Когда троица вышла из-под арки, они почти одновременно поднялись.

— Ну? — первым спросил Гюнтер. — Всё разузнали?

— Лица у вас больно кислые, — заметил Тео. — Я, пожалуй, заранее начну бояться.

Он оглядел их спокойным, цепким взглядом.

— Не зря, — сказал Николас.

Маркус спрыгнул с перил и подошёл ближе. Взгляд его скользнул по лицу Вейры. Она сразу отвернулась, посмотрела на ворота и эфирные знаки под аркой, будто именно в них обнаружилось что-то стоящее её внимания.

— Поговорим позже, — сказала она. — Давайте сначала уйдём от этих стен.

— Выдвигаемся, — кивнул Виктор.

Коридор тянулся вперёд. По длинной линии труб вдруг прокатилась фиолетовая волна. Свет побежал внутри металла, лампы под потолком дрогнули. Металлическая рука Кайроса отозвалась тем же свечением: в швах и стыках вспыхнули тонкие фиолетовые полосы.

Он остановился так резко, что Гюнтер чуть не врезался ему в спину.

— Стойте, — сказал Кайрос.

Шаги оборвались один за другим. Вейра обернулась. Виктор придержал её ладонью между лопаток.

— Что ещё, старик? — спросила Ирэн.

Кайрос поднял правую руку, повернул ладонью к себе. Линии продолжали светиться.

— Странный эфирный отклик. Давно такого не было.

Он посмотрел на Вейру.

— Дай мне руку.

Под перчаткой пылала метка, оставленная Мирой. Вейра на миг прижала пальцы к ладони, стараясь удержать жар. Перед глазами вспыхнули чёрные волосы, красные губы, тёплые пальцы. Тогда ей показалось, что от Миры тянет чем-то странным, как от тонкого потока эфира под кожей. Теперь этот поток жёг её изнутри.

Вейра медленно стянула перчатку. Воздух коснулся кожи. Кайрос резко взял её за запястье металлической ладонью, развернул руку к свету.

На коже виднелось едва заметное пятно. Кайрос нахмурился, провёл по нему кончиком пальца. Под кожей что-то дрогнуло. Лампа над ними вспыхнула ярче.

— Не светится, — сказала Маркус, подходя ближе. — И не ожог.

Ирэн наклонилась к ладони Вейры, потом посмотрела на Кайроса.

— Что это?

Тот ещё секунду молчал, не отрывая взгляда от пятна. Вейру обдало запахом табака, когда он притянул её ближе.

Кайрос прищурился, будто ему не хотелось узнавать знакомую вещь.

— Я уже видел похожие, — в глазах у него на миг мелькнул красный отблеск. — Так помечают тех, кого хотят запомнить. Но эта дрянь другая.

— Значит теперь я у них в списках, — пробормотала Вейра.

— Теперь тебе нужно беречь свою задницу сильнее, — резко ответил Кайрос и отпустил её руку.

Вейра дёрнула запястьем. Под грудиной медленно поднялась тяжёлая, вязкая злость.

— Пусть только попробуют сунуться, — бросила она.

— От тебя этого и ждут, — сказал Виктор. — Что ты рванёшься. Так тебя проще провести.

Он взял её запястье и натянул перчатку обратно. Свет в трубах выровнялся, лампы теперь горели ровно, будто ничего не случилось.

Лисандр сидел за столом.

Карты и бумаги лежали перед ним в жёстком порядке: линии, короткие цифры, стрелки, пометки на полях — всё сходилось к Символу Ветра, вычерченному в центре листа. Храм оставался единственным ходом вниз, пока Башня не передумала. Если не пройти через Деву Ветра сейчас, другого шанса может уже не быть.

Он медленно провёл пальцем по краю листа, ещё раз прогоняя цепочку: доступ, маршрут, отход. Рядом, чуть в стороне от схем, лежал другой лист — грубая чёрная печать городской стражи и тёмный силуэт, намеченный несколькими линиями: плащ, плечи, слишком знакомый очерк. Лисандр задержал на нём взгляд и медленно провёл пальцем по тёмному контуру.

Схема была ясной. Почти безупречной. Но всякий раз ломалась в одном и том же месте.

Вейра Ламберт.

Имя всплыло с той точностью, с какой в расчётах всплывает уже найденная ошибка. Ровный, чуть дерзкий голос, не сорвавшийся даже тогда, в хранилище, когда его ладонь сомкнулась у неё на горле. Бесшумная походка. Лицо, слишком спокойное для той, которого загнали в угол. Она появилась слишком поздно для случайности и слишком вовремя для его дел, чтобы он мог это оставить.

