небес на землю, только рявкнул «Исполнять!», и, дождавшись, пока чавканье грязи под копытами стихнет, направился в покои, отведенные для гостей наместника. Ему было, что рассказать.
Дверь открылась, и на пороге появился временный хозяин комнат — в темно-синем ханьфу с золотистой вышивкой, с аккуратно зачесанными волосами и гладко выбритым лицом, он будто и не уставал, и не отдыхал после дороги. Коротко поклонившись в ответ на приветственный поклон капитана, он облокотился на стену плечом:
— Надеюсь, у вас, капитан Дао, веская причина тревожить меня посреди ночи.
— Нужно поговорить, — хмуро сказал капитан и посторонился, пропуская его. — Идемте, мнение генерала Син Чжухэна и самого Фэн Жоханя нам тоже пригодится.
Они вдвоем прошли через крытую галерею, что соединяла господские покои с гостевыми, и, разбудив по дороге генерала Сина, подошли к покоям наместника. Фэн Жохань, выйдя им навстречу в нелепой ночной повязке и недовольный тем, что его разбудили, впустил всех троих и предложил разместиться на подушках вокруг чайного стола.
Наместник занимал комнаты, которые когда-то принадлежали главе клана Цзинь. Они располагались дальше всего от парадных ворот и почти не пострадали в пожаре. Внутри, у больших божественных статуй, курились благовония — кедр, пихта, полынь, незнакомый запах горящего дерева, и воздух был наполнен этими горьковато-сладкими запахами. Пол, выложенный темным деревом, стены, расписанные сценами из жизни богов и героев: краски оставались яркими, несмотря на древность рисунков — синяя, золотая, киноварная.
Главные покои, где хозяин отдыхал и принимал гостей, были не слишком большими, но высокими, со сводчатым потолком и длинными окнами. Вдоль стен расположились знакомые скульптуры из ценного дерева: посередине — статуя Будды, вокруг него — три статуи бодхисаттв поменьше. Невидящие глаза Небесного Учителя и его спокойная, смиренная улыбка будто бы существовали где-то не в этом мире: слишком чистым и правильным казалось выражение его бесполого лица для тех, кто знал, о чем говорилось за закрытыми дверями. Лунный свет сквозь тучи серебром лился сверху, из узких окон, высвечивая золотые детали одежд и окутывая статуи небесным светом.
— И что привело вас всех сейчас? — прищурился наместник Фэн.
— Один наш человек, Цзинь Сан, — капитан поморщился, будто выплюнул что-то мерзкое, — только что мог раскрыть планы князя и генерала. Мы предполагали прислать войска с севера и взять город в кольцо, чтобы у имперского генерала не было возможности отступить, если он что-то сделает против вас, ваше превосходительство. Мы пока не знаем…
— Знаем, — взял слово старший военный советник Ван Ци. — Чжоу Мин планирует поднять восстание среди армии и простого народа. Армия верна империи — это известно, они подчиняются вам из страха, но будет достаточно одного сильного предводителя, чтобы развернуть южную армию против вас. Также к восстанию присоединятся простые люди и крестьяне, вечно недовольные налогами и сборами, и этих сил тоже будет достаточно, чтобы свергнуть… вас. После этого Чжоу Мин предъявит собственные права на престол. Они достанут из семейного тайника знак императора, и тогда юг будет потерян. А с вашим мальчишкой они заодно, потому что она его сестра.
Чья-то пиала звякнула об пол, и в комнате натянулась пронзительная тишина. Наместник удивленно поджал губы, капитан Дао Лян вскочил:
— Но ведь она сгинула в лесу пять лет назад!
— О, да, об этом старательно распускали слухи, — нахмурился советник Ван. — Все это время она жила у друга семьи Цзинь, деревенского травника по имени Шэн Лин. Однажды Чжоу Мина ранили на границе, и отряд привез его в дом первого попавшегося доктора — им оказался Шэн Лин. А потом Чжоу Мин узнал, что девочка-ученица — это и есть Цзинь Тао, дочь погибшего клана Цзинь. Он уже тогда был командиром первой стражи, согласовал свои действия с отцом, но потом отец погиб, и Чжоу-младший, став генералом, первым делом женился на девчонке, чтобы однажды предъявить права на престол, как может поступить муж в том случае, если жена отказывается от наследия. Я пытался сделать так, чтобы девчонка осталась одна и от нее было легче избавиться. Расстроить свадьбу не вышло. Хотя, признаться, того, что она лишилась своего второго дома и названого отца, было уже достаточно. Потом я хотел подлить яд в лекарство и в чай, но все время кто-то мешал. Сначала доктор Си Чжи, потом первой случайно яд выпила его сестра. Си Чжи теперь все время крутится вокруг генерала. Он слишком умный и опытный. Опасный союзник.
