Вейра смотрела на свои туфли, на край подола, на тень под ногами.

Обивка кресла тихо скрипнула, Лисандр подался вперёд.

— Я должен был быть там.

Вейра коротко усмехнулась, чувствуя, как жар поднимается к щекам.

— Хватит. Мы оба сглупили, — сказала она.

Лисандр на секунду прикрыл глаза, постучал пальцами по подлокотнику.

— Мне нужно, чтобы ты осталась жива.

Что-то коротко сжалось в груди. Она чуть подалась вперёд, наклонив плечи.

— Было бы неплохо.

Лампа над ними дрогнула и снова выровнялась.

Сейчас. Нужно сказать сейчас. Потом будет поздно. Бал, люди, музыка, чужие имена.

Вейра сжала ткань платья в ладонях.

— Лисандр, — голос вышел суше, чем она хотела. — Я тогда в зале насчёт тебя…

Он повернулся к ней сразу, будто всё это время ждал именно этих слов. Потом встал. Один шаг — и расстояние стало меньше. Ещё один — и за её спиной уже оказалась стена.

Он наклонился. Рука поднялась быстрее, чем она успела вздохнуть. Пальцы коснулись её губ, не давая возможности сказать хоть что-то.

Запах мыла и дорогой ткани опередил его выдох. Эфир рядом дрогнул — не всплеском, а плотной, сдержанной волной.

Вейра замерла. Не от страха. От того, как точно он остановил не её, а эти слова. Глаза у него потемнели до упрямого, сдержанного золота.

— Не бери это на себя, — сказал он тихо.

Лисандр убрал руку сам, но не отступил.

— Моё прошлое мы не трогаем, — он отвёл взгляд. — Не здесь. И не сегодня.

Слова легли как приговор себе, а не ей.

Вейра сильнее упёрлась лопатками в стену, глядя на напряжённую линию его челюсти. Всё, что она собиралась сказать — про труса, про пиратов, про догадки, — вдруг обожгло неловкостью.

— Ясно, — сказала она.

Лисандр ещё раз посмотрел на неё, проверяя, не пойдёт ли она дальше.

— Нам нужно дожить до утра. Остальное — потом.

Он отступил на шаг, возвращая ей воздух. Комната снова стала комнатой.

Вейра осталась на кровати, чувствуя на губах лёгкое тепло его ладони, а в висках болезненное желание: всё-таки узнать, чего он боится сильнее — правды или того, что кто-то её увидит. И тут же поднялась мысль, тяжелее: шагнуть туда сейчас было бы почти подлостью.

Платье становилось невыносимо тяжёлым. Каждый шов напоминал о чужих руках, которые застёгивали молнию, вымеряли длину, натягивали на неё эту роль. Хотелось вылезти из ткани и наконец дышать своей кожей.

Она провела ладонью по груди, по линии, которую на ней затянули чужие руки.

— Мне нужно переодеться, — пробормотала Вейра.

Лисандр кивнул.

— Я выйду.

— Не надо.

Он вскинул бровь.

— Просто отвернись, — сказала она и отвела взгляд, поправляя ладонью подол.

Лисандр повернул голову, оставив её на краю зрения.

Вейра поднялась. Ноги отозвались тяжестью.

Она сделала два шага к окну, так, чтобы его тень оставалась за спиной, и повернулась лицом к стене.

Пальцы нащупали молнию, потянули. Молния прошла пару сантиметров и встала, зацепившись за подкладку.

Вейра выдохнула, дёрнула ещё раз. По лопаткам побежали горячие мурашки. Платье не отпускало.

Вейра попробовала поддеть молнию снизу, согнулась, вытянула руку назад. Плечо отозвалось тупой болью. Хотелось сорвать эту чёртову ткань одним движением. Из горла вырвался негромкий, слишком чистый для такой тишины звук.

Лампа над головой вычертила на стене её силуэт — тесное платье, поднятая рука, зажатая спина.

— Всё нормально? — послышался голос Лисандра.

— Да.

Она закрыла глаза. Молния не двинулась.

«Я справлюсь сама» поднялось к языку и обожгло его. Вейра только сильнее стиснула зубы. Она стояла лицом к стене, чувствуя затылком то, как близко он молчит за спиной.

Выдохнула.

— Лис—

Голос дрогнул.

— Лисандр.

— Да, — откликнулся он сразу.

Вейра не обернулась, смотрела в стену: на тонкую трещину в штукатурке, на тень от собственного плеча, на квадрат голубого света, медленно ползущий по полу.

