Маргони нахмурился, и мое истончившееся терпение лопнуло.

— Послушайте, детектив, я ценю ваше рвение, оно впечатляет, но вам стоит обратить внимание на реальные проблемы. Например, почему подобное учреждение так долго функционировало прямо здесь, в Турине? Почему его не проверяли раньше?

— Оно зарегистрировано как частная клиника, — резонно заметил Маргони.

— Частная клиника, которая, похоже, не приносит дохода, а пациенты почти ничего не платят за пребывание? Ага, звучит исключительно законно.

Маргони вздохнул.

— Вы хоть представляете, как нам не хватает людей в городе? Если на учреждение не поступает жалоб, с чего бы нам совать туда нос?

— Не просите меня оправдывать вашу некомпетентность. А теперь, если вы закончили просить меня делать вашу работу за вас, мне пора.

Маргони покачал головой.

— Не думаю.

— Вы предъявляете мне обвинение?

— Годами в «Святой Обители» ничего не происходило, а потом появляетесь вы, и руководство либо исчезает, либо гибнет.

— Насколько мне известно, один трагически покончил с собой — возможно, из-за того пиздеца, который они там творили, и это напугало двоих других. Они сбежали, испугавшись ответственности за свои преступления.

Я закинул руки за голову и потянулся. Комната для допросов в небольшом участке, куда привез меня Маргони, не отличалась комфортом.

— Как-то слишком удобно, — произнес Маргони.

— Конечно, сейчас удобство вам не по вкусу, а вот десятилетиями закрывать глаза было в самый раз, — пробормотал я и укоризненно цокнул языком. — Как вам не стыдно, детектив.

Он прищурился.

— Причастны вы к смерти, исчезновениям и пожару или нет, вы всё равно находились там, выдавая себя за священнослужителя, чтобы одурачить пациентов. У нас к такому относятся серьезно.

— Так предъявите мне обвинение, — бросил я ему вызов. Мне нужно было, блядь, убираться отсюда, и чем скорее меня выпустят из этой комнаты или куда-нибудь переведут, тем быстрее я смогу сбежать.

— Я не обязан ничего вам предъявлять, пока вы находитесь под стражей до двадцати четырех часов. — Он отодвинулся от стола и встал. — Так что увидимся по истечении этого времени. Дайте знать, если захотите поговорить.

— Маргони! А как же телефонный звонок?! — крикнул я ему вслед. Внутри закипали гнев и бессилие.

Мне нужно было уйти и найти Катарину прямо сейчас. Каждая прошедшая минута означала, что она находится с Блэквудом. Почему она уехала с ним? Что он сделал, чтобы вынудить ее?

Темная, невиданная доселе ярость захлестнула меня, пока я сидел и варился в ней. Я найду свою маленькую бродяжку и убью каждого, кто к ней прикоснулся. Убью всех, кто когда-либо пугал ее или заставлял плакать. Убью всех, кто косо на нее посмотрел. Убью каждого причастного к «Святой Обители». Для меня они уже мертвы.

Мысль о том, что они уже могли причинить ей боль, пульсировала на задворках сознания, но сейчас я не мог позволить себе встретиться с ней лицом к лицу. Умение раскладывать всё по полкам — вот благодаря чему я выживал так долго. Любое дерьмо отправлялось в коробку, чтобы вспоминать о нем только тогда, когда это необходимо. Именно так я справлялся со всем, что видел и делал. Одна коробка для того, что я обнаружил в школе в разрушенной войной стране. Другая — для сослуживца, умирающего у меня на руках с оторванными миной ногами и сжимающего фотографию беременной жены. Еще одна — для последних минут жизни всех целей, которых я убил по контрактам. И еще одна — для леденящего страха, закипающего внутри при мысли о том, что я уже не смог защитить единственного человека, который мне дорог.

Нет. Эта мысль отправилась в дальний ящик, крышку которого я намертво захлопнул. Сейчас у меня не было времени тратить силы на подобные переживания.

Сначала я найду Катарину и сделаю так, чтобы она была в безопасности. Навсегда…

А потом они заплатят. Каждый из них.

