Внутри в библиотеке всерьез можно было заблудиться. Архитекторы спрятали в ней множество переходов и комнат, в том числе и секретных, в каждой из которых хранились трактаты, бамбуковые дощечки, глиняные пластинки, книги, свитки, цзюани. Войдя и громко чихнув от пыли, юноша с тоской обвел взглядом высокий деревянный шкаф с множеством полок и выдвижных ящиков: искать здесь военные планы можно было бесконечно.

Но вскоре ему повезло: он заметил, что в углу каждого шкафа были выжжены иероглифы, обозначающие, что именно здесь хранится. Обойдя несколько десятков бесконечных полок, он наконец нашел то, что искал: на видном месте располагался трактат «Искусство войны», а значит, там можно было найти все о военных действиях.

Цзинь Сан перебирал свитки один за другим, стараясь не шуметь. Наконец, в углу на нижней полке, обнаружилось то, что он искал: совсем новенький свиток с планом провинции Наньхэ и княжеского дворца. Достав чистую бумагу, кисть и тушь, он прижал его камнями и принялся перерисовывать, намеренно совершая ошибки, и так увлекся, что не сразу услышал шаги.

А когда услышал, как гулко они отдаются эхом под высокими сводами, то поспешно свернул свою работу, кое-как запихнул между свитков в нижний ящик и сделал вид, что увлеченно разглядывает план провинции.

Князь Цао Юань неторопливо вошел, встал у него за спиной и еще некоторое время смотрел на него сверху вниз. За его спиной маячили двое стражников с бумажными фонарями, и отблески света плясали на стенах, затрудняя чтение. Цзинь Сан поднял голову.

— Потрудись объяснить, что ты здесь делаешь, — холодно промолвил князь, скрестив руки перед собой. Юноша нервно прикусил губу и вскочил, поспешно кланяясь, но, уставившись в пол, ничего не сказал.

— Отвечай! — голос князя хлестнул, как удар бича.

— Ваше превосходительство… Это ваше поручение, — быстро нашелся он. — Вы просили меня найти план тракта через горы. Я случайно наткнулся на план провинции Наньхэ и… засмотрелся. Это все-таки мой дом, — смущенно добавил он и снова склонился, опасаясь поднять глаза.

— Засмотрелся, — хмыкнул князь, обойдя его кругом. — Тогда зачем тебе тушь и кисть? Обыскать, — кивнул он стражникам, и те бесцеремонно принялись ощупывать одежду юного писаря, вертеть его из стороны в сторону и дотошно выворачивать каждую складку ханьфу. Цзинь Сан замер, забыв, как дышать, но у него при себе ничего не осталось, и, если они не догадаются заглянуть в ящик — бояться пока было нечего.

— Ты лжешь, — спокойно сказал князь. — Но я не понимаю, зачем. Если ты хотел испортить план провинции, то это пустая трата времени. У меня их десятки. Можешь не трудиться. Если ты попросишь прощения, я забуду, что это видел.

Цзинь Сан незаметно сжал в кулаках края широких рукавов дворцового одеяния. Просить прощения за то, что он не совершал? Нет, никогда! Так недолго, и князь заставит его встать на колени.

— Нет, — сказал он. — Я ни в чем не виноват. Вы не уличили меня ни в чем. Как вы можете обвинять?

— Тогда объясни, что ты делаешь в моей библиотеке с планом враждебной провинции? — едко усмехнулся князь. Юноша ничего не ответил, внимательно разглядывая носки мягких и бесшумных кожаных туфель. Как жаль, что их способность ступать бесшумно по самым скрипучим лестницам не помогла ему сейчас.

— Молчишь? — князь приподнял бровь, обойдя его кругом. — Ну что ж, ладно. Рано или поздно мы узнаем правду. Я хотел сказать, что отправляю тебя в провинцию Наньхэ с капитаном Дао и его людьми. Будешь тихо записывать все, что там произойдет и что будет сказано, и привезешь мне.

Сердце радостно дрогнуло. Неужели князь его отпускает? И он сможет увидеть генерала Чжоу, тайно поговорить с ним, рассказать всю правду… А может быть, увидит и ту самую женщину — его жену, быть может, это и правда его сестра?

— Но у меня есть условие, — продолжал князь, полюбовавшись мгновение-другое его плохо скрываемой радостью, тон его сделался холоднее, и Цзинь Сан почувствовал, как по спине когтистой лапой скользнул тревожный холодок. — Если ты хоть на один шаг приблизишься к генералу Чжоу или кому-нибудь из его людей. Если ты посмеешь хоть слово сказать кому-либо из чужаков. Если ты хоть как-то дашь им понять, что ты на их стороне, все твои друзья умрут.

