— Где Аэлия? — повторила она жёстче. — Дева Ветра. Только не лгите.

Монах попытался ответить сразу и не смог. Горло дёрнулось. Виктор, не оборачиваясь, сунул ему флягу.

— Не захлебнись, парень.

Тот глотнул. Закашлялся снова, но смог вдохнуть. Лицо у него было осунувшееся, под глазами тёмные провалы, волосы прилипли к вискам. На вороте монашеской одежды — перепачканный знак Храма в виде крыльев и креста.

Он перевёл мутный взгляд на Вейру, потом на Лисандра, Виктора.

— У него, — прохрипел он. — Деву… держат у него.

Вейра вцепилась пальцами ему в плечо так, что он дёрнулся.

— Жива?

На это слово у неё самой перехватило горло.

— Пока да.

Лисандр присел напротив него.

— Что здесь делали?

Из дальнего угла, где Мира срезала путы ещё с одного связанного, раздалось глухое:

— Выкачивали.

Все обернулись.

Тот, кто сказал это, уже сидел, привалившись спиной к стене. Повязку он стянул сам, и на коже осталась багровая вдавленная полоса. Этот монах был моложе остальных. Тёмные волосы убраны назад, скулы резкие, одна сторона рта разбита, но глаза оставались ясными, голубыми.

Мира перерезала последний ремень у него на запястьях. Он кивнул ей.

— Кого? — спросил Николас, не отрывая пальцев от чужой шеи.

Монах поднял голову.

— Всех, в ком есть поток. Братию, служителей, людей снизу. — Он перевёл дыхание. — По очереди.

Виктор на секунду застыл. Потом распустил путы ещё на одном почти бесчувственном теле.

— Куда?

— В зал выше. Туда, где машины и чаши. Отец Севериан сказал, что до церемонии всё должно быть готово.

На правой руке Вейры под кожей коротко дёрнулось, будто само слово зацепило нерв.

— Аэлия? — спросила она. — Что с ней?

Монах посмотрел на неё.

— Её берегут напоследок.

После этого у стены кто-то тихо, почти беззвучно застонал. Кто-то другой попытался подняться и не смог.

— Почему? — спросила Мира.

— Потому что её поток сильнее, — сказал монах. — Сильнее любого из нас. С неё всё и начнётся.

Вейра оглянулась.

Теперь она видела это отчётливо: серость лиц, вдавленные следы на коже, тёмные пятна под рёбрами, странную пустоту в глазах у живых. В комнате стоял сладковатый, тяжёлый запах тел, из которых уже вычерпали слишком много. От этого запаха белое платье Аэлии встало перед глазами так резко, что Вейра зло втянула воздух.

Нет. Не с ней. Только не это.

Николас поднялся с колена.

— Их надо вытаскивать, — тихо сказал он. — Но всех сразу не унесём.

У стены один из ещё связанных монахов дёрнулся от прикосновения Виктора и посмотрел на него с такой смесью страха и неприязни, будто не мог решить, кто страшнее — тот, кто пришёл их выкачивать, или тот, кто режет сейчас верёвки пиратским ножом.

Виктор это заметил.

— Коситься будешь, когда встанешь.

Тот отвёл глаза.

Юный монах заговорил снова:

— Нас собрали ночью, сказали, что будет проверка перед службой. Потом начали выводить по одному. Те, кто возвращался, уже почти не держались. Потом нас всех отравили дымом. — Он перевёл дыхание; на скулах дёрнулась злость. — Мы пытались сопротивляться. Не все молчали. Поэтому нас и стянули сюда, пока половину не вычерпают.

Челюсть у Вейры свело раньше, чем он договорил.

— Идите, — хрипло произнёс монах. — Если она ещё у него — идите сейчас.

Он попытался встать и не удержался. Мира подхватила его под локоть прежде, чем юноша ударился затылком о стену. Голова всё равно дёрнулась назад; он выдохнул — не от стыда, а от злости на собственное тело.

Виктор прищурился.

— Как звать тебя, пацан?

Монах посмотрел на него устало.

— Адриан, — он перевёл взгляд на Вейру. — Я служил при Деве Ветра. Потом меня перевели к нему.

— Перевели? — переспросила Мира.

Адриан на секунду закрыл глаза.

— Потому что я был ей предан не так, как требовалось, — сказал он. — Был предан Деве. Не Храму.

