Блядь, это было как возвращение домой после войны. Мое тело говорило с ней. Вспомни меня, моя маленькая бродяжка. Вспомни нас. Вспомни всё, чем мы были и чем ещё станем.

А потом Катарина осознала, что делает, и её зубы сомкнулись на моей губе. Она укусила, сильно. Должен отдать ей должное, драться она умела не хуже бродяжки, которой я её ласково называл. Рот наполнился кровью. Хорошая девочка. Нам, бродягам, нужно уметь постоять за себя.

Она отпрянула. Её бледную кожу пятнала моя кровь, стекая по подбородку.

Это было чертовски возбуждающе.

Я хотел носить на себе следы её зубов. Её царапины были почётными отметинами после тяжёлой битвы, которую я выиграл. Я хотел, чтобы все это видели.

— Кто ты такой? — прошептала она, и на этот раз это прозвучало скорее как мольба, чем как требование. Ее глаза взывали ко мне, умоляя вернуть в ее мир хоть какой-то смысл.

Обхватив ее лицо ладонями, я прижал мизинцы к мягкой, уязвимой коже на шее, наслаждаясь тем, как ее пульс бьется о мои пальцы.

— Я тот, кто тебя любит. Тот, кто будет оберегать тебя, даже от тебя самой. Даже тогда, когда ты этого не захочешь.

И я снова поцеловал ее; просто не мог сдержаться. Слезы скатились по ее щекам и попали нам на губы. Соль и медь смешались, когда я протолкнул язык ей в рот, и Катарина тихо застонала. Когда она качнулась ко мне, растратив все силы и запал для борьбы, я отстранился. Она внимательно смотрела на меня, ее сияющие глаза обрамляли влажные, слипшиеся ресницы.

— Прости. Прости меня, маленькая бродяжка... Я бы хотел сказать, что поступил бы иначе, но, честно говоря, вряд ли. Не думаю, что в мире есть хоть что-то, на что я не пошел бы, чтобы удержать тебя. — Я заправил прядь волос ей за ухо и снова взял ее лицо в ладони. — Я убью ради тебя. Я умру ради тебя. Всё остальное — просто детали.

Она протяжно вздохнула.

— Ты абсолютный маньяк.

— О, он в курсе, — вставил Витторио, стоя рядом и наблюдая за нами с усмешкой.

Маленькая ручка потянула меня за штанину, и я опустил взгляд. Татьяна улыбалась мне снизу вверх.

— Тук-тук, — произнесла она.

— Кто там?

— Крошка По, — пробормотала девочка.

Я присел перед ней на корточки.

— По что?

— Пойдем домой? Мне страшно.

— Ох, милая, всё будет хорошо. Теперь ты в безопасности, — мягко сказал Витторио.

Он был человеком, созданным для того, чтобы дарить утешение. Я — нет. Никогда таким не был, с руками, запятнанными кровью, и чёрной душой. И всё же именно ко мне Татьяна прижалась своим маленьким тельцем. Я раскрыл объятия, и она шагнула в них. Что-то хрупкое и слишком большое, чтобы удержать, шевельнулось у меня в груди. Я поймал взгляд Катарины. Она внимательно наблюдала за мной, скрывая свои мысли. Чёрт, как же я по ней скучал. Я больше никогда не хотел с ней расставаться. Я хотел большой дом, наполненный звуком её смеха. Хотел наполнить его маленькими девочками, похожими на неё, чтобы они озаряли мир своим светом, а я мог беречь их и любить.

Я медленно выпрямился, и Татьяна подошла к Витторио.

— Отвези их в таунхаус. Ждите там меня и Элио. Мы дождёмся возвращения Сергея.

— Нет, — отрезала Катарина.

— Нет? — повторил я и повернулся к ней, вопросительно приподняв бровь.

— Я сказала нет, — заявила она и скрестила руки на груди. — Даже не надейся.

Прежде чем я успел возразить, она ткнула пальцем мне в грудь.

— И если ты сейчас собираешься выдать очередную чушь про то, что должен держать меня в безопасности и не посвящать в происходящее, то я уже сказала нет. Сергей — мой отец. Это касается меня напрямую. Я остаюсь. Ты не будешь указывать мне, что делать. Не будешь меня контролировать и принимать решения за меня.

