— В прошлый раз вы предлагали поужинать вместе. Я была бы рада, если предложение всё еще в силе, — пролепетала я. Прекрасно, теперь я без всякой причины напрашивалась на ужин к директору Centrium Group. Ну и ладно, пусть считает меня сумасшедшей. В конце концов, именно поэтому я здесь и находилась.

Сергей долго смотрел на меня, а затем повернулся к Бенедикту.

— Эта молодая женщина выглядит растерянной и встревоженной. Ваши пациенты обычно находятся в таком состоянии? Или это касается только этой пациентки? — осторожно спросил он.

Не успела я понять, о чём, чёрт возьми, вообще идёт речь, как он снова повернулся ко мне.

— Увы, сегодня я спешу. Понимаю, последние события могли выбить вас из колеи, но не волнуйтесь, Катарина, вы в безопасности.

Я не знала, что на это ответить, поэтому просто кивнула.

— Отец Бенедикт поможет вам почувствовать себя лучше. Доверьтесь ему, его терапии и лекарствам. Я верю в силу медикаментов и молитвы.

— Хорошо, — пробормотала я, кивая, чтобы показать свою заинтересованность в его словах.

— Мы увидимся во время моего следующего визита, дитя, и обязательно поужинаем, — сказал Сергей и похлопал меня по руке.

Я подавила желание отшатнуться. В этом мужчине было что-то отталкивающее. Он инстинктивно мне не нравился.

— Конечно, звучит здорово, — ответила я.

Он одарил меня натянутой улыбкой и обратился к Бенедикту:

— Оставляю ее в ваших руках, святой отец. Не разочаровывайте меня.

Затем директор зашагал прочь, а Бенедикт мертвой хваткой вцепился мне в руку.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он. Вблизи священник выглядел еще хуже, чем всего неделю назад. Глаза налились кровью, зачес на лысине растрепался. Ряса была местами испачкана едой, и от него дурно пахло. Кисло, как от старого вина.

— В кабинет, — прошипел он и грубо втащил меня внутрь, позволив двери захлопнуться за нами.

Швырнул меня в кресло перед столом, а сам прошел к своему месту. По рукам пробежало нервное покалывание; вцепившись в подлокотники, я настороженно наблюдала за ним.

— «Не разочаровывайте меня», говорит. Что за гребаная шутка, — пробормотал Бенедикт.

Я никогда не слышала, чтобы он говорил со злостью или ругался. Казалось, он рассыпается на части.

Он начал возиться с какими-то белыми таблетками, и сердце ухнуло вниз. Собирается сам дать мне лекарство? Черт.

— Разве отец Лучиано не придет на сеанс?

— Что? — Бенедикт резко вскинул голову. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто он сказал, что придет... и он контролировал прием моих лекарств, — слабо напомнила я.

Бенедикт посмотрел мне прямо в глаза, и меня пронзило чувство тревоги. Дерьмо. Добрый отец и правда был сам не свой. Непредсказуемый и опасный.

Как бы мне хотелось, чтобы Массимо был здесь. Внезапно стало страшно.

— И? Я глава «Святой Обители» — с тех пор, как несколько дней назад кое-кто решил, что не справляется с ответственностью. Мне не нужно, чтобы кто-то вмешивался в дела моих пациентов. — Бенедикт сдвинул брови. — Если подумать, все проблемы начались, когда сюда приехал отец Лучиано. До этого всё было прекрасно. А потом появился этот человек, и теперь всё разваливается на части.

Он огляделся с безумным блеском в глазах. Резко выдвинул ящик и достал флакон со шприцем.

Блядь.

— Как, по словам Павла, ты назвала Лучиано при первой встрече? — бессвязно забормотал Бенедикт. — Люцифер? — Он усмехнулся. — Возможно, ты попала в самую точку, Катарина. Давай проверим эту гипотезу.

— Святой отец, думаю, вам стоит позвать Павла или Массимо. Вы плохо выглядите, — сказала я, пытаясь его успокоить.

Его глаза расширились, когда до него дошел смысл моих слов.

— Массимо? — переспросил он.

О нет. Я проговорилась и назвала его Массимо.

Бенедикт резко встал, стул с визгом проехался по плитке. Сунув флакон и шприц в колