— Пожалуйста, Массимо, — взмолилась я с таким достоинством, на какое только была способна. Я впервые назвала его по имени. — Ты нужен мне.

Его рука переместилась к моей челюсти и твердо обхватила подбородок.

— Мне нравится, как звучит мое имя на твоих губах. Скажи еще раз. Скажи, что я тебе нужен, — приказал он.

Его голос стал ниже, и по мне пробежала дрожь напряжения. Его нога, зажатая между моих, толкнулась вперед, и я почувствовала его. Длинную, твердую линию, прижавшуюся к моему бедру. Может, я и была девственницей, но не была дурой. У него стояк, и это его член упирался в меня.

— Ты нужен мне, Массимо, — прошептала я. — Никто не сможет мне помочь, кроме тебя.

Его глаза закрылись на долю секунды, словно он смаковал мои слова, а затем резко открылись с обновленной сосредоточенностью.

— Убийство двух человек обойдётся недёшево, — сказал он. — Такие услуги дорого стоят.

— Я отдам тебе всё, что лежит в сейфе. Там целое состояние. Оно всё твое, — поклялась я.

— Я заберу содержимое сейфа… и не только. Есть ещё кое-что, чего я хочу от тебя, Катарина.

— Что? — спросила я, внезапно чувствуя себя не в своей тарелке. Я слишком остро ощущала его близость.

Он по-прежнему удерживал мой подбородок между большим и указательным пальцами. Лёгким движением заставил меня опустить голову так, что перед глазами осталось только его лицо.

— Тебя. Я хочу тебя. Вот моя цена.

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать его слова. Он воспользовался этим моментом замешательства, и, прежде чем я успела пошевелиться, нож был вырван у меня из рук. Он покрутил его между пальцами, а затем приставил к моему горлу, когда я попыталась сесть.

Я замерла, снова в ужасе.

Значит, он всё-таки хочет твою душу.

— Но он же сказал, что она ему не нужна, — мягко поспорила я с голосом.

Массимо выглядел заинтригованным.

— Твой ангел разговаривает с тобой? Что она говорит?

Моя челюсть сжалась.

— Она говорит, что тебе всё-таки нужна моя душа.

Он цокнул языком.

— Твоя душа мне не нужна. Там, куда я отправлюсь, она мне не понадобится, но ты меня заинтриговала. Оставь душу себе, я возьму твой разум и тело... добровольно отданные.

— Почему? — вырвалось у меня.

Он склонил голову набок.

— Неужели ты правда не понимаешь? Неужели настолько наивна?

Я покачала головой.

— Не настолько. Я понимаю, о чем ты, но я имею в виду, почему именно я? Я... сумасшедшая. Я... Я три года не стриглась, — выпалила я.

Длинные волосы были лишь верхушкой айсберга. Я добровольно не смотрелась в зеркало уже несколько лет, но была уверена, что не дотягиваю до тех женщин, которые могли бы заинтересовать такого мужчину, как Массимо. Он был красив, силен, богат, харизматичен. В этом не было никакого смысла.

— Ты... Ты уникальна, Катарина, а я люблю эксклюзивные вещи. Ты заинтересовала меня.

Как экспонат в кунсткамере. Он хочет переспать с чудачкой. На этот раз я не стала отвечать голосу.

— Кроме того, желаниям не нужны причины, micetta. Оно просто возникает. А я хочу тебя, и точка. Я хочу стать для тебя первым во всём.

От этих слов по телу разлился странный, тревожный жар. Первым во всём.

— Если мы заключим эту сделку, ты убьёшь Павла и Бенедикта. И не убьёшь меня, когда всё закончится.

— С чего бы мне это делать, если ты мой клиент? — с усмешкой ответил Массимо

Казалось, теперь он наслаждается процессом: планирует убийство двух мужчин и возможность стать моим первым во всём. Я даже подумать об этих словах не могла без того, чтобы кожа не начала гореть.

— Я твой свидетель, — напомнила я. Мне нужно было убедиться, что рядом с этим мужчиной я в безопасности.

Он кивнул.

— А я теперь твой. Мы стали страховкой друг для друга.

Я лихорадочно пыталась найти хоть один изъян в его предложении.

