Мой загадочный ответ ни капли ее не успокоил.

— И что же?

Мы поженились. Ну, технически это было не совсем так, признался я сам себе. Это я на ней женился. И в ту же секунду решил: сообщать ей об этом, пока она в смятении и дезориентирована — отвратительная идея.

— Поговорим об этом позже. Сначала нужно проверить, как ты. — Я приложил ладонь к ее лбу, прежде чем она успела отшатнуться.

— Что ты делаешь? — Она казалась возмущенной тем, что я к ней прикоснулся.

— Проверяю, нет ли у тебя жара. Твои щеки подозрительно розовые, маленькая бродяжка, если только это не реакция на что-то другое... — Я скользнул по ней взглядом, впитывая каждую деталь.

Она опустила глаза на мое тело; намек был предельно ясен.

Её взгляд зацепился за мой член — толстый и твёрдый в моих трусах — и метнулся обратно к моему лицу, а щёки вспыхнули еще сильнее. Да, я был чертовски возбуждён от вида Катарины в моём доме, её запаха в моей постели, осознания того, что мы женаты. В конце концов, я просто мужчина… и ее присутствие здесь влияло на меня сильнее, чем я ожидал.

— У меня нет жара, я просто... чувствую растерянность, — призналась она и отвела взгляд.

Я кивнул.

— Этого следовало ожидать. Тебя накачали каким-то препаратом. Чем-то сильным. Но можешь не переживать: тебя осмотрел врач, и сейчас всё в порядке. Когда будут готовы результаты, мы узнаем больше о том, что именно тебе дали.

— Кто мог меня накачать? — спросила она и тут же прищурилась. — Это был ты?

Подозрительность этого вопроса и её ледяное бесстрашие, с которым она задала его, стоя безоружной и беззащитной, наедине со мной в запертой комнате, заставили меня усмехнуться. Вот она, мой ангел мщения со стальным стержнем и сияющими крыльями, спрятанный прямо под поверхностью. Что бы ни творили с ней монстры в «Святой Обители», сломать ее они так и не смогли.

Она была несокрушима.

— Зачем мне тебя чем-то накачивать, micetta? — спросил я. — Ты и так здесь. В моей власти.

Я всё-таки проиграл борьбу с желанием прикоснуться к ней и ограничился тем, что убрал с её лица прядь волос. На солнце они сияли, словно жидкое золото.

Она вздернула подбородок, отказываясь поддаваться страху.

— Чтобы я молчала?

Я ухмыльнулся.

— Но мне так нравится, когда ты кричишь мое имя.

Её глаза расширились. Она отвернулась от меня, стараясь увеличить расстояние между нами и сохранить самообладание. Затем подняла взгляд на роспись, занимавшую целую стену.

— Это Аид и Персефона. Их первая встреча. Когда я купил это место, роспись была в ужасном состоянии, но я решил её восстановить, а не закрашивать. Любовная история на все времена.

— Ужасная история, — ровным голосом сказала она и бросила на меня сердитый взгляд. — Он её похитил.

— Он её любил.

— Из-за того, что он её забрал, на мир обрушился голод.

Я лишь пожал плечами.

— Это была заслуга её матери. И вообще, с какой стати Аида должно было волновать, что происходит с миром, если рядом с ним была она?

Она покачала головой.

— Если ты находишь Аида близким по духу... то тебя уже не спасти.

— Мне не нужно спасение, ангел. У меня есть ты.

— Ангел? — повторила она, склонив голову набок. Она пробовала слово на вкус, словно вспоминая, что ее уже так называли.

На бесконечное мгновение жар и воспоминания столкнулись. Я видел, как она начинает вспоминать меня, как наркотик наконец отпускает, когда стук в дверь разбил этот драгоценный момент вдребезги.

— Масс, хочешь завтракать?

— Cazzo, Паоло, ты всегда появляешься в самый неподходящий момент! Заходи, — раздраженно крикнул я ему.

Катарина метнулась к кровати и почти полностью спряталась за бархатной портьерой.

Дверь открылась, и вошел Паоло; он с любопытством высматривал следы женщины, которую я так неожиданно привел домой. Я не приводил женщин в свой дом. Я вообще, как правило, никуда их не приводил. Отношения, даже связи на одну ночь, были отвлекающим фактором, которого я не позволял себе уже много лет.

