Я смотрел, как Рикардо уходит, на ходу подзывая кошек, подбирая с улицы мелкий мусор и перекидываясь парой слов со всеми встречными.

Я закурил еще одну сигарету и уставился на неаполитанский горизонт. На Arena Flegrea шёл концерт, и оранжевое зарево над зданием делало город похожим на пылающий в огне.

Sicario.

Убийца.

А что, звучит чертовски красиво.

Что бы сказал старый Рикардо, увидев меня сейчас — лежащим здесь в рясе? Но Рикардо умер много лет назад, оставив кафе племяннику. Иногда я думал о том, какой могла бы стать моя жизнь, если бы тогда я принял его предложение.

Я закурил еще одну сигарету и уставился на крест.

Полагаю, я никогда не узнаю.

По вторникам частью моей реабилитационной программы была работа в офисе учреждения. Конечно, мне не доверяли ничего важного, но всё равно было приятно заниматься чем-то более интеллектуально стимулирующим, чем крафт-бумага и палочки от мороженого.

Пока я возилась с бумагами, две уборщицы мыли пол за стойкой регистрации.

— А ты видела этого мужчину? — одна из них лихорадочно перекрестилась. — Ни один служитель Божий не должен быть таким соблазнительным. Это грех.

— Да, я тоже его видела. Molto bello, и правда. Но я слышала, что он немного странный... Отец Бенедикт его не любит.

— Правда? Почему?

— Не знаю, но, кажется, он решает, позволить ли отцу Варгасу приехать с ежемесячным визитом на следующей неделе.

— А почему бы и нет? Отец Варгас — путеводная звезда этого места. «Святой Обители» повезло, что такой влиятельный человек проявляет к ней интерес.

— Но ты же знаешь, что были угрозы; теперь у него есть телохранитель. Это всё политика. В местной церкви о Варгасе больше не говорят... Был какой-то скандал.

Они отошли, и я сделала глубокий, успокаивающий вдох.

Отец Варгас. Я могла презирать Павла и ненавидеть отца Бенедикта, но отец Варгас? У меня не находилось слов, чтобы описать, насколько я ненавидела этого человека.

Мира, обещаю. Я доберусь до него. Я достану его ради тебя. Я не сбегу отсюда, пока этого не сделаю.

Я смахнула слезы. Любая мысль о Мире вызывала их. Я сосредоточилась на бумагах, которые мне дали. Счета на оптовые поставки продуктов. В основном мука и овсяные хлопья. Правление, или кто бы ни управлял «Святой Обителью», определенно было фанатом глютена, это уж точно. Вверху счетов всегда стояло одно и то же название компании.

Centrium Group.

Кем бы они ни были, именно они оплачивали еду, отопление и электричество в учреждении. Я добилась смены в этом офисе только ради того, чтобы выяснить это. Тот разговор между нечестивой троицей в ночь, когда умерла Мира, навсегда остался у меня в сердце. Я могла забывать его, когда была послушной пациенткой и принимала таблетки, но в конце концов всегда вспоминала. Кто-то наживался на этом месте, и кто-то оплачивал счета. Были ли они одним и тем же лицом? Пока я не разберусь в этом, я буду приходить на свою смену и копаться в секретах «Святой Обители». Не то чтобы это хоть немного продвинуло меня вперед. Я застряла здесь. Я не могла сбежать, и никто не собирался меня забирать. У меня были провалы в памяти, и иногда, когда не удавалось пропустить прием лекарств, я могла целыми неделями не иметь ни одной ясной мысли. Я приходила в себя и выясняла, что прошел месяц.

В последнее время мне всё чаще казалось, что я обречена провести здесь всю жизнь — забывать, пытаться вернуть утраченные воспоминания, искать выход… и снова понимать, что выбраться не могу. Я не знала, как разорвать этот круг.

Centrium Group… Это они продавали органы? Это они торговали младенцами?

— Эй, bella. — На краю стойки регистрации появился Алонсо, санитар.

