— Держишься? — спросил Виктор.

Вейра глубоко вдохнула, разжала пальцы по одному. Рука ныла, но та волна, что обычно поднималась из ног и рвала дыхание, не пришла. Голова оставалась ясной.

Она почти улыбнулась, но сдержала себя.

— Не так шумно, как раньше.

Виктор смотрел на её руку.

— Когда было испытание в Дозоре… кристалл каким был?

У Вейры свело челюсть. Она помнила тот зал слишком хорошо: кристалл на стойке, чужой шёпот сбоку, косые взгляды. Ровен тогда смотрел дольше остальных, как будто уже видел в ней не человека, а сбой. Захотелось врезать Виктору только за этот вопрос.

— Голубым.

Виктор помолчал.

— Только?

Она отвернула взгляд в сторону.

— Нет.

— Каким ещё?

— Фиолетовым.

У колонны Лисандр чуть поднял голову.

— Потому клинок у тебя и гудит, — сказал он. — Ты ведёшь эфир сразу в две стороны.

Вейра перевела на него взгляд.

— И что это значит?

— Что через руку тебе это делать легче. Поэтому ты тянешь поток не туда.

Виктор наконец обернулся.

— Для первого раза она удержала импульс, Лис.

Лисандр оттолкнулся от колонны.

— Удержала? Нет. Она его прижала.

Вейра стиснула зубы.

— Может, вы всё-таки скажете это мне, а не друг другу?

Теперь Лисандр смотрел на неё.

— У тебя рваный поток.

— Очень утешительно.

— Это не про утешение. — Он сделал ещё шаг. — Оружие подстраивается медленнее, чем рука. Ещё немного — и ты начнёшь ломать ему ритм. Так ты никогда не сможешь сражаться в полную силу.

Виктор ответил раньше, чем Вейра:

— Не дави на неё. Ещё успеешь.

Под скулой у Лисандра легла жёсткая тень.

— Ей нужен не покой, Виктор. Ей нужно наконец услышать, как у неё идёт эфир.

Вейра почувствовала, как дрожь камня меняет направление.

Теперь она шла не снизу, из глубины города, а оттуда, где стоял Лисандр. От его сапог, от каблука, упёртого в камень. Толчки тянулись к ней короткими, точными импульсами, и тело уже различало их слишком легко.

Пятка, носок, короткий скрип подошвы. Внутри у Вейры дёрнулось: тело уже знало этот шаг и не спрашивало её разрешения.

Лисандр шёл в центр зала выверенным шагом. Плащ резал туман у пола, и тот расходился в стороны. Виктор повернул к нему голову и уже открыл рот, но не успел.

Толчок пришёл внезапно. Лисандр взял Вейру за запястье и резко притянул к себе. Пальцы у него были холодные, сухие. Под хватом кожа сразу напряглась, и от этого стало только яснее, как быстро рука узнала его силу.

Виктора вынесло с линии тренировки, за край светового круга.

— Не так, — выдохнул Лисандр. — Не через руку.

Вейра втянула воздух, почти со злостью на саму себя за то, как легко ему подчинилась.

— Чувствуешь? — быстро сказал Лисандр, не отпуская её. — Рука тянет первой.

Пальцы на её запястье сжались сильнее — ровно настолько, чтобы она услышала это не умом, а телом.

— А клинок запаздывает.

Вейра дёрнула плечом.

— Я и без тебя—

— Нет, — отрезал он. — Не чувствуешь. Ты давишь поток туда, где тебе легче, поэтому и рвёшь ритм.

Он сместил хват, и в следующий удар пульса она уловила разницу: рука отозвалась первой, а меч подстраивался с короткой, злой задержкой. Хуже всего было то, что он был прав, и признавать это не хотелось.

— Вот, — сказал Лисандр тише. — Ещё шаг — и оружие начнёт сопротивляться.

— Отпусти её, — сказал Виктор.

Лисандр не двинулся, поднял взгляд на него. Пальцы на её запястье сжались.

— Ты сам не слышишь, где у неё срыв. Не учи меня.

Виктор ухмыльнулся.

— Вот это уже лишнее.

На одно мгновение в зале стало так тихо, что лампа над ними снова треснула. Вейра стояла в самом центре этого натяжения: спорили о ней, рядом с ней, почти через неё. Будто в ней уже видели не её саму, а ритм, срыв и ошибку.

Губы Лисандра сжались в тонкую линию.

— Следи за словами.