Цзинь Сан вздрогнул и схватился рукой за край деревянных полок, но попытался сохранить самообладание:

— Но вы не знаете моих друзей. В провинции много простых горожан, с кем я общаюсь.

— Да? — прищурился князь и, шагнув вперед, приблизился к нему вплотную. — Ао Мэнь, Гун Цзе, Бай Лин, Сюй Кан, Фан Эр — это тебе о чем-нибудь говорит? Их жизнь будет залогом твоей честности.

— Что с ними? — прошептал Цзинь Сан. Голос показался хриплым, будто не своим.

— Они в темнице и обвиняются в измене трону. Ты знаешь, какая казнь ждет за измену? — князь подошел к нему вплотную и, понизив голос, наклонился к нему: — Ее называют «и-тянь дао сы». Смерть от тысячи порезов.

Сердце пропустило удар и обрушилось в колени. Цзинь Сан пошатнулся и с трудом удержал спину прямой, а лицо — бесстрастным. В глазах на миг потемнело, и он сжал зубы, чтобы не сказать ничего лишнего, но в груди сделалось горячо и больно, как будто плеснули кипятком. У князя повсюду свои ищейки! Перед глазами встало их тайное место, которое могло быть не таким уж и тайным, все его ночные и утренние похождения, все пять лет, что он там проучился. Нельзя, нельзя допустить, чтобы они пострадали из-за него!.. Но и ехать на юг просто так, простым писарем, обыкновенным слугой князя, тоже было никак невозможно, тогда все пятилетние старания пропадут зря и неизвестно, когда в следующий раз их дороги с генералом и его женой пересекутся вот так удобно. Надо было срочно что-то придумать.

— Капитан Дао Лян выезжает в провинцию Наньхэ сегодня вечером. Ты поедешь с ним и выполнишь мою просьбу, — добавил Цао Юань. — А потом вернешься, и я отпущу их, если ты будешь вести себя хорошо.

С этими словами князь развернулся и вышел так стремительно, что лежащие с краю свитки дрогнули и рассыпались. Цзинь Сан поспешно подобрал их, прижал к груди и проводил взглядом уходящего правителя и стражу, но у выхода те задержались и вопросительно обернулись в его сторону.

Первая часть плана с треском провалилась, но в те минуты молодому наследнику было совсем не до этого. Насмешливый внутренний голос, отчего-то превратившийся в сухой и холодный, как первый снег, голос Цао Юаня, раз за разом повторял имена друзей. Князь знал о них все. Знал, с кем он дружит, куда он ходит, знал каждый его шаг и давал видимую свободу лишь для того, чтобы усыпить бдительность. Цзинь Сан плел сети, а в итоге попался сам в сети куда более крупные и опасные, и выхода из них пока что не находилось. Нельзя допустить, чтобы друзья пострадали из-за его неосторожности — он и так стал слишком беспечен. Но и того, чтобы визит в провинцию Наньхэ прошел впустую, тоже нельзя оставлять просто так.

Были еще приемы и одно собрание, на которых князь Цао заставлял юношу писать так много и так быстро, что у него просто не оставалось времени на собственные размышления. Это лето выдалось на удивление жарким для северной земли, в тронном зале было душно, и от волнения дышать казалось еще тяжелее; Цзинь Сан с трудом досидел до конца всех церемоний, от обеда отказался, сославшись на то, что его мутит от жары и он хотел еще успеть собрать вещи, и ненадолго уединился у себя.

Нужно поговорить с генералом и его женой — возможно, Цзинь Тао — до того, как они успеют что-либо предпринять. Предупредить их о том, что как только они решатся атаковать, ответом будет многосотенная армия северного князя, а генерал навряд ли брал с собой так много людей. Вместе подумать над тем, как получить провинцию без кровопролития. Возможно, у генерала есть план. Но может быть и так, что он полагается на силу. Времени недостаточно. Пока сдвинется с места дело о взятках, которое пустили в качестве слуха, пока его проверят, пошлют людей разбираться, поймут, что это неправда — пройдет много дней, и нет уверенности в том, что со своим наместником князь расправится так же быстро, как с кем бы то ни было из чужаков. Все эти действия разве что ненадолго отвлекут его внимание. План хороший, но времени нет.