— Вейра, теперь ты. Лисандр, помоги ей.

Лисандр до этого держался на привычной дистанции, не касаясь Вейры. Тёмный костюм сидел безупречно; дороговизна чувствовалась не в деталях, а в том, как ткань лежала по плечам. Воротник рубашки слегка царапал шею, но он будто не замечал. Белая шляпа лежала на голове слишком правильно — как знак, который он не выбирал, но уже носил без возражений.

Он перевёл взгляд на Вейру.

Платье не садилось на неё как надо. Синяя мягкая ткань, линия талии, к которой тело не хотело привыкать, аккуратный вырез, открывавший плечи ровно настолько, чтобы это мешало каждую секунду. Длинный рукав закрывал левую руку до самых пальцев. Под белой перчаткой шевельнулась эфирная аномалия.

Она уже носила когда-то вещи, в которых надо было всё время помнить про спину, шею, шаг. Тело вспомнило это раньше головы, будто его снова заставили стоять смирно и делать вид, что удобно. Дело дрянь.

— Вейра, руку, — прошептала Мира. — Сделай личико попроще.

Вейра посмотрела на свою правую ладонь. Пальцы чуть свело. Снова придётся стоять ровно и держать рот закрытым.

Она помедлила. Потом шагнула ближе, коснулась его рукава. Под гладкой, прохладной тканью угадывалось сухое тепло.

Её губы дрогнули в желании сказать хоть что-то, что не успела вчера, но Лисандр даже не посмотрел на неё. Только дыхание у плеча осталось таким же ровным, будто той ссоры не было вовсе. Потом он поднял руку. Медленно, без рывка и суеты, положил ладонь ей на талию, чуть выше ремня платья.

По телу сразу прошёл короткий горячий толчок. Плечо дёрнулось, мышцы спины свело. Ткань, кожа, чужая ладонь — всё оказалось слишком близко, будто её снова поставили туда, где ей оставалось только стоять смирно. Сегодня, из-за печати Миры, эфир молчал тише обычного, и эта тишина только сильнее открывала пустоту.

— Вот так, — сказал Лисандр. — Ближе.

— Удобно устроился, — хрипло отозвалась Вейра.

Сбоку коротко фыркнул Маркус. Он шёл с Виктором на полшага позади. На Викторе был тёмно-синий костюм с подчёркнутыми плечами, строгий и точный; на Маркусе — похожий чёрный, но сидевший так, будто на него натянули нарядный длинный мешок.

— Если честно, это лучшая миссия за всё время, — пробормотал Маркус вполголоса. — Нарядиться в перья и тянуть лыбу ради еды.

Виктор бросил на него быстрый взгляд.

— Ещё одна такая шутка, Маркус, и Гюнтер займётся тобой как подпорченным мясом.

Маркус только дёрнул углом рта.

Имя Гюнтера просквозило между ними холодком из подземелий. Там, внизу, их сигнала ждала другая команда, и каждый шаг по мрамору напоминал об этом.

Проезд перед крыльцом сузился, людей вокруг стало больше. На ступенях охранники принимали приглашения. На их мундирах тусклым металлом была вышита птица дома Сайлера.

— Помни, — Мира чуть сильнее прижалась к Николасу, — ты — торговец эфирным оборудованием. Тебе скучно, ты устал от чужих праздников.

— Прямо про меня, — негромко ответил он. — Особенно часть про усталость.

Очередь двигалась размеренно, без толчков. Когда подошла их очередь, охранник протянул руку.

Мира первой вложила в его пальцы приглашение. Охранник скользнул взглядом по Мире, по Николасу, задержался на том, как плотно она к нему прижимается, и поднял глаза к списку.

— Элейн Кардис, Арден Валмер, — размеренно произнёс он. — Чёрный зал, восточное крыло, двадцать седьмой номер. Добро пожаловать.

Плечо Николаса едва заметно дёрнулось, когда вместо его имени прозвучало чужое. Но спина осталась ровной, и они с Мирой пошли дальше.

Следующими шагнули вперёд Лисандр и Вейра. Охранник принял их приглашение с той же ленцой, но, когда заметил знак, всё-таки поднял глаза.

— Карен Тальрин, Алина Вельдер, — отчётливо произнёс он. — Центральное крыло, одиннадцатый номер. Особые гости.

Пока они проходили мимо, Лисандр чуть сильнее прижал её к себе. Вейра стиснула зубы.

Последними подошли Виктор и Маркус. Их приглашение приняли без паузы.

