— Ты же понимаешь, — начала Мира, — что наверху твой мозг просто используют.

Тёплый выдох коснулся уха.

— В пиратской команде слушают только твои расчёты. Не тебя.

Её ладонь легла ему на плечо, чуть надавила на ткань. Мышца под пальцем дёрнулась.

— Здесь твои выводы имели бы пользу.

Ладонь поднялась к шее, пальцы задели кожу под волосами. Николас вздрогнул.

Его взбесило, как легко она снова забрала себе темп разговора. Цветочный запах стал вдруг слишком густым, сладким до удушья. Хотелось сбросить её руку, оборвать её на полуслове. Но он сидел неподвижно, и от этого злость жгла ещё сильнее.

— Здесь меру задавал бы ты, — продолжила Мира.

По позвоночнику прошёл короткий толчок. Язык упёрся в нёбо.

— Я уже слышал такие речи, — сказал Николас. — И дальше всегда оказывалось хуже, чем обещали.

— От кого?

— От тех, кто слишком хорошо знал, что именно надо говорить.

Мира улыбнулась.

— Я не прошу веры, Ник. Я показываю тебе расклад.

Николас опустил глаза, стараясь не замечать её игривые пальцы на своих плечах. Под лампой лежала формула:

Δ 1.2 = сопряжённость.

— Не говори так, будто всё знаешь, — сказал он.

Мира усмехнулась и наклонилась ближе. Губы едва коснулись мочки уха.

— Не изображай равнодушие, милый, — шепнула Мира. — Ты смотришь на формулу так, будто уже выбрал сторону.

Кожа на его шее вспыхнула. Ещё миг — и молчание сошло бы за уступку. Николас одёрнул себя так резко, что в челюсти отдало болью.

— Ты путаешь реакцию с согласием.

— А ты сам веришь, — тихо спросила Мира, — что твоё место там, где тебя почти не замечают?

Она прижалась плотнее. В шею упёрлась мягкость её груди; горячая волна злости пришла быстрее стыда.

— Отойди.

Скрип. Николас встал рывком, стул откатился назад. Плечи вышли из-под её рук, чужое дыхание перестало касаться кожи.

Пальцы Миры на миг зависли в воздухе, потом опустились к складкам плаща. Губы дрогнули, глаза сузились. Затем её лицо снова стало спокойным.

Николас упёр ладони в стол и наклонился к странице. Свет бил в глаза, приходилось щуриться.

Строки всплывали одна за другой:

Δ 1.2 — нестабильность. Сопряжённость: взаимное усиление, риск системного отката.

Приложение 3. Испытание № 47 / субъект V–13. Носитель аномальной метки.

Результат: резонанс 1.4, экстренное прекращение.

Рекомендовано: материалы и образцы — в архив.

Субъект — списать. Наблюдение продолжить через полевые группы.

«V–13» резануло виски. Нет, это не может быть их кодом.

Буква и цифра сразу встали рядом с тем светом, что однажды вспыхнул над ладонью Вейры. Николас задержал взгляд на строке.

Мира обошла стол, встала напротив, опёрлась ладонями о край и наклонилась. Тень от её плеча легла на нижнюю часть страницы, отрезав несколько слов.

— Смотри.

Её палец коснулся поля, прошёл по строке.

— «Δ 1.2 = сопряжённость».

Она подняла голову и посмотрела на Николаса.

— Ты понимаешь, что это значит?

Он не отвёл взгляда от бумаг.

— Некоторую часть. Я был в лабораториях, пока они меня… не забрали.

— Они? — отозвалась Мира. — Сердечники? Команда Лисандра?

У Николаса дрогнула бровь.

Мира перевела палец на диаграммы.

— Такой скачок пошёл из-за Лисандра? — спросила она. — Или из-за аномальной?

Плечо Николаса дёрнулось.

— Не называй её так, — бросил он.

Мира замолчала на секунду. Потом придвинулась ближе и как бы ненароком коснулась его локтя своим.

— Надо же, как мы заговорили.

Ответы в голове шли быстро, один за другим, но до языка не доходил ни один. Николас снова опустил взгляд.

Треугольник. Дуга. Субъект — списать.

Звучит так, будто человека можно убрать из мира одной строкой. Если однажды кого-то уже списали, выходит, в мире есть места, где это умеют делать без особых колебаний.

Мира щёлкнула ногтём по полю книги. Звук вышел тонкий и неприятный.

