— Две просьбы, — сказал он. — Не делайте глупостей. Капитан этого не любит.

Он помедлил, а затем добавил:

— И если станет хуже — скажите.

В груди на мгновение стало легче.

Дверь бесшумно открылась, впуская их дальше по чужому кораблю.

Гостей встретили простор и блеск. Потолок был витым стеклянным куполом. В высоте горело отражённое море звёзд. На длинном столе из чёрного дерева еда выглядела как миниатюрные пейзажи, ровно уложенные под каждый прибор. Красота без запаха. Холодная витрина.

Вейра вошла первой. Те, кто сидел за столом, разом подняли взгляды на неё и Ксавьера. Она выпрямила спину, не позволяя себе опустить голову.

Чужой эфир касался кожи по-разному: где-то щекотал, где-то царапал, один — будто оставлял на плечах тонкий слой инея. Напряжение здесь не кричало. Оно просто сидело за столом и ждало первого хода.

Когда глаза привыкли к свету, Вейра стала различать лица. Не людей, а фигуры в чужой расстановке, каждая на своём месте.

Светловолосый юноша, с мягкими уголками губ, откинулся на спинку кресла ленивым движением, будто примерялся, удобно ли отсюда наблюдать. А потом задержал на ней хитрый взгляд.

Рыжая девчонка, худенькая, как голодная дикая кошка, вытянула губы в усмешке, будто уже прикидывала, на какой реплике у гостьи дрогнет терпение.

Высокий брюнет в очках сидел ровно и не поднимал головы. Длинные пальцы мерно постукивали по ножке бокала в такт невидимому ритму.

В углу, чуть в тени, мужчина с тёмной бородой и усами замер, не меняя позы. Двигались только его красные глаза, чтобы не выпускать новеньких из прицела.

Остальные походили на оружие, он — на тяжёлый шкаф, где это оружие хранится под замком.

— Гости, — сказал сопровождающий, даже не пытаясь придать этому слову теплого оттенка. — Ведите себя прилично. Без глупостей.

Он подвёл Вейру к столу. Рука обозначила на свободном кресле короткую дугу: садись. И помни, чьё здесь поле.

Ксавьер кивнул сразу всем, сбившись на полпути между поклоном и нервным дёрганием.

Вейра опустилась на кресло напротив блондина и рыжей. В бокалах поверхность вина едва дрогнула.

— Ещё одна девица, — протянула рыжая, лениво оценивая Вейру снизу вверх. — Неужели капитану меня недостаточно?

Она повернулась к парню с повязкой, стоявшему у плеча Вейры.

— Маркус, объяснись. Неужели капитан правда велел оставить их у нас?

— Ирэн, ревность тебе не к лицу, — мягко отозвался блондин. Взгляд его скользнул к Вейре. — Не обращай на неё внимания, красавица. На этом корабле давно не было таких гостей. Тут даже звёзды за иллюминатором нервничают.

— Они далеко, чтобы нервничать, — ответила Вейра, удерживая голос ровным.

— Значит, мне повезло больше, чем им, — усмехнулся юноша. Он повернул бокал, наблюдая, как тонкая полоска света ползёт по стеклу и ложится на пальцы.

— У нас не пансион, — сухо вмешался брюнет в очках, не поднимая взгляд. — И комплименты в устав не вписаны. Перестань разбрасываться чепухой, Тео.

— Расслабься, Ник, — лениво протянул блондин. — Девушки не тянутся к людям, которые постоянно заперты изнутри.

— Точнее, не тянутся к тем, кто пристаёт к ним, как ты, — отрезал Николас и всё-таки поднял глаза.

В них не было ни вспышки, ни удивления. Только усталость человека, который эту манеру Тео видел сотни раз и знал её до последней реплики.

Ирэн коротко хмыкнула.

Под столом Вейра почувствовала, как напрягся Ксавьер. Его дыхание сбилось, пальцы сжались в кулаки.

— Тебе повезло, что капитан оставил тебя в живых, — сказала Ирэн, постукивая ногтем по бокалу. — Пока что.

Маркус перевёл на неё взгляд. Одного этого короткого движения бровей хватило, чтобы рыжая откинулась назад.

— А это кто? — Тео скользнул взглядом к Ксавьеру. — Маленький дозорный?

— Худой, как спичка, — добавила Ирэн. — Вас там вообще кормят?

Ксавьер попытался улыбнуться, но только побледнел. Плечи выдали дрожь.

Маркус едва заметно качнул головой. Этого хватило, чтобы гости поняли: надо молчать.