— Тебе нужно ознакомиться с полными условиями сделки, или мы договорились? — сухо спросил Массимо, явно забавляясь.

— Когда заключаешь сделку с дьяволом, нужно тщательно проверять детали, — заметила я.

Он усмехнулся.

— Проверь... обязательно проверь, потому что я намерен забрать всё, что мне причитается. До последнего мелочи.

Затем он наклонил голову и шокировал меня, лизнув щеку от челюсти до самого виска. Я вздрогнула, почувствовав влажный след на пылающей коже. В этом жесте было что-то первобытное. Животное. Древнее.

Его губы скользнули по чувствительной плоти.

— Каждый. Чертов. Дюйм.

Он взял меня за подбородок и повернул лицом к себе, удерживая с пугающей лёгкостью.

Затем накрыл мои губы своими, едва касаясь. По телу будто пробежал разряд, и в то же время этого оказалось недостаточно. Я судорожно вдохнула, и в тот же миг его язык скользнул мне в рот, легко коснувшись моего. Не совсем поцелуй.

Дегустация.

В глубине его горла зародилось слабое рычание, словно ему было трудно отстраниться. Словно зверь внутри не хотел этого делать.

— Соглашайся, Катарина. Дай мне слово и скрепи сделку со своим дьяволом.

Я медленно кивнула, осознавая всю тяжесть того, на что соглашаюсь. Я собиралась убить двоих человек. Я заказывала их смерть. Никто не заслуживал этого больше, чем они, но от осознания всё равно становилось не по себе.

— Мне нужны твои слова. Я должен услышать, что ты согласна, — сказал Массимо и выжидающе посмотрел на меня.

Я прочистила горло, а потом заговорила.

— Я принимаю твои условия. Мне нужна твоя помощь, одна я не справлюсь. Ты мне нужен, поэтому я согласна.

— Хорошая девочка, — прошептал он, а затем снова шокировал меня. Всё ещё сжимая нож, он поднёс мою руку к своей шее. Тонкая полоска крови, которую я оставила, никуда не исчезла. Он размазал её большим пальцем, а затем коснулся им моих губ.

— Сделки с дьяволом скрепляют кровью, — произнёс он, не сводя взгляда с алой полосы на моих губах.

Я застыла, заворожённая его действиями. Когда мои губы стали влажными от его крови, он запустил испачканные пальцы мне в волосы и потянул голову назад, безжалостно открывая мой рот для своего.

Он сократил расстояние между нами и поцеловал меня. Нет, не просто поцеловал. Он впился в меня. Укусил меня за губу, до крови, и я ахнула. Затем его поцелуй стал нежнее, он проник языком мне в рот, лаская его о мой. Это было соблазнительно и порочно. Казалось, сама тьма проникает под кожу… и мне нравилось.

Это было кощунственно. Это было идеально. Наша кровь смешалась, скрепляя договор.

К чему бы это ни привело.

Сделка была заключена.

На следующий день утренний гимн поднял меня с кровати в привычное время. В коридорах стояла тишина, ни одной монахини не было видно. Обычно они присматривали за столовой во время завтрака, но сегодня утром без них творился настоящий бедлам.

Я села с Татьяной. Она ела хлопья и играла с маленькой куклой из кукурузных листьев, которую мы сделали вместе. Двигаться было тяжело. Ребра переливались всеми оттенками фиолетового и темно-синего.

Доктор Блэквуд прошел через зал с измученным видом. Я заметила Алонсо, но у него едва нашлась секунда, чтобы помахать мне, прежде чем он умчался прочь.

Я резко вскочила, но тут же вспомнила о состоянии своего живота. Ой. Я рухнула обратно на стул, и Татьяна с любопытством посмотрела на меня.

— Куда ты?

— Просто хотела поговорить с другом, — пробормотала я.

Она повернулась и посмотрела в удаляющуюся спину Алонсо. Девочка казалась встревоженной. Все пациенты были такими. Персонал, может, и не объявлял, что что-то не так, но напряжение висело в воздухе.

— Тук-тук, — произнесла Татьяна через мгновение.

Я заставила себя улыбнуться ей.

— Кто там?

— Вой, — серьезно ответила она.

— Чей вой?

Она закусила губу, переведя взгляд на доктора Блэквуда, который теперь направлялся к нам.