— Молния встала, — пробормотала она.

Холодный язычок металла упирался в подушечки пальцев даже сквозь перчатки.

Он выпрямился в кресле, поставил ладони на подлокотники и поднялся.

— Я помогу.

Вейра продолжала смотреть в стену. С каждым его шагом кожа под лопатками натягивалась всё сильнее.

Лисандр остановился почти вплотную. От него пахло мылом и мятой, въевшейся в ткань так, будто запах уже принадлежал не одежде, а коже.

— Это ты с платьями не ладишь или оно попалось с характером? — спросил он ниже обычного.

— Носила, — ответила она. — Только не такие.

Тепло, поднимавшееся к ушам, только злило.

— Значит, виновата ткань, — тихо сказал Лисандр. — Повернись ещё.

Она послушалась. Плечо ушло вперёд, корпус чуть развернулся, взгляд снова упал в стену.

Рука Лисандра вошла не в поле зрения, а в поле кожи. Сначала подошло тепло, потом лёгкий вес пальцев на ткани у основания молнии. Он чуть сместил руку, нащупывая язычок.

— Если станет неприятно — скажи.

— Уже было, — сорвалось у неё.

Его пальцы застыли.

— Я про платье, — добавила Вейра.

— Я понял, — сказал Лисандр.

Молния пошла вниз без рывка. Тонкая струя воздуха проникла под ткань, остудила разогретую кожу. Внутри на миг отпустило — и тут же собралось снова: по мере того как платье отходило, тело всё труднее держало неподвижность.

Лисандр довёл молнию до середины и почти незаметно замедлил движение. В плотной тишине слышались только два дыхания: её — сбитое, и его — редкое и ровное.

Пальцы раздвинули края ткани, освобождая плечи. Вейра знала, где на спине начинается линия, на которой взгляд всегда задерживался дольше, чем она могла вынести.

— Ещё немного, — сказал Лисандр.

Молния пошла ниже, ткань отступила. Тень на стене изменилась: открытое плечо, линия шеи, полуобнажённая лопатка.

Когда верх платья разошёлся достаточно, шрам вышел на свет.

Перед глазами Лисандра проступила неровная, уплотнённая полоса кожи, чуть темнее остального тона, с грубыми, рваными краями. Она тянулась от поясницы к середине спины и доходила до правого плеча.

Гул города за стеклом будто отступил. Вейра не видела его лица, но чувствовала взгляд вдоль рубца, по краям, обратно к началу.

Она мысленно приготовилась к знакомому движению: шаг вперёд, вжаться спиной в стену, закрыть шрам руками. Но не двинулась. Его пальцы на ткани лишь чуть сильнее сжались, удерживая платье, а не её.

— Вейра.

От его голоса живот стянуло так резко, что ей захотелось выпрямиться и спрятать спину сразу.

— Кто это сделал? — спросил Лисандр.

Горло пересохло. Она сглотнула.

— Это было давно, — сказала Вейра слишком быстро.

Его дыхание стало тяжелее.

— Не похоже на «давно», — произнёс он.

— Давно — не значит, что прошло, — усмехнулась она.

Его ладонь чуть сдвинулась. Пальцы с осторожностью коснулись кожи рядом с рубцом — не самого шрама, а границы, где он кончался. Тело сперва напряглось, а потом, через секунду, против воли стало мягче под этой осторожностью.

Вторая рука поднялась к плечу. Лисандр потянул ткань ниже, полностью освобождая лопатки. Платье шуршало, сдаваясь, собираясь складками у него в руках. Воздух коснулся шрама целиком, от начала до конца. Вейра слегка повернула голову и задержала дыхание.

Сбоку, из-под манжеты, показалась полоска чернил на его коже. Чёрные линии тянулись вверх по предплечью. Вейра ещё немного повернула голову, не меняя позы. Этого хватило, чтобы увидеть ещё фрагмент рисунка, уходящего к локтю.

Она отстранилась первой, нащупала край лифа и подтянула ткань, закрывая спину. Материя скользнула по его пальцам и оборвала контакт.

— Спасибо, — выдохнула Вейра.

Он кивнул, довёл молнию до конца и, сделав полшага назад, развернулся к окну. Платье стало рыхлым, бесформенным. Вейра, придерживая его на груди, прошла к стулу, где лежала пижама. В висках стучало одно: держать спину прямо, не дрожать.