Кто-то у стены бросил на него тяжёлый взгляд.

Адриан это почувствовал. Лицом не дрогнул, только сказал уже жёстче:

— Хотите смотреть на них — смотрите. Но если вы сейчас не пойдёте, она ляжет туда же.

Лисандр подошёл ближе. Остановился так, что между ними осталось меньше шага.

— Будешь врать — умрёшь быстрее, чем они тебя снова свяжут, — сказал он спокойно.

Адриан выдержал его взгляд.

— Не вру.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что вы пришли спасать ту, кому я служу, — ответил Адриан, и в голосе у него впервые проступило что-то живое, почти злое. — Будете допрашивать дальше — опоздаете.

Виктор коротко хмыкнул.

— Он мне нравится. Жаль, что полудохлый.

Вейра уже стояла у двери. Ещё секунда здесь — и вместо этих тел она снова увидела бы только её. Белое платье, сухие губы, пустой взгляд. Она оборвала эту картину почти с яростью.

— Веди нас, — сказала она.

Лисандр повернул голову к Николасу и Мире.

— Развяжите всех, кто ещё держится. Дверь не запирайте. Кто может идти — пусть идёт к северной галерее и зовёт на помощь. Кто не может — лежит тихо.

После этого в комнате на секунду стало слышно только кашель и тяжёлое дыхание.

— И надеется? — бросил кто-то у стены с перекошенным ртом.

Виктор посмотрел на него.

— Делайте то, что скажем, если хотите дотянуть до утра.

Мира перехватила нож обратным хватом и двумя быстрыми движениями срезала путы ещё с двоих. Николас вытащил из внутреннего кармана клочок бумаги, быстро нацарапал несколько слов и сунул лист тому, кто ещё мог стоять.

— Это охране у восточного пролёта. Скажите, пусть идут сюда. Не уроните.

Монахи кивнул и тут же согнулся от кашля.

Адриан, держась рукой за стену, выпрямился. Было видно, что стоять ему больно: лицо сразу заострилось, на шее проступили жилы. Но взгляд стал только яснее.

— Не идите через главный коридор, — сказал он. — Лучше через боковой. Сначала вниз, потом вправо, потом вдоль пустых келий. Там будет решётка и маленькая лестница. После неё — узкий проход.

— Далеко? — спросила Вейра.

— Если будете бежать — не очень.

Он на секунду прикрыл глаза, словно собирал в теле последнюю волю. Потом снова посмотрел на них.

— Я иду с вами.

— Нет, — сразу сказал Виктор. — Ты сейчас грохнешься в обморок.

Адриан качнул головой.

— Я дойду.

После этих слов у него дрогнули колени, но он всё равно не сдвинулся с места.

— Нам нужен проводник, а не тело, которое будем тащить.

— Я дойду, — повторил Адриан. — И если не дойду, то упаду по дороге к ней, а не здесь.

Лисандр посмотрел на него ещё секунду. Потом кивнул.

— Идёшь рядом. Упадёшь — оставим помирать.

— Справедливо, — сказал Адриан.

У двери Вейра всё-таки обернулась.

Освобождённые монахи сидели у стен, хватая воздух ртами, как будто учились этому заново. Мира всё ещё разрезала последние путы. Николас прижимал ткань к чужой шее, останавливая кровь. Виктор уже шёл к выходу, вытирая ладони о плащ.

Лисандр остановился в дверях и оглянулся только раз.

Потом они вышли.

За их спинами остались кашель, шорох освобождённой ткани и сладковатый запах полумёртвых тел.

А впереди — тишина.

Аэлия отступила раньше, чем Севериан коснулся её снова.

Страх уже сидел под рёбрами. Но дело было не в нём. Просто в какой-то миг стало ясно: слов больше нет. Воздуха в горле не хватало. Дальше оставались только его руки.

Стол, ещё минуту назад державший между ними расстояние, теперь стоял сбоку, бесполезный, почти чужой. Лампа под зелёным колпаком давала мутный свет; в нём лицо Севериана то собиралось в привычную сухую строгость, то вдруг проваливалось, и тени под глазами казались слишком глубокими, будто свет больше не хотел держаться на его коже. От ладана, масла и старой ткани першило в горле.

— Не подходите, — сказала Аэлия.

Голос прозвучал тоньше, чем она ожидала.