Страж выдохнул так, будто всё это время забывал дышать. Несколько раз моргнул, и взгляд его на секунду поплыл.

— Я вошёл, чтобы убедиться, — повторил он.

Голос стал пустым, ровным, без интонации.

— Нарушений нет.

Кожа у него сначала побледнела, потом снова медленно налилась теплом. Лисандр убрал руку. Страж постоял ещё миг, будто собирая себя обратно по частям, которых ему уже не вернули в прежнем порядке.

Лампа снова горела ровным светом над столом.

Страж первым отвёл взгляд и судорожно выдохнул.

— Проверка не требуется, — произнёс он.

Он забрал копьё, развернулся и дошёл до порога. Там на секунду остановился, словно что-то ещё держало его в дверях, окинул комнату пустым взглядом и вышел.

Тишина вернулась сразу, но уже не та. Тёплый воздух в комнате как будто загустел. Лисандр втянул его в грудь — и тут же в рёбра проникла тупая, глубокая боль. Он вцепился в край стола. Пальцы скользнули по дереву и только со второй попытки нашли опору.

Перед глазами на миг потемнело.

Кашель подступил резко, сухими толчками. Лисандр прижал кулак ко рту, согнулся. Воздух не шёл в грудь сразу, застревал под ключицами, рвал изнутри короткими спазмами. Пол качнулся. Что-то внутри сбилось с ритма, и вслед за этим слишком близко, почти под кожей, прошёл сухой металлический скрежет.

Лисандр переждал удар сердца, потом второй. Когда отпустило — не совсем, а лишь настолько, чтобы можно было стоять, — слабость тяжело прошла по телу сверху вниз. На языке остался металлический привкус. Лисандр сглотнул, медленно выпрямился и поправил съехавшую на лоб шляпу.

Шаги в коридоре он услышал почти сразу.

Верест не любил давать человеку время спокойно рассыпаться.

— Заходите, — сказал Лисандр.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла Вейра. За её плечом — Виктор. Остальные сердечники вошли следом, один за другим, и тесная комната сразу сделалась теснее. Холодный воздух из галереи скользнул внутрь, ударил в ламповое тепло и повис между телами.

— Докладывайте, — сказал Лисандр.

Он перевёл взгляд по кругу и стал слушать каждого по очереди. Почти не двигался. Под тканью куртки у Вейры напряглась спина.

Когда очередь дошла до Кайроса, она задержала дыхание.

— Трубы, — сказал Кайрос. — Эфирные. Ведут себя, как какая-то херня.

Он поднял металлическую руку и постучал пальцами по предплечью. Звук вышел сухой, жёсткий.

— На подходе к Храму был импульс. Моя рука отреагировала.

Кайрос хмуро посмотрел на Лисандра.

— Похоже, нас уже пометили.

Лисандр кивнул.

У Вейры на секунду расслабились плечи.

— Дальше, — сказал Лисандр.

Его взгляд остановился на троих.

Вейра стояла ближе к двери. Виктор — на полшага позади, чуть сбоку. Николас — у стены, но всё ещё в круге лампового света; стёкла очков ловили жёлтый отблеск. Под перчаткой на правой руке у Вейры жило сухое пульсирующее тепло. След Миры не остывал.

— В Нижнем храме появился Ласт, — начала она. — Слишком много спрашивал—

— Она, — резко перебил её Николас, поправляя очки. — Не «он».

Лисандр чуть повернул к нему голову.

— В каком смысле?

Николас сжал губы так, что они на миг побелели.

— Это была женщина, — сказал он. Потом выдохнул, не скрывая раздражение. — Предложила звать её Ласт. Называла нас настоящими именами.

Он скрестил руки на груди. Лисандр вопросительно приподнял бровь, но промолчал. Вейра еле удержалась от усмешки. Если за что и стоило благодарить Миру, так за то, что она наконец заставила очкарика потерять хладнокровие.

— Насчёт имён Ник прав, — продолжил Виктор, когда Николас замолчал. — Любопытная девица попалась. Знала, кто мы. И знала, зачем мы пришли.

Лисандр на секунду задержал взгляд на Викторе, потом перевёл его на Вейру.

— Что предлагала? — спросил он.

— Сказала, что у нас общие интересы, — ответила Вейра. — Намекнула: если захотим договориться, получим доступ к укрытию.

— К убежищу, — глухо вставил Николас. — И к связи с Девой.

