Всё и так было зря. Она поверила советам чужаков, а не родной дочери. Единственный человек в мире, которому я доверяла, добровольно держал меня здесь и игнорировал мои мольбы.

Моя единственная семья.

Никогда еще я не была так одинока.

— Здравствуйте, миссис Дмитрова, — произнес теплый голос.

Мать обернулась.

Рядом стояла Мира с огромным животом и широкой улыбкой на юном лице. Она была моей подругой, единственной, кем я обзавелась в «Святой Обители». Забеременев в шестнадцать, она попала в лечебницу, чтобы получить помощь в трудной жизненной ситуации, что бы это ни значило. У нее не было семьи, и до того, как оказаться здесь, она жила на улице.

— Ах, Мира, тебе, наверное, уже скоро рожать. — Мать явно обрадовалась смене темы.

Мира кивнула.

— На этой неделе.

— На этой неделе! Боже мой.

Они беззаботно болтали, пока я изо всех сил старалась не уснуть.

Прошел еще один приемный день, а мать так ничего и не сделала, чтобы мне помочь.

Еще один день, когда меня оставили гнить здесь в одиночестве.

Проснись. Ты нужна ей.

Я резко проснулась. Действие успокоительного наконец прошло, и контроль над телом вернулся. Обычно после воскресной дозы сон длился до самого утра, но, возможно, начала вырабатываться толерантность.

Лежа в постели, я гадала, что же меня разбудило, помимо голоса в голове. А потом услышала.

Вот он, далекий звук.

Крик.

Встав, я нащупала в темноте путь к двери. Она поддалась, и я выскочила в коридор. По ночам нас обычно не запирали, учитывая, что под сильными препаратами такие пациенты спали как убитые.

Мира. Я побежала к лазарету. Это точно Мира и ребенок. Откуда взялась такая уверенность — неизвестно, я просто знала, и всё. Нужно было проверить. Не хотелось, чтобы в такой страшный момент подруга оставалась одна.

В лазарете не оказалось толпы врачей, как ожидалось. На самом деле, там царила тишина. Сбавив шаг, я осторожнее пошла через темные палаты. Впереди, под дверью операционной, виднелась полоска света. В лечебнице работал крошечный штат медиков под руководством доктора Блэквуда — моего лечащего врача еще до попадания сюда. Наступила мертвая тишина, и по моей спине поползло напряжение. Почему Мира больше не кричит? Упала в обморок? Потеряла сознание?

Я подкралась ближе, и в этот момент тишину разорвал крик. Плач младенца. Такой резкий и неуместный во мраке. Я подобралась еще ближе, пытаясь хоть что-то разглядеть.

Ребенок всё плакал, а затем в дверях показалась сестра в монашеском одеянии — она поспешно выкатила небольшую тележку с младенцем, укутанным в одеяла. Меня она не заметила.

Мира.

Снова повернувшись к операционной, я успела заметить на полу кровь — темно-красную на фоне белой, старой плитки.

Я шагнула вперёд, но голос Варгаса остановил меня.

— Вызывайте бригаду по забору. Она молодая, материал хороший. Свежий.

— Она ещё дышит, — раздался голос Павла.

— Без реанимационных мер это ненадолго. Мог бы проявить чуть больше аккуратности при кесаревом, Павел. Понятно, почему тебя лишили лицензии. Как бы то ни было, по частям она стоит больше, чем живьем. Но кровь собери. Не дай ей испортиться. Остальное заберет бригада, когда приедет. За почки и глаза можно выручить кругленькую сумму.

О чем они говорят?

Словно в трансе, я прошла через распашные двери операционной, забыв о необходимости прятаться, забыв обо всем, кроме только что услышанных слов. Внутри находились трое мужчин, все в медицинской форме. Варгас, Павел и третий — Бенедикт. Священник, отвечающий за лекарства в «Святой Обители». Дико было видеть их без сутан.

— Катарина! — рявкнул Бенедикт и бросил быстрый взгляд на Варгаса.

— Что вы делаете? — спросила я, переводя взгляд на Миру.

На столе она казалась такой маленькой и хрупкой, а ее живот... Я едва не потеряла сознание, опасно покачнувшись и привалившись к стене.

— Вызовите скорую, — прохрипела я. — Быстрее!