Вейра прошлась взглядом по каждому и отметила оружие.

Ирэн, не глядя, протирала линзу прицела винтовки. Николас достал из-под стола лук, провёл пальцем по тетиве, а Тео, смеясь, тронул ладонью гарду меча, как любимую игрушку.

У мужчины, сидевшего в тени, на бедре темнел ремень с ножнами. Он не двигался, оттого и казался самым опасным. Опасные лишний раз не шевелятся.

По коже Вейры разошлись холодные мурашки. Сначала — раздражение: зачем вообще оружие за столом? Потом — узнавание той самой плотной вибрации, как у Виктора, когда эфир силы собирался под кожей. И следом дрожь.

Они сидят, как выдрессированная стая, — ни одного случайного бойца. А она — посреди них, без оружия, вся в бинтах.

— Капитан задержится, — сказал Маркус. — Ужин начнём без него.

Он сел рядом с Вейрой. За спиной загремели тарелки.

Запах жареного мяса и густого вина протянулся по залу тяжёлым теплом, осел в горле.

Из кухни вышел великан, ростом под потолок, в голубой рубахе с закатанными рукавами и кожаной жилетке, обтягивающей крупные мышцы. Рыжая борода и густые кудри покачивались в такт его медленным шагам. Зелёные глаза под низкими бровями приветливо смотрели на присутствующих.

Он начал расставлять тарелки по столу.

Тело Вейры напряглось. Он наклонился к ней.

— Не бойтесь, — сказал мужчина басом. — Еда не кусается.

Он выпрямился и положил ладонь на грудь.

— Меня Гюнтер звать. — Великан кивнул. — Кормлю всех и стараюсь никого не обижать.

Он поставил перед ней тарелку, подмигнул. Запах пряного соуса резко ударил в ноздри.

Вейра невольно вдохнула глубже.

— Видишь? — усмехнулся Тео. — Даже еда здесь гостеприимнее некоторых.

Николас тяжело вздохнул и потёр переносицу. В каждом его движении чувствовалась усталость, будто слова Тео были мелким осколком под кожей, который он так и не вынул.

— Только не ешь гостей глазами, дурак, — прошептала Ирэн.

Между ней и блондином пробежала короткая искра напряжения.

Вейра держала спину ровно. Точнее, заставляла себя держать. Мысль пришла неожиданно: все улыбаются, у каждого в руках оружие. В таком месте даже ложку можно заточить. И заточат, если придётся

— Тихо всем, — бросил из тени седовласый мужчина.

Вейра дёрнулась: на миг успела забыть, что он здесь. Голос — низкий, с хрипотцой, из тех, после которых споры обрываются на полуслове. Гул за столом смолк послушно.

Маркус подвинул к ней стакан и налил воды точным движением. От его ладоней шёл ровный, собранный эфир. Впервые с момента, как она ступила на борт, тело уловило не угрозу, а порядок. Холодный, предсказуемый. Почти успокаивающий.

Зал мягко вспыхнул эфирным сиянием. Серебро на столе отозвалось блеском. Разговоры оборвались сами собой.

Воздух потяжелел. По виску у Вейры медленно скатилась липкая капля пота.

Двери распахнулись.

— Капитан! — воскликнула Ирэн. — Наконец-то…

— Пахнет сильно, Гюнтер, — раздалось у Вейры за спиной. — Не успели начать без нас?

Виктор. Он был не один. Второй вошёл молча, и этого было достаточно, чтобы по спине пробежал холод.

Вейра не подняла головы. Краем глаза она уловила, как по тарелкам скользнула тень белой шляпы.

Он сел во главе стола. На нём был чёрный костюм с редкими золотыми вставками. Ткань ложилась на плечи, подчёркивая благородную осанку. Его острый згляд шёл по людям, отмечая каждое движение.

Рядом устроился Виктор, чёрный плащ мягко разлился по полу. Тёмные вьющиеся волосы были стянуты в хвост. Он улыбался шире обычного, и шрам над губой вытянулся в тонкую белую линию.

Внутри у Вейры что-то ухнуло и сжалось в комок. За этим столом не было лишних рук и случайных жестов. Даже ужин здесь подчинялся приказу.

— Как всё прошло? — спросил Маркус, чуть склонив голову.

— Довольно чисто, — отозвался Виктор, откидываясь в кресле. — Контрабандисты ничего не прятали. Только гниль да трупы. Дом мы сожгли, чтобы его не прибрал Дозор.