Лисандр опустил взгляд на свою руку и едва заметно усмехнулся.

Пальцы ещё помнили, как под ними дёрнулось её дыхание. Не от страха. От сопротивления.

Она вошла туда, куда он не пускал никого. Увидела то, что должно было остаться под замком, и не дрогнула. Её бесстрашие раздражало сильнее чужой паники. В панике, по крайней мере, всегда есть порядок. А в Вейре порядка не было. В ней было то упрямое спокойствие, которое особенно хочется проверить на прочность.

Но занимала его не только она сама. Её рука, горячий эфир под кожей. Тот странный жар, который он почувствовал в первую встречу. За Вейрой следовало наблюдать внимательнее, чем за турбинами Вереста.

Стук в дверь оборвал мысль.

Лисандр взял лист с рисунком первым. Сложил вдвое, так, чтобы тёмный след ушёл внутрь, и убрал под полу плаща. Только после этого накрыл ладонью ближнюю карту и сдвинул её к краю стола. Потом быстро осмотрел комнату: плащи на крючках, жёлтый круг света на столешнице, ящик с бинтами. Ничего лишнего. Никаких следов, за которые мог зацепиться чужой взгляд.

— Входите.

Дверь отворилась. В проёме появился страж в тёмном плаще Башенной службы. Копьё он аккуратно прислонил у двери и остановился в двух шагах от стола. Лицо было молодое, уже подтянутое службой; у некоторых такое выражение появляется рано, будто стоять смирно их научили раньше, чем думать.

— Башенная служба, — сказал страж. — Осмотр по распоряжению сектора.

Лисандр убрал со лба прядь и посмотрел на него так, будто тот явился не с проверкой, а с жалобой на сырость в стенах.

— Сигналы в этом городе плодятся быстрее крыс, — сказал он. — Какой именно решил, что мы, обычные торговцы, его достойны?

Губы стража едва заметно сжались.

— Ваших людей видели у Нижнего храма, — ответил он. — Не на том пути, который значится в реестре.

Он выдержал паузу, глядя прямо на Лисандра.

— Так что отвечать придётся всерьёз.

Лисандр отодвинул стул и поднялся. Дерево скрипнуло по полу. Он встал не спеша, но стражу этого хватило, чтобы подбородок у него поднялся чуть выше.

— У Храма, я смотрю, теперь много свободного времени, — сказал Лисандр и подошёл ближе. — Что вам нужно?

— Журнал входов и выходов, — ответил страж. — За последние сутки.

Теперь он говорил медленнее, с явным усилием удерживая голос ровным.

— И если хоть одна отметка не сойдётся, возвращаться я буду уже не один.

Лисандр посмотрел на него внимательно.

Лампа стояла сбоку, и свет падал так, что одна половина его лица оставалась светлой, другая уходила в тень. В радужке на миг мелькнул золотой отблеск.

— Назовите ваш номер, — сказал он. — По списку.

Страж ответил слишком быстро:

— Восемьсот тридцать два. Двенадцатый сектор.

Лисандр кивнул.

— У Храма вы сегодня были?

Он шагнул ещё ближе. Между ними осталось так мало места, что стражу пришлось незаметно втянуть живот и расправить плечи. На шее, в узкой полоске кожи между воротом и плащом, проступили тонкие светлые жилки.

— Нет, — сказал он, и голос у него стал суше. — Передали через пост.

— Кто? — отчеканил Лисандр. — Назовите имя. Сейчас.

Страж нахмурился, словно прислушивался к боли где-то глубоко под костью.

— Курьер, — выдавил он. — Лица не вспомню.

Лисандр подошёл вплотную.

— Бумагу видели? — спросил он и провёл ладонью по плечу стражника. — Печать?

Под его рукой ткань плаща была холодной, а тело под ней — напряжённым.

— Нет, — ответил страж. — Сказали на словах.

Жилки на шее дрогнули сильнее.

Лисандр смотрел ему в лицо.

Страж всё ещё пытался держаться прямо, всё ещё стоял на ногах, всё ещё носил на груди жетон. Обычно этого металла им хватало, чтобы помнить, кто они.

— Вы не увидели здесь нарушений, — произнёс Лисандр медленно. — Вы вошли, убедились, что здесь тихо. И ушли.