— Нет. — Голос Варгаса хлестнул, как кнут. — Никакой скорой. Девушка, к сожалению, скончалась, как и ее ребенок.

Я покачала головой, мысли лихорадочно путались.

— Ребенок был жив. Я видела, — заикаясь, произнесла я. — Слышала, как он плачет.

— Тебе показалось, Катарина. — За спиной возник Павел. Он подкрался сзади, пока я стояла, оцепенев от ужаса.

В шею вонзилась игла, и я не отрывала взгляда от полуоткрытых глаз Миры, пока мир не погрузился во тьму.

Утром я проснулась от звука колокола, раздающегося из громкоговорителя в палате. Резко подскочила, и к горлу тут же подкатила тошнота. В голове стучало, всё тело покрылось потом. Безумно озираясь по сторонам, я вдруг вспомнила прошлую ночь, и воспоминания обрушились на меня сокрушительным ударом.

Мира.

Встав, я подергала ручку двери. На этот раз оказалось заперто. Сгорая от нетерпения, я ждала, когда хоть кто-нибудь придет. Спустя целую вечность — хотя прошло, наверное, минут десять — появилась вчерашняя медсестра. Я пронеслась мимо нее, со всех ног бросившись по коридору в сторону лазарета.

Санитары разбегались с пути, люди кричали, пациенты визжали, но я не останавливалась. Ворвалась в операционную и замерла.

Пусто. Всё исчезло. Ни крови на полу, ни тела Миры на столе.

Ничто не выдавало того, что прошлой ночью здесь вообще что-то произошло. Неужели мне всё это привиделось? Очередной жуткий кошмар? Такое со мной случалось часто. Я рухнула на колени, внезапно осознав, что больше не могу стоять ни секунды.

Ошеломленно уставившись на нижнюю полку столика для инструментов, я увидела это. Пугающе яркое красное пятно на фоне облупившейся и пожелтевшей керамики под столом.

Брызги крови. След, который кто-то не заметил.

Я заставила себя подняться. Нужно было что-то сделать, кому-то рассказать. Добиться справедливости для нее — сбежавшего подростка, чью пропажу никто не заметит. Голова кружилась, подкатывала тошнота.

Попятившись, я врезалась в стену. Затылок ударился о что-то твердое, и я обернулась.

Телефон?

Сорвав его со стены, пока не успела передумать, набрала полицию. Гудки шли один за другим, и наконец кто-то взял трубку.

— Вы должны приехать в «Святую Обитель», лечебницу на холме. Они... они убили человека. Украли ее ребенка. Они сумасшедшие, — выпалила я в трубку, стараясь выложить всё, пока меня не остановили.

— Успокойтесь, мисс, и повторите: кто?

— Отец Варгас, отец Бенедикт и отец Павел. Они убили девушку, думаю, они... думаю, они вырезали ее органы.

При этих словах меня окатило волной тошноты.

Тебе ни за что не поверят. Ты просто очередная сумасшедшая.

На этот раз я была почти уверена, что голос в голове прав, но попытаться стоило.

— Ах, Катарина, вот ты где.

Варгас возник рядом и вырвал трубку у меня из рук, после чего приложил ее к уху.

— Это отец Варгас. Да, офицер.

Он слушал, а я стояла и ждала, что полицейский сообщит ему о выехавшем наряде. Поступило заявление, они ведь обязаны провести расследование, так?

Варгас кивнул.

— Передайте Джузеппе, что в следующий раз ужин за мой счет. Сожалею о беспокойстве. Вы же понимаете, мы здесь лишь для того, чтобы служить обществу. Я прослежу, чтобы она успокоилась. И сделайте одолжение, офицер: если увидите миссис Дмитрову на рынке, передайте, что позже я загляну к ней в гости.

Моя мать. Он говорил о моей матери.

Священник повесил трубку, а мое сердце разлетелось на куски.

Варгас повернулся ко мне и вздохнул.

— Что ж, Катарина. Похоже, ты никак не можешь перестать всё усложнять. Теперь ты поставила меня в весьма затруднительное положение. Иван хотел на тебе жениться, но теперь... как я могу тебя отпустить? Убить я тебя не могу, потому что, как уже говорил... ты особенная... но и позволить тебе помнить события прошлой ночи — тоже. К счастью, я всё предусмотрел.