Его руки легли на пояс моих спортивных штанов. А в следующее мгновение он уже стягивал их вниз. Вместе с трусиками. Его ладони скользнули по моим бёдрам, оставляя за собой обжигающий след.

Я намокла от одного лишь воспоминания о том, что произошло, когда он прикасался ко мне там в прошлый раз. Он посасывал мои соски, опуская пальцы к щелочке. Ввел один палец чуть внутрь, а затем принялся обводить клитор большим. Я бессовестно металась под ним, возбужденная как никогда прежде. Ужасы прошлой ночи отступали шаг за шагом, стираемые этими новыми чувствами. Новые воспоминания заменяли плохие.

Затем Массимо сдвинулся ниже. Моя футболка так и осталась задранной, а груди распухли и покраснели от его ласк. Горячее дыхание коснулось низа живота, и я напряглась, осознав его цель.

— Что ты делаешь? — в панике спросила я.

— Пробую тебя на вкус. Забираю свой очередной первый раз. — Он усмехнулся в мой живот, опустил голову к киске и вдохнул полной грудью. — Тот самый сладкий аромат. Из-за которого я, блядь, потерял голову.

— Подожди... я не принимала душ. Я... тебе не обязательно... — залепетала я.

Он порочно усмехнулся.

— Думаешь, меня волнует, что ты не была в душе? Я хочу, чтобы ты пахла собой, а не дешёвым мылом. Я хочу чувствовать твой вкус, а не химию. Твой запах сводит меня с ума. — Он поднял лицо, чтобы посмотреть на меня, впиваясь в меня глазами. — Возьми на себя ответственность за безумие, которое ты вызвала, и облегчи мои страдания.

Затем он наклонился и лизнул меня. Его язык был горячим, влажным и чертовски сильным. Он провёл им по моей щели, скользя по влажным складкам, нащупывая мой клитор, а затем опустился и проник внутрь меня. Я вскрикнула, и одна его рука скользнула вверх, прикрывая мне рот.

— Тш-ш, ангел. Никто не должен слышать, как ты кончаешь, кроме меня. Этот звук принадлежит только мне. Поняла?

После этих слов Массимо снова вернулся к моему клитору, проводя по нему кончиком языка, пока я поднималась всё выше и выше. Его другая рука скользнула к моему входу. Он смочил пальцы в моих соках и затем осторожно ввёл один внутрь. Я чуть не согнулась пополам — это было слишком хорошо.

— Нам нужно растянуть тебя, помнишь? Мы должны быть усердными и работать над этим каждый день... без пропусков домашнего задания.

Его палец проник глубже, и он добавил второй. Я выгнулась, тая в его руках. Он безжалостно ласкал мой клитор языком, одновременно трахая меня пальцами. Я была настолько мокрой, что чувствовала влагу на внутренней стороне бёдер и на постели подо мной. Я обхватила ногами его плечи, удерживая его лицо на месте, и он усмехнулся, продолжая вылизывать меня.

Я была бесстыдной. Похоть, в которой меня так долго обвиняли, наконец овладела мной. Но она была направлена на одного-единственного человека. Только на Массимо. Я никогда не испытывала такого влечения, как к нему. То, что было между нами, выходило за рамки обычного. Даже в своей неопытности я понимала это. Воздух между нами был заряжен электричеством.

Когда я кончила, у меня посыпались искры из глаз. Прекрасные кристальные вспышки, взрывающиеся под веками. Я всё еще пульсировала от жара и удовольствия, когда он осторожно вытащил пальцы и встал. Резко наклонившись, поднял мои трусики с пола и выпрямился, потянувшись рукой к члену. Это было завораживающее зрелище. Я видела их немало во время этих дурацких сеансов с Павлом, но никогда — такого. Он был впечатляющим: пугающе большим и толстым. Массимо провёл рукой по стволу, нависая надо мной. Неужели он собирался кончить на меня? Я наблюдала с восторженным вниманием и любопытством. Он задвигал рукой быстрее и поднес мои трусики к лицу, глубоко вдыхая.

— Блядь, ничто не пахнет так, как ты, и никогда не будет, — прорычал он.

