Я пробрался на чердак с удачно расположенным окном, откуда хорошо просматривался фасад здания. Поднеся к глазу оптический прицел снайперской винтовки, я стал наблюдать за людьми, которые входили и выходили из здания, вынося коробки из кабинета Варгаса.

Болгарская мафия?

Очевиднее некуда: эти парни с тем же успехом могли носить на шеях бейджи с указанием своей принадлежности к «семье». Сразу было видно, что эти люди опасны. Двигались совсем не как офисный планктон какой-нибудь корпорации. Значит, Варгас служил ширмой для торговли людьми. Вполне логичный вывод. Он обеспечивал «Святой Обители» налет респектабельности и церковные связи, которые обычно не подвергались сомнению. Стоит какому-нибудь благотворительному проекту оказаться под крылом Церкви, и он почти автоматически ускользает от пристального внимания. Именно поэтому «Святая Обитель» столько времени действовала у всех на виду. А у мафиозной семьи вполне могли найтись связи в местной полиции, чтобы никто не начал копать слишком глубоко. Особенно если речь шла о ком-то вроде Катарины, которая знала слишком много.

Главный вопрос в другом: почему ее не убили? Она явно сидела у них как кость в горле. В этой истории крылось двойное дно, и внутреннее чутье подсказывало, что даже сама девушка не знает всей правды.

Рассказывать Катарине о матери я не стал. Честно говоря, это было бы жестоко. Ей и без того хватало боли. Новость о смерти человека, ради которого она столько вынесла, могла окончательно ее сломать. Она узнает правду потом, когда окажется на свободе, в безопасности, и все ее демоны будут повержены.

Я об этом позабочусь.

Подкатил еще один автомобиль в сопровождении мотоциклов. Сам директор? Лучше не отсвечивать, учитывая, что план держался на том, чтобы Павел и Бенедикт не представили меня боссу. Они считали, что я прислан болгарами следить за ними. Именно это и входило в задачу убитого мной Кристофа. Прикрытие могло треснуть в любой момент. Неуязвимостью я не отличался. В конце концов, я и так здесь засиделся. План был простым: зайти, убить Варгаса, выйти и больше никогда не переступать этот порог. Никто бы и опомниться не успел, чтобы задавать лишние вопросы.

Но из-за Катарины я всё еще торчал в Обители, рискуя быть раскрытым.

Я не сводил прицела с директора. Сейчас было бы так легко нажать на спуск. Один выстрел, и он мёртв. Возможно, вместе с ним рухнула бы и вся мафиозная структура, стоявшая за ним, а «Святую Обитель» наконец закрыли бы. А до главарей я добрался бы позже. Навестил бы Павла и Бенедикта у них дома, когда они уже решили бы, что опасность миновала…

Однако я понятия не имел, как устроена иерархия в Centrium Group или в курирующей их семье. Вдруг у босса подрастал амбициозный сынок, только и ждущий возможности перехватить бразды правления. Ясно одно: смерть директора немедленно погрузит лечебницу и всех пациентов в хаос. В этой суматохе нас с Катариной могло раскидать по разным сторонам. А такого риска я себе позволить не мог.

Я взял на себя смелость растолочь таблетки, которые ежедневно должен был скармливать Катарине, и подсыпать их в запасы вина, хранящиеся в личной столовой Бенедикта и Павла. После смерти Варгаса они стали слишком усердно причащаться кровью Христовой, так что с дозировкой я, возможно, немного переборщил. Будет крайне любопытно взглянуть на эффект, учитывая, что Катарину этой дрянью пичкали годами.

Мой собственный забавный эксперимент. Пожалуй, в науке действительно есть нечто захватывающее. В остальном оставалось только ждать. Выжидать идеального момента, чтобы прикончить Павла и Бенедикта. Ждать, пока свершится месть Катарины, чтобы забрать ее из этого проклятого места. Ждать информации о Centrium Group. Ждать информации о матери.

Одно сплошное ожидание.

Кабинет Варгаса очистили. Какие улики скрывались в этих коробках? Как же мне хотелось в них покопаться. Подробности об их жертвах? Записи о пациентках, которые «умерли» при родах, и чьи дети родились «мертвыми»?