Люси ушла в сопровождении Нины. Я побродила по роскошному гостиничному люксу, попыталась посмотреть телевизор и в итоге просто села у окна, глядя на город.

За время моего отсутствия он не сильно изменился, но в то же время выглядел совершенно иначе.

Я столько всего пропустила. Три года. Три года жизни, потерянные в «Святой Обители». Казалось, это кошмар, от которого невозможно проснуться. Три года прошли в полусне, грезах, смятении; а в моменты прояснения сознания приходилось выполнять приказы, ходить по струнке перед монстрами. Внутри зияла пустота. Внутри кипела злость. Меня переполняли все доступные эмоции одновременно.

До сих пор с трудом укладывалось в голове, что Варгас, Бенедикт и Павел мертвы. Это казалось невозможным. В моем сознании они стали настолько огромными и непобедимыми, что факт их реальной гибели — причем прямо на моих глазах — всё еще требовал осмысления.

Может быть, однажды я проснусь и поверю в это. Пока же на такое не приходилось даже надеяться. Всего за несколько коротких недель в моей жизни появился Массимо и полностью ее изменил.

Массимо. Сердце забилось чаще при мысли о нем. Он где-то там, в городе. Ищет меня? Хотелось бы верить.

А если нет? Что, если он считает свою работу выполненной? Что, если он ранен? Он же бросился в огонь ради Татьяны. Злой. Смелый... Вовсе не такой безнадежный, каким себя считал. От одной лишь мысли, что он может лежать неопознанным в какой-нибудь больнице...

Эту мысль было невыносимо даже допускать. Он должен прийти за мной... должен. Наша сделка не завершена. По крайней мере, моя часть уговора еще не выполнена. Отдать ему все свои первые разы. Он хотел гораздо большего, чем я думала.

Оставалось лишь надеяться, что он меня выследит. Всё между нами казалось незавершенным. Встреча с ним ощущалась как начало, а не как конец.

Всё утро мысли возвращались к нему бесконечным циклом. Где он, что делает? Ранен ли? Нашел ли Татьяну? С ней всё в порядке?

Примерно в обед в дверь позвонили.

Я вскочила на ноги, в груди заколотилась надежда. Неужели он?

Бросившись к двери, я прильнула к глазку.

В коридоре стоял доктор Блэквуд.

Я попятилась, внезапно почувствовав тошноту. О боже, он меня нашел? Зачем? Почему просто не оставит в покое?

Глядя на дверь, я попыталась восстановить дыхание. Надо, блядь, успокоиться. Я внутри, а он снаружи. Заперто. Ему до меня не добраться, если не впустить его. К сожалению, новая охрана, которую организовала невестка Люси, еще не появилась. Я была одна.

И всё же ничего страшного. Он не сможет войти. Так я твердила себе. Дверь заперта. Пыталась успокоить расшатанные нервы.

Затем в конце коридора появился человек с тележкой.

Блэквуд повернулся к нему, указывая на дверь. Сверкнул каким-то бейджем на шее. Утверждал, что пришел проверить пациентку? Паренек с тележкой из обслуживания номеров казался растерянным. Он оглядел коридор. Блэквуд нетерпеливо посмотрел на часы, всем своим видом показывая, что спешит на осмотр.

Я отступила от двери. Он проникнет внутрь, так или иначе. Я просто знала это.

Оставаться здесь нельзя.

Я пробежала по люксу, натянула кроссовки и вытащила из шкафа тяжелое кремовое зимнее пальто. Буду должна Люси.

Снаружи была терраса, примыкающая к соседней. Выглядело это не слишком надежно с точки зрения безопасности, и телохранительница Люси была от этого не в восторге. Но, возможно, руководство отеля считало, что постояльцы таких роскошных элитных номеров не станут красться и обворовывать друг друга.

Как бы то ни было, прямо сейчас я была за это благодарна.

Я вышла на террасу. Снег прекратился, но было по-прежнему очень холодно. Ноги слегка скользили по покрытым льдом каменным плитам. Закрыв французские двери, я направилась к металлической перегородке между двумя люксами.

Соседний номер казался пустым. На террасе не было ничего, что указывало бы на присутствие другого гостя. Придется рискнуть.