Его бедра задвигались быстрее; он убрал белье от лица и накинул ластовицу на головку члена как раз в тот момент, когда начал кончать. Из его груди вырвался низкий, грубый стон, а бедра судорожно дернулись. Он излился в мои трусики, поймав каждую каплю спермы в ткань.

Я потеряла счет времени, глядя, как он теряет над собой контроль. На мгновение с него слетела привычная маска очаровательного безразличия. Он был просто собой. Издав долгий вздох, Массимо опустил руки; мои трусики всё еще были зажаты в одной из них.

— Черт, рядом с тобой я чувствую себя так, словно мне снова шестнадцать, — признался он и окинул меня взглядом с ног до головы. — Мой член определенно заново перерождается при виде тебя, маленькая бродяжка. Я никогда не был так готов трахаться, как с тобой. В любое время, в любом месте — я готов.

— Ну, так почему бы нам этого не сделать? — поинтересовалась я, разглядывая его член. В размерах он почти не уменьшился. Несмотря на то, что я заключила самую скандальную сделку в своей жизни, я всё еще оставалась чертовой девственницей.

Я облизала губы, и Массимо застонал.

— Потому что я не стану забирать все твои первые разы разом. Я хочу забирать их один, блядь, за другим... медленно. И ты не будешь меня торопить, — предупредил он. — Как бы сильно тебе ни хотелось, чтобы тебя как следует трахнули.

Его ухмылка говорила о том, что он просто дразнит меня, поэтому я закатила глаза и отвела взгляд.

— В любом случае, что теперь? — спросила я. На его шее поблёскивала серебряная цепочка. Обычно она была скрыта под одеждой. Длинная цепь с плоскими металлическими жетонами. Армейские жетоны? Я так много о нём не знала. Но сейчас было не время об этом думать. Я заставила себя сосредоточиться на его ответе.

— Я убью Павла. Чем раньше, тем лучше. Как только они обнаружат пропажу Бенедикта, события здесь развернутся стремительно. Начнется хаос. — Губ Массимо коснулась легкая усмешка.

— Почему мне кажется, что ты ждешь этого с нетерпением?

— В хаосе я процветаю. Двое мертвы. Остался один. — Затем он поднял руку, в которой всё еще держал мои пропитанные спермой трусики.

— А теперь надень их, как хорошая девочка, и я провожу тебя в твою комнату.

— Надеть их? — воскликнула я, потрясенная этой идеей, но заинтригованная. Почему эта мысль казалась такой возбуждающей?

Он кивнул.

— Зачем?

— Чтобы ты пахла мной, ангел. Чтобы не забывала, кто твой партнер.

— Как будто я могла бы тебя забыть, — пробормотала я, снова закатив глаза.

— Хм, я и впрямь незабываем, не так ли? — поддразнил Массимо и помог мне подняться на ноги.

Я густо покраснела, когда он протянул мне белье; щеки горели и слегка саднили.

— Но, — добавил он, — не настолько незабываемый, как ты.

Массимо отвел меня в палату пораньше, пока никто не заметил моего отсутствия. В лечебнице остался лишь необходимый минимум персонала. Очевидно, нечестивая троица опасалась лишних глаз. Чувствовала угрозу, пусть и не понимала, откуда она исходит.

Провалившись в тяжелый сон, я проснулась, когда полуденное солнце уже вовсю светило в окно. Желудок болезненно заурчал. Блядь. Почему будильник не зазвонил?

Поднявшись с кровати, я потянулась. Тело отозвалось тянущей болью там, где раньше не болело. В некоторых местах до сих пор ощущалось покалывание после сегодняшнего утра. Кожа будто всё еще помнила прикосновения его губ. А тело — каково это, кончать от его пальцев и языка.

Я рухнула обратно на постель; мысли путались, растворяясь в этом сладком воспоминании.

Выходит, секс и впрямь стоил всей этой шумихи. Неудивительно, что люди так на нем помешаны. Ладонь скользнула вниз по телу, огладила грудь и, спустившись ниже, замерла между бедер.

Тело обдало жаром от одной лишь мысли, что ткань трусиков до сих пор хранит сперму Массимо. Это неправильно. Грех. Моя бедная мать в обморок бы рухнула, узнав, что ее дочь извивается на кровати и трогает себя, думая о мужчине, который кончил ей в белье, а потом заставил его надеть, чтобы она весь день пахла им.