Руки так и чесались до них добраться, но я была бессильна. Вместо этого оставалось лишь смотреть, как они выносят эти бесценные коробки на улицу.

— Что думаешь? — спросила Татьяна. Девочка снова рисовала. Новый день — новый пейзаж.

Татьяна родилась здесь, в «Святой Обители». Алонсо как-то размышлял вслух, что она, должно быть, дочь кого-то из здешнего начальства... потому что других детей тут не было.

Сама эта мысль наводила ужас. Это означало, что власть имущие в «Святой Обители» действительно считали местную обстановку подходящей для воспитания собственного тайного внебрачного ребенка. Рассеянно гадая, чьей дочерью она могла бы быть, я смотрела, как девочка хмурится над рисунком, в глубокой сосредоточенности сдвинув брови.

Дочь Бенедикта? Может, Павла? Она могла быть и дочерью Варгаса, но об этом думать не хотелось — ведь это значило бы, что прямо сейчас Татьяна сидит рядом с убийцей своего отца.

Но когда Массимо сделает свое дело, разве это не будет правдой в любом случае?

И то верно. Будь моя воля, все трое влиятельных мужчин «Святой Обители» вскоре были бы мертвы. И я не могла заставить себя грустить по этому поводу. Татьяна и все остальные молодые женщины будут в большей безопасности, когда эти люди исчезнут с лица земли.

Я посмотрела на часы и поняла, что пора идти на сеанс к Бенедикту. Я не видела его уже несколько дней. Павел то и дело мелькал по всей лечебнице, причём выглядел с каждым днём всё хуже. А вот Бенедикт словно сквозь землю провалился. Я решила пойти сама, пока сестра Вера не явилась напомнить мне об этом.

Я побрела к кабинету Бенедикта, но резко остановилась, заметив в коридоре толпу мужчин в черных костюмах.

Не успела я попятиться, как дверь кабинета распахнулась.

— Клянусь, мы всё контролируем. Тестирование идет просто отлично.

— Ты какой-то дёрганый, Бенедикт. Возьми себя в руки. Если собираешься взять на себя обязанности Михаила, пора собраться и начать соображать как следует.

Лицо Бенедикта пошло пятнами: местами багровое, местами болезненно-бледное. Выглядел он отвратительно. Даже хуже Павла, а это уже о многом говорило.

— Как продвигается работа с новой сывороткой? — Директор был здесь. Как он тогда назвался? Сергей, точно.

— Очень хорошо, я на последней стадии тестирования.

Сергей вздохнул.

— И всё же... ты отстаешь по всем остальным показателям, не думай, что я этого не заметил. Теперь, когда у вас нехватка кадров, разве всё не станет только хуже?

— У нас есть отец Лучиано, чтобы взять на себя часть работы... — произнес Бенедикт Сергею, прежде чем тот обернулся и увидел меня.

Дерьмо. Бенедикт собирался рассказать Сергею о Массимо?

Останови его, сейчас же!

Голос в голове молчал уже довольно долго. Из-за ее внезапного крика я бросилась к беседующим мужчинам. Я не совсем понимала, почему помочь Массимо скрыть свое присутствие здесь казалось жизненно важным, но внезапно ничто не имело большего значения. Он не вдавался в подробности своего прикрытия, но можно было догадаться, что он не хотел, чтобы слухи о нем расползались.

— Директор, — позвала я, кое-как обретя голос.

Все головы в коридоре — Бенедикт и пятеро или около того охранников — повернулись ко мне.

Я вдруг запнулась. Черт, что мне сказать?

Но директор Сергей смотрел на меня, забыв о разговоре с Бенедиктом, и это было единственным, что имело значение.

Подойдя к ним, я сбавила шаг.

— Я... здравствуйте. Не знаю, помните ли вы меня, — выпалила я.

Сергей медленно кивнул.

— Мисс Дмитрова. Катарина, верно?

— Да, — подтвердила я.

— Чем могу помочь, дитя?

— Я-я просто хотела поздороваться, — выдавила я из себя. Что за бред?

Бенедикт просверлил меня взглядом, а по лицу Сергея скользнуло оценивающее выражение, пока он меня разглядывал.