Больница Святой Марии, Неаполь

Та самая больница, которая после смерти моей матери при родах отправила мне её последние вещи. Та самая больница, где, как говорил Фабио, мою мать похоронили в безымянной могиле… Та самая, название которой он так и не смог вспомнить. А у Блэквуда были истории пациентов.

Не знаю, сколько я там простоял. Может, в мгновение ока пронеслись целые жизни, а может, в реальности прошли часы. В этой тишине я умер сотню раз.

Когда зазвонил телефон, тело ощущалось окоченевшим и чужим. Я ответил на автопилоте. В ухе зазвучал голос Джады.

— Доброе утро, Массимо. — Ее голос был мягким, нерешительным. Совершенно не в ее стиле.

— Что случилось? — мгновенно спросил я.

Она вздохнула.

— Звонила Люси. Катарина так с ней и не встретилась. Не пришла. Я решила, что она всё еще где-то в Турине. Не думала, что ей есть куда пойти или что у нее есть деньги. Я заволновалась и проверила записи с камер у отеля Люси. Кэт благополучно вышла из таунхауса, как раз вовремя, чтобы встретиться с Люси и успеть на поезд, но прямо на улице села в машину. Я пробила номера, она зарегистрирована на...

— Сергея Стоянова, директора Centrium Group, главу семьи Стояновых, — закончил я за нее.

Джада на секунду замолчала от изумления, а затем вздохнула.

— Тебе нужен его адрес?

— Да.

Послышался стук клавиш, а затем заговорил низкий голос. Ее мужа.

— Так. Мне велено передать тебе, что врываться в одиночку в логово мафии, чтобы спасти девушку, не самая разумная идея. Кроме того, Элио всё ещё в Италии, совсем недалеко от тебя. Я сообщу ему, что происходит, и ты дождёшься, пока он приедет и поможет.

— Отрицательно. Ждать я не собираюсь. И не оставлю Катарину с этим человеком ни на секунду дольше, чем необходимо.

— Массимо! Если ты умрешь, её уже никто не спасёт, — напомнила Джада.

Чёрт, почему она всегда умудрялась говорить именно те вещи, которые больше всего раздражали и при этом оказывались правдой?

— Мне нужна услуга, — сказал я, меняя тему. — Нужно забрать из квартиры Блэквуда важные документы. И ещё не помешала бы команда по зачистке.

— Поняла. Какие документы?

— Истории пациентов. Они занимались этим и раньше. По всей Европе. И продолжают заниматься этим сейчас, повсюду… Джада… — Я сделал паузу. — Я нашёл несколько писем с эмблемой голубя и лаврового венка.

Джада замолчала. Она месяцами искала эту эмблему, пытаясь помочь мне найти место последнего упокоения моей матери.

— Хочешь сказать?..

— Я хочу сказать, что они сотворили это с моей матерью. Она была их пациенткой. — Я едва мог выдавить эти слова. За эту ночь я прочитал слишком много отчетов о том, как они поступали с беременными. Неужели моя мать лежит в безымянной могиле, ее тело изрезано на куски, а органы изъяты?

Голова шла кругом. Прошлое столкнулось с настоящим, и я терял контроль.

— Массимо, — голос Джады прорвался сквозь шум в голове. — Я пришлю людей за бумагами и для уборки. Не переживай, я всё решу. Езжай домой и отдохни, пока Элио не выйдет на связь. Тогда, и только тогда, пойдешь вытаскивать свою девушку. Возьми себя в руки. Ты ей нужен.

Ты ей нужен.

Да, я был ей нужен. Катарина. Мой ангел. Её образ заполнил мои мысли, и пелена перед глазами рассеялась. Новые силы наполнили меня, расправили плечи и заставили выпрямиться.

Я был ей нужен.

Больше ничего не имело значения.

Сергей Стоянов жил в замке — или, по крайней мере, так казалось. Я видела не так уж много, учитывая, что по прибытии меня сразу провели в мою комнату, Татьяну — в ее, и заперли. Я мерила шагами свою клетку, пока в груди росло разочарование.

Зачем я сняла армейские жетоны? Почему желание доказать Массимо, как сильно я ненавижу контроль, оказалось важнее всего именно тогда, когда опасность подстерегала за каждым углом?