Толпа перед дверями двигалась слишком ровно. Меха шуршали, стекло тихо звенело, шаги дробили мрамор на одинаковые удары. Вейра шла почти вплотную к Лисандру. Чувствовала тепло его плеча через ткань, слышала, как позади Маркус иногда сбивается с шага. Всё здесь было выверено до тошноты, и от этой правильности хотелось что-нибудь разрушить к чертям.

У самых дверей стояла рамка: узкий металлический проём с тонким синим кольцом сканера. Вейра вдохнула — и только тогда её накрыла мысль, от которой по спине побежали мелкие, злые мурашки.

У неё не было оружия.

Ни эфира в привычном объёме, ни клинков. Только тонкая ткань перчаток и браслет на запястье, который едва ощутимо щекотал кожу. Тело сразу вспомнило эту почти постыдную пустоту. Так, наверное, чувствует себя рука, если просыпается среди ночи и не находит привычного ножа рядом.

Вейра бросила взгляд на профиль Лисандра. Он стоял спокойно, руки держал за спиной, смотрел вперёд, туда, где охранник механически сверял список гостей с вечером. Его спокойствие не успокаивало. Наоборот: рядом с ним её собственная настороженность казалась почти голой.

Рамка загудела, принимая их шаг. Синий свет скользнул по материи, по коже, по стеклу. Под перчаткой пальцы Вейры сжались. Аномалия в руке ответила тихим, терпеливым шевелением.

Она наклонилась к Лисандру так, чтобы слышал только он, а не охрана и не стены.

— Мы… без оружия?

Лисандр повернул голову. Его взгляд на секунду скользнул по её лицу.

— Не совсем.

И снова смотрел вперёд.

Пауза легла между ними короткой тенью.

— Есть. У Виктора.

Он едва заметным кивком обозначил Виктора. Тот стоял метрах в двух, улыбаясь проходящим людям. Только рукав плаща тянул вниз чуть сильнее, чем должен, и сапоги сидели по голени слишком плотной линией.

— Как?

Лисандр наклонился к ней ближе.

— Печати Миры гасят эфир. Оружие складное. Руками нас не тронут, мы же особые гости.

Он скользнул взглядом по охранникам.

— Улыбнись и иди.

Только после этих слов она заметила: Виктор прошёл через рамку с опущенным взглядом, чуть неуверенным шагом, и сканер молчал. Никакой вспышки, никакого звука. Никто даже не поднял головы.

Маркус проскользнул следом, нервно поправляя ворот. Мира шла впереди, смеялась где нужно, наклоняла голову под каждый чужой взгляд. Николас рядом оглядывал зал.

Пустота в руках чуть отступила. И от этого стало ещё досаднее.

— Ладно, — сказала Вейра, выпрямляясь. Шов платья снова царапнул вдоль спины. — Веди, кавалер.

Лисандр задержал на ней взгляд.

— Держи спину прямо.

Она едва заметно усмехнулась.

Шаг вперёд, к рамке. Синий свет лениво скользнул по ткани, стеклу, коже. Сердце дёрнулось так некстати, что захотелось выругаться. Их пропустили внутрь, сигнала не прозвучало. Вейра была безоружна среди людей, умевших прятать зубы под кашемиром.

Дом встретил их ударом света.

Холл был высоким; потолок терялся в пересечениях балок. Оттуда свисали люстры, похожие на застывшие грозы. Свет от них был тёплым, золотистым, но только с виду: он не грел, а лишь выставлял роскошь напоказ. Вейра невольно сощурилась. В блеске мраморного пола отражались ноги, подолы платьев.

Запахи лежали слоями: духи, вино, примесь масла и металла.

Гости стояли группами. Одни разыгрывали приветствия — поцелуями, наклонами голов, звоном бокалов. Другие двигались мимо, обходя центр по слишком правильным траекториям. От этой выученной гладкости сразу свело челюсть.

— Голова болит, — сказала Вейра вполголоса. — От их света уже глаза сводит.

— На это и рассчитано, — отозвался Лисандр. — Смотри мимо.

Он всё ещё держал её за талию. В этом шуме, свечении, плотности людей его жест перестал быть однозначным. Всё ещё чужой, но рука была на месте, и тело цеплялось за неё раньше, чем она успевала себе это запретить.

Мира мелькала впереди силуэтом, уверенно рассекающим толпу. Она смеялась, кивала, отвечала коротко тем, кто пытался её остановить. Николас рядом держался так, будто ему и правда заплатили за то, чтобы он здесь стоял и молчал.