Я долго смотрел на нее: моя потребность уберечь ее воевала с глубинным пониманием того, что ей это было необходимо. Ей нужно было, чтобы я показал, что умею слушать. Что способен ее понять. Несмотря на то что все инстинкты внутри меня вопили об отказе, я кивнул.

— Хорошо. Витторио, уведи Татьяну отсюда. Мы с Элио и Катариной закончим здесь сами.

— Да ты влип по уши, — с весельем пробормотал Элио мне на ухо. — Никогда не думал, что доживу до такого дня.

— Заткнись, — бросил я, беря Катарину за руку.

— Как бы мне ни нравилось наблюдать, как тебя ставят на место, вынужден прервать этот увлекательный процесс. Сергей вернулся домой.

— Наконец-то, — отозвался я, чувствуя, как предвкушение огнём разливается по венам.

Катарина огляделась по сторонам, явно пытаясь понять, с кем я разговариваю.

Я усмехнулся ей.

— Сегодня голоса в голове слышу я. Пошли, маленькая бродяжка. Пора познакомить меня с папочкой.

Мы вошли через черный ход.

— Держись позади меня, ангел, — скомандовал Массимо, заслоняя меня собой. В черной камуфляжной форме, увешанный оружием, он представлял собой пугающее зрелище.

Кивнув, я отступила, а затем последовала за ним. Он потянулся назад и, схватив мою руку, прижал ее к спине своего бронежилета.

— Держись крепче, чтобы мы не потерялись. Второго раза я не вынесу.

Мы двинулись по коридору; впереди Массимо продолжал расчищать нам путь выстрелами. По обе стороны прохода лежали тела людей Сергея.

В воздухе стоял запах дыма и крови. Повара в панике выскочили из кухни и бросились к заднему выходу. В основном женщины. Массимо даже не посмотрел в их сторону, когда мы проходили мимо. Добравшись до холла, мы присели. Массимо указал на стол.

— Жди меня там, — твёрдо приказал он, выдёргивая чеку из какого-то оружия.

Он был в своей стихии. Он не боялся, и каким-то образом не боялась и я. Возможно, впервые в жизни я чувствовала, что нахожусь именно там, где должна быть.

Я кивнула и по его сигналу рванула к столу.

Массимо бросил предмет в холл, и пространство заволокло дымом. Натянув маску, он бесстрашно шагнул вперед. Я видела далеко не всё, но смогла различить, как он передвигается и укладывает людей, только что вошедших через парадную дверь. Этого было достаточно, чтобы понять: никто не выживет, если Массимо того не захочет. Машина для убийств в человеческом обличье.

Наконец всё стихло.

— Сергей? Думаю, пришло время нам познакомиться, — окликнул Массимо.

Воцарилась та особая тишина, которая бывает, когда кто-то отчаянно старается не шуметь.

— Я новый муж твоей дочери. Прошу прощения, что не попросил благословения на брак, просто мне глубоко похуй на твое мнение, — продолжил Массимо провокационным тоном.

Послышался шорох, а затем в дыму мелькнула вспышка.

— Ублюдок! Думаешь, можешь просто так жениться на моей дочери? — проревел Сергей; его голос охрип от дыма.

Еще одна вспышка. Сергей стрелял в Массимо? Нет. Нет, только не это. Он не мог умереть.

— Где моя дочь? Говори немедленно, или ты труп. — Сергей звучал так уверенно. Неужели Массимо был у него на мушке?

— Стой! — крикнула я и поднялась. — Не трогай его.

— Катарина, — рявкнул Сергей. — Иди сюда.

Массимо молчал. Он ранен? Я побрела вслепую, пока жесткая рука не сомкнулась на моем предплечье. Из дыма вынырнуло лицо Сергея.

— Что ты натворила? — он едва ли не плюнул мне в лицо, а затем потащил вверх по лестнице.

Я отчаянно высматривала Массимо на нижнем этаже, но всё было слишком сильно скрыто дымом, чтобы хоть что-то разглядеть.

— Вот именно поэтому тебя и нужно было держать в «Святой Обители», пока ты не станешь достаточно взрослой для брака. С тех самых пор, как твоя мать пришла ко мне и сообщила, что у меня есть дочь, которой исполнилось восемнадцать, ты стала для меня одной сплошной головной болью. Поднимайся.

Он дернул еще сильнее, и я упала на одно колено прямо на ступеньки. Блядь, как же больно. Но бывало и хуже. Я потянула руку назад, сопротивляясь.