— Скажи, Ник, — прошептала она, — если они и правда связаны… ты веришь, что оба это выдержат?

Она наклонилась ниже.

— Или уже считаешь, где у них пойдёт первый разлом?

Губы Николаса дрогнули. Он не знал.

На мгновение в библиотеке было слышно только их дыхание и сухой треск лампы над столом. Потом под полом прошёл гул.

Где-то в верхнем ряду капсул звякнуло стекло. Пыль, до того лежавшая смирно, поднялась в луче света и закружилась.

Николас вскинул голову.

— Слышишь? — спросила Мира.

Теперь она смотрела не на текст, а в ту сторону, откуда пришёл отклик.

Николас кивнул, не отрывая глаз от потолка.

Свет выровнялся. Пыль всё ещё крутилась в воздухе, уже медленнее.

Мира на мгновение задержала взгляд на Николасе.

— Значит, так, Ник, — сказала она. — Нам нужно решать, что с этим делать. И поскорее.

Николас не шевельнулся. Его пугал не только выбор, но и то, как легко её мысль тянула его за собой.

Вейра стояла в центре круга, выведенного белой краской. Кожа под рукоятью меча ныла, в пальцах пробивалась дрожь. Металл нагрелся и всё равно казался чужим, будто ждал от неё ошибки раньше, чем подчинения.

— Локоть ниже, — сказал Виктор.

Ладонь легла ей на талию, большой палец чуть вдавил поясницу. Другой рукой он коснулся её локтя и повёл вниз.

— Плечи отпусти, расслабься. Здесь никто не умрёт, дорогая.

От его мягкого тона внутри неприятно шевельнулось, будто её не учили, а ставили на место.

— От тебя это особенно утешает.

— Спасибо, стараюсь.

Вейра вдохнула глубже; по ладони, державшей меч, прошёл слабый ток.

— Ещё раз, — сказал Виктор. — Без рывка.

У колонны, на том же месте, стоял Лисандр. Вейра не смотрела на него, но тяжесть его взгляда чувствовала затылком, слишком ясно, чтобы делать вид, будто ей всё равно.

— На счёт три, — произнёс Виктор. — Раз. Два…

Ступня нашла край круга, корпус пошёл вперёд, меч описал выученную дугу. Всё шло как надо, пока под левым ребром не щёлкнуло.

Импульс поднялся не из руки. Он шёл из глубины, оттуда, где последние дни тянуло тупым жаром. На миг звуки все ушли. Остался свист и глухой удар внутри головы. Справа в каменной стене что-то хрустнуло.

Вейра, не отпуская меч, повернула голову. На высоте её плеча по камню ползла трещина — тонкая тёмная линия. Из шва сыпалась крошка.

В тот же миг Лисандр опустился на колено. Одна рука сжала колонну, другая легла на грудь. Лицо у него побледнело; взгляд на секунду стал пустым.

Вейра с усилием отвела клинок в сторону.

— Что за… — выдохнул Виктор.

Он отпустил её плечи и шагнул к Лисандру.

— Лис.

Пыль всё так же сыпалась из трещины.

Лисандр резко поднял голову. На миг золото его глаз задело её. В груди у Вейры дёрнуло в том же месте, куда у него только что легла ладонь.

— Не подходи, — прошипел Лисандр.

Он отнял руку от груди, опёрся о колонну и встал. Пальцы, сжимавшие камень, разжались не сразу.

Виктор усмехнулся.

— Вид у тебя дрянь.

— Переживу, — бросил Лисандр. — Не суетись.

Он вышел ближе к свету, теперь трещина темнела за его плечом.

Виктор кивнул на стену.

— Да? А колено у тебя само нашло пол?

Вейра крепче сжала рукоять.

— Когда ударила… мне туда же отдало, — сказала она. — Сюда.

Свободная рука коснулась ребра.

На шее у Лисандра дёрнулась жилка.

— Это по стене отдало. Просто зал старый, не выдержал.

Виктор шагнул ближе.

— Не неси херню. Она ещё не закончила, а тебя уже повело.

— Опять лезешь.

Виктор усмехнулся.

— Я, вообще-то, стараюсь помочь.

Ладони Вейры на рукояти стали влажными. Меч вдруг стал лишним, почти посторонним в собственных руках. Ступня чуть сдвинулась к краю круга.

— Хватит говорить так, будто меня здесь нет.

Оба на миг замолчали. Но это не помогло.

— Тогда помогай без рук, — сказал Лисандр.