Я быстро улыбнулась ему. Алонсо был одним из немногих, кому я мог доверять в этом месте. Он не был ни монахом, ни священником. Просто местный парень: достаточно крепкий, чтобы силой впихивать в людей лекарства, и достаточно молчаливый, чтобы держать язык за зубами. Но при этом он не был социопатом, а это уже давало ему преимущество перед остальными мужчинами в «Святой Обители». О настоящем предназначении этого места он ничего не знал.

— Привет.

— Как прошел вчерашний день? — спросил он, приподняв бровь. Напоминая мне, что оказал услугу.

Я кивнула.

— Спасибо.

— А зачем тебе вообще понадобилось включать пожарную сигнализацию? Просто не терпелось выбраться на снег?

— Обожаю свежий воздух, что тут скажешь? — Я одарила его обаятельной улыбкой. Когда я была достаточно ясно мыслящей, я просила Алонсо включать сигнализацию во время моих сеансов с Бенедиктом. Единственным человеком, которого я видела каждый день и от которого получала лекарства, был Бенедикт. Остальные по утрам просто выстраивались в очередь за бумажным стаканчиком с таблетками. Но не я. Мне не доверяли.

Он достал телефон и коснулся экрана. У меня чесались пальцы забрать его, но смысла не было. Вначале я миллион раз крала телефоны и звонила по единственному номеру, который могла вспомнить с того утра, когда Варгас был в операционной, но так и не давала вызову пройти. Каждый раз, когда я связывалась с ней, я подвергала ее опасности. Я также отклоняла ее запросы на посещение. Я не могла видеть ее сидящей напротив меня и не сойти окончательно с ума.

— Что случилось? Лаэль доставляет проблемы?

Алонсо вздохнул.

— Она хочет украшения на день рождения, а у меня нет идей. Хочешь взглянуть?

— Конечно, но не говори ей, что его выбрала другая женщина. Это всё испортит, — быстро добавила я.

Мы вместе пролистали сайт магазина, и я указала на несколько красивых вещиц для его девушки. На секунду я почти смогла это представить. Свидание, настоящий ресторан в городе. Подарок, который ты надеваешь сращу после того, как его вручили. Дорога домой по улице с кафе, столиками на тротуаре, людьми, которые смеются и разговаривают с друзьями.

Простая, ничем не примечательная жизнь.

То, что я принимала как должное, пока не попала сюда.

То, что я поклялась никогда больше не принимать как должное.

Если мне когда-нибудь представится такой шанс...

В тот день после обеда у меня была терапия с отцом Бенедиктом и, конечно же, прием лекарств. Я не планировала их принимать. Я уже готовилась их спрятать. Я научилась довольно ловко держать их под языком, а Бенедикт не всегда проверял. Если мне удастся не принять их сегодня, то это будет третий день без них. Прошло немало времени с тех пор, как я дотягивала до третьего дня.

Я последовала за сестрой Верой в кабинет Бенедикта как раз в тот момент, когда дверь открылась и появился он сам.

Лицо его было бледным, казалось, он вспотел.

— Входите, входите, — заискивающе сказал он.

Я вошла в кабинет и сразу заметила Люцифера, сидящего на одном из стульев перед заваленным бумагами столом Бенедикта.

Моя рука поднялась раньше, чем я успела что-то сделать, и я испуганно перекрестилась. Уголок рта Массимо дернулся в озадаченной ухмылке.

Бенедикт резко выпрямился и издал короткий писк. Мы все обернулись и уставились на него.

— Прошу прощения, сестра, отец, — сказал он, тяжело дыша. — Мне немного нехорошо. Я оставлю пациентку в надежных руках отца Лучиано, так как мне нужно уладить кое-какие личные дела.

То, как он ковылял прочь, сжимая ягодицы, давало понять, что его личные дела связаны с туалетом.

Сестра Вера казалась немного взволнованной, пропуская меня дальше в кабинет.

— Ах, да, что ж, отец Лучиано, как приятно встретить вас снова, — сказала она, сияя при виде черного дьявола, сидящего в другом конце комнаты.

Черт, сестра Вера запала на нового священника, — хихикнул голос у меня в голове. Она была довольно тихой со вчерашнего дня.

— Тш-ш, — сказала я, прежде чем смогла себя остановить.