Он дёрнул плечом.

— Слишком щедро для первого разговора.

Под перчаткой след толкнулся сильнее. Вейра стиснула зубы.

— Она назначила встречу завтра, — сказала она. — После службы.

Пальцы Лисандра лежали на краю стола, почти не касаясь бумаги. Карта под его рукой не двигалась. Линии Вереста расплывались от его тени.

— И всё? — спросил он.

У Вейры пересохло во рту.

— Да.

Лисандр вышел из-за стола, сделал несколько шагов, и комната сразу перестроилась вокруг него. Он кивнул в сторону двери:

— Выйдите все.

Потом повернулся к троим, кто ходил в Храм.

— А вы останьтесь.

На секунду никто не двинулся. Потом стулья задели пол, кто-то плечом зацепил косяк, холод из коридора снова просочился в комнату. Дверь закрылась.

— Ещё поговорим, — сказал Лисандр.

Он подошёл ближе. Шагов почти не было слышно, но пол всё равно отозвался под его весом едва уловимым скрипом. Лампа над столом отсекла половину его лица тенью; по другой прошёл резкий свет — по скуле, по линии носа, по краю ресниц.

— Ты плохо врёшь, — сказал Лисандр. — Для той, кто привык выживать.

Тёплое дыхание скользнуло Вейре по щеке, задело ухо. По спине пошли мелкие мурашки. Она сжала кулаки и подняла подбородок чуть выше.

Лисандр кивнул на её правую руку.

— Сними перчатку. Живо.

Рука дёрнулась назад, локоть прижался к боку. След под кожей толкнулся, будто услышал приказ раньше неё. Пальцы Лисандра перехватили запястье. Хватка была точной, без лишней грубости.

— Зачем? — спросила Вейра. — Думаешь, я прячу нож?

— Потому что эту руку ты берегла сильнее, чем лицо, — ровно ответил Лисандр.

Боль пошла вверх по костям короткой волной.

Виктор перевёл взгляд с Вейры на капитана. Николас отвернулся к стене, однако пальцы его всё равно дёрнулись.

Перчатка сползла. Холод из комнаты лёг на кожу тяжёлым слоем. На ладони уже не было крохотной точки. Теперь там тёмной полосой проступила метка: вертикальная черта и два коротких штриха. Кожа вокруг потемнела, как после свежего ожога. Изнутри шло плотное, устойчивое тепло — чужое, не совпадающее с ритмом собственного сердца. Вейре хотелось стряхнуть руку, но она только сильнее стиснула зубы.

Лисандр наклонился ближе. Жар рванул по предплечью. В тишине между ними что-то сухо царапнуло, будто металл где-то на миг сбился с хода. Лисандр замер.

Он смотрел не на ладонь, а выше — как поднимается её грудная клетка, как сбивается дыхание, как воздух застревает на полпути. Вейра прикусила губу и подняла голову. Их взгляды встретились. В золотых глазах Лисандра не было ни удивления, ни жалости. Только расчёт.

— Что это? — спросил он.

— Реакция на контроль, — процедила Вейра. — Не льсти себе, капитан.

Взгляд Лисандра потемнел.

— Знак. Откуда?

— Поставила та, что назвалась Ластом, — резко бросил Николас, не выдержав. — Сказала, что это допуск.

На лице Лисандра что-то мелькнуло — едва заметная задержка взгляда, — но уже через миг оно снова стало неподвижным. Ладонь по-прежнему держала её запястье.

Он кончиком указательного пальца провёл по одной из полос.

Вейра едва заметно дёрнула рукой.

— Чужой эфир идёт через тебя, — тихо сказал Лисандр.

Он поднял взгляд.

— Ты знала?

— Перестань говорить так, будто понимаешь, что у меня под кожей происходит, — отозвалась Вейра.

Левую руку — ту самую, с аномалией, — свело судорогой. Она не шевельнула ею ни на сантиметр.

— Пока ты в моей команде, твои следы — моя проблема, — сказал Лисандр.

Он стоял так близко, что ещё полшага — и её грудь коснулась бы его плаща.

— В твоей команде? — переспросила Вейра вполголоса. — Командуй своими людьми, Лисандр. Я не часть твоей сраной конструкции.

Его золотые глаза сузились. Пальцы на её запястье сжались крепче. Вейра не позволила себе наклониться.

— Уверена? — спросил Лисандр.