Виктор смотрел на него всё с той же почти вежливой внимательностью.

— Тогда дай ей хоть немного воздуха.

Мышца на щеке у Лисандра дрогнула. Только после этого его пальцы скользнули по коже Вейры и отпустили её запястье.

Вейра отступила на шаг. Холод хвата ещё держался на коже. Виктор быстро, цепко посмотрел на неё и ничего не сказал.

Лисандр отошёл на несколько шагов. Гул зала выровнялся, туман у пола снова лёг тонким слоем.

Подземная библиотека Вереста начиналась с тяжёлой двери.

Замок щёлкнул. Холод ударил в пальцы, и Николас на мгновение пожалел, что снял перчатки.

— Проходи, — сказала Мира за спиной.

Он шагнул внутрь.

Тёмный коридор тянулся между стеллажами. Стеклянные капсулы стояли ровными рядами; над ними в белом свете тянулись тонкие линии ламп. Воздух был плотный, сухой, с привкусом старой бумаги и пыли. От него захотелось морщиться, но Николас сдержал себя.

Мира подняла ладонь над одной из полок и, не оборачиваясь, свернула в боковой проход. Полы её плаща скользнули по его локтю, оставив короткое, почти случайное касание.

— Сюда, — бросила она.

Перед ним стоял узкий стол. Мира выдвинула нижний ящик, достала толстый том, смахнула с обложки пыль.

— «Протоколы о реактивных парах», — прочитал Николас. — Двадцать один год назад…

— Такое убирают из общего доступа, — сказала Мира. — Пользуйся случаем.

Она раскрыла том. Тусклый свет лёг на пожелтевшие страницы, вывел формулы, графики, короткие выводы.

Δ 1.2 — нестабильность поля.

Δ 1.2 = сопряжённость.

Слово отозвалось в висках знакомым звуком.

Лампа, дрожь пола, ладонь Лисандра на запястье Вейры.

Николас задержал взгляд на строчке. Кожа на шее натянулась, и только потом он перевёл глаза ниже.

Мира медленно вела пальцем по полям книги.

— Вот.

Ноготь остановился у надписи:

Запретить практическое применение связей свыше 1.2. Риск системного отката.

Под строчкой стоял знак: треугольник, перечёркнутый дугой.

Николас замер. Он прежде не видел этого символа на бумаге. Но форма отозвалась в памяти: как кожа на ладони Вейры засветилась после контакта с Лисандром, — та же геометрия напряжения, тот же надлом линии. Нет, это не случайность.

Николас сцепил пальцы в замок.

— Заметил? — спросила Мира.

Он скосил на неё взгляд.

— Символы переживают авторов. Возможно, эти показатели использовали где-то ещё.

— Особенно если автор — военный отдел, — ухмыльнулась Мира.

Она достала из-под стола серую папку и положила рядом с книгой.

— Входные сканы.

— Чьи? — Николас нахмурился.

Мира раскрыла папку. Перед ним легли тонкие листы с бледными диаграммами и печатями Вереста.

— Когда вы вошли в город, — сказала Мира, — охрана сняла низкочастотные карты эфирных контуров.

Она провела пальцем по ломаной кривой.

— Ваш входной скан.

Николас застыл.

Она коснулась края бумаги. На обеих диаграммах были отмечены три зоны, в двух кривые почти совпадали.

— Импульс в гостевом доме, — Мира тронула пометку, — лёг по тем же линиям, что зафиксированы у Вейры и у Лисандра при входе.

Николас выдохнул, не отрываясь от надписей. Совпадений стало слишком много.

— Это не ощущение, Ник, — сказала Мира. — Это сходство профилей.

Она опёрлась щекой на кулак и посмотрела на него поверх листов.

Плечи Николаса поднялись и застыли.

— Ты молчишь, — сказала Мира. — Значит, уже всё сложил в голове.

Он поправил очки.

— Я умею считать, не сомневайся.

Она поднялась, стул тихо скрипнул. Николас отступил на полшага. Мира обошла стол и встала у него за спиной.

Он почувствовал её раньше, чем услышал шаг. Сначала — тепло между лопаток, потом — дыхание у уха. Воздух сжал горло. Она была слишком близко.

— Сядь, — сказала Мира.

Николас сжал губы, но сел.

Стул оказался низковат, стол упёрся в живот. Свет бил в глаза. Мира осталась за спиной, и её тень легла на страницу, перекрыв часть текста. Пальцы Николаса сильнее вцепились в край стола.