Я опустилась на кровать. Потому что я была дурой. Теперь это стало очевидно. Годами я тихо жила в Святой Обители, послушная, как забитая собака, боясь, что они навредят моей матери, хотя она была мертва почти всё это время. Я так долго позволяла продолжаться той несправедливости, что случилась с Мирой, хотя должна была набраться смелости и рискнуть жизнью, чтобы вывести их на чистую воду. И я оттолкнула Массимо, да еще и по телефону.

Я снова встала и принялась расхаживать по комнате. Богатая обстановка была лишена того антикварного, художественного очарования, что присуще таунхаусу Массимо. В сотый раз выглянула в окно. Стекло перечеркивали косые решетки, а за ними виднелись голые ветви деревьев. Мы находились за городом. В каком-то тихом месте на возвышенности. Вдалеке мерцали огни Турина. Внизу лентой вилась дорога, но за несколько часов по ней не проехало ни одной машины.

Я снова зашагала по комнате. Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Стены здесь были толстыми, и звуки едва проникали внутрь.

Дверь открылась, на пороге стоял охранник в черном костюме и рубашке.

— Директор ждет вас, — сухо произнес он.

Я кивнула, даже не думая спорить с необходимостью выбраться из этой комнаты. Следуя за ним, я пыталась разобраться в собственных мыслях, острых и тревожных, словно осколки стекла, впившиеся в голову. Сергей был моим отцом. И отцом Татьяны. Это многое объясняло, но всё равно казалось невероятным. Я никак не могла уложить это в голове. Мама говорила, что мой отец погиб в Болгарии, и именно поэтому мы переехали в Италию. Но знала ли она, что Сергей жив, здоров и всё это время живёт с нами в одном городе? Да. Конечно знала. Не могла не знать. Тогда почему она скрывала это от меня?

Мы спустились по широкой парадной лестнице и вошли в роскошную гостиную.

На диване полулежала женщина, одетая так, словно собиралась на званый ужин. Сергей стоял с прямой спиной перед камином. Он обернулся.

— А, Катарина, ты здесь. — Он улыбнулся мне.

Я замерла у дверей, как марионетка с обрезанными нитями, не зная, что делать дальше.

— Проходи, проходи. Хочешь чего-нибудь освежающего? — Он многозначительно взглянул на женщину на диване, но та, погруженная в телефон, проигнорировала его. На вид ей было примерно столько же, сколько мне, может, на год-два старше.

— Это Рада, моя невеста, — представил Сергей. — Рада, моя дочь Катарина.

Рада лениво помахала мне пальцами, даже не оторвав глаз от экрана.

— Садись, — сказал Сергей.

Я прошла в комнату и присела на край парчового дивана. Он выжидающе смотрел на меня.

— Где Татьяна? — спросила я. — Я не видела ее с тех пор, как мы приехали.

— С ней всё хорошо, о ней заботятся. Кажется, я совершил оплошность, решив, что Святая Обитель сможет дать хорошее образование девочке ее возраста. Она сильно отстает, но теперь это не проблема. С ней будут заниматься лучшие репетиторы города.

— Где ее мать? — услышала я собственный вопрос прежде, чем успела подумать, стоит ли его задавать.

Сергей на секунду замялся.

— Она итальянка и живет в Палермо. Здоровье не позволяло ей заботиться о ребенке, поэтому Татьяну передали мне на попечение.

— И ты отправил ее в «Святую Обитель»? Это твоё представление о заботе? — Я издала надломленный смешок.

Сергей нахмурился.

— А почему нет? «Святая Обитель» — идеальное место, чтобы уберечь юную девочку, а затем и женщину, от грязи общества. Она могла расти там, сохранив свою бессмертную душу нетронутой, а чистоту — незапятнанной. Вы мои дочери, и ваша безопасность была главной задачей всех сотрудников «Святой Обители».

— Ее чистота? Ей шесть лет.

Сергей пожал плечами.

— И тем не менее, есть мужчины, которые попытались бы осквернить ее тело ради своих больных желаний.

— Твои деловые партнеры, например? — выпалила я.

В комнате повисла тишина.

Сергей нахмурился.