Увидев ее, Паоло расплылся в улыбке.

— Мисс Дмитрова. — Он держал серебряный поднос, на котором позвякивал чайный сервиз, достойный королевы Англии.

Миссис Лучиано. Я проигнорировал темный, собственнический рык внутри.

— Не желаете чаю? Я не знал, как вы предпочитаете: со сливками, молоком, сахаром, лимоном... вариантов бесконечное множество, — затараторил он.

Я уже собирался выставить его вон, когда Катарина сделала неуверенный шаг в его сторону; плечи немного расслабились. Значит, старина Паоло помогает ей почувствовать себя спокойнее? Тогда пусть остается.

— Паоло, позаботься о Катарине, предоставь всё, что она захочет или в чем будет нуждаться. Я ухожу. Скоро вернусь. — Я многозначительно кивнул своему эконому.

Хоть я и создавал видимость непринужденности, Паоло получил строгие инструкции: не выпускать Катарину из комнаты и держать дверь запертой. Нельзя позволить ей сбежать до того, как она вспомнит себя, и меня.

Я бросил последний взгляд на свою украденную невесту. На ангела, которого планировал держать во тьме рядом с собой. Даже видя ее, стоящую в лучах великолепного утреннего солнца на фоне картины с Персефоной, я не мог заставить себя об этом пожалеть.

Я оставил свою новоиспеченную жену в покое, пока она молча смотрела мне вслед.

Паоло, добрый старик с морщинистым лицом и идеальным чаем, наполнил мою чашку в десятый раз.

— Но я просто не понимаю, почему нахожусь здесь, — искренне произнесла я.

Тот лишь с полным пониманием кивнул.

— Мне нужно домой. Дом мамы находится рядом с Каворетто, если знаете этот район.

Паоло покачал головой:

— Не слишком знаком с теми местами.

— И всё же она будет волноваться, — произнесла я. Слова звучали как неоспоримая правда, даже несмотря на зияющие пропасти в памяти.

— Массимо о вас позаботится, Катарина. Обещаю, — ответил Паоло.

Я сползла глубже в кресло у камина, разочарованная его уклончивым тоном.

Значит, помогать старик не собирался, а я была не из тех, кто станет ломать пожилому человеку шейку бедра в попытках вырваться на свободу. К тому же интуиция подсказывала, что Паоло способен дать отпор куда лучше, чем кажется. Пусть и в возрасте, он оставался крепким и проворным. В его узловатых пальцах чувствовалась нешуточная сила. А я была просто собой. Слабой, как и всегда.

Я сделала глоток чая, наслаждаясь тем, как теплая янтарная жидкость скользит по горлу, принося внутреннее успокоение.

День за окном посерел, но здесь, в доме, полумрак лишь усиливал теплую, интимную атмосферу. Было приятно ощущать, как огонь согревает бок. Кресло казалось бархатным и невероятно мягким. Стоило закрыть глаза, и я бы проспала целую неделю, но позволить себе этого не могла...

Потому что понятия не имела, где нахожусь и как сюда попала. Здравый смысл подсказывал, что я должна паниковать куда сильнее, но какая-то часть меня уже просто смирилась.

Как ни прискорбно, к чувству смятения я инстинктивно привыкла.

К тому же, в этом месте ощущалось что-то до боли знакомое. Не дом, не Паоло и не вид из окна — что-то другое. Запах? Странно было бы к такому привыкнуть. Мужчина, рядом с которым я проснулась?

Да. Он. В нем было что-то знакомое. Ниточка, за которую я не могла перестать тянуть, пытаясь распутать узлы памяти. Он казался ключом ко всему этому. И пусть этот мужчина подавлял и пугал, я не боялась его по-настоящему.

Я прошлась по комнате, разглядывая богатую старинную мебель.

— Массимо отреставрировал весь дом, буквально вытащил его с того света. Не дал ему кануть в небытие. Иногда люди даже просят сдать его в аренду или снять здесь сериал! — усмехнулся Паоло.

— Полагаю, он не соглашается?

— Массимо — человек закрытый. Самый скрытный из всех, кого я когда-либо встречал. Вы не дождетесь, чтобы он открыл двери своего дома первому встречному. На самом деле, вы первая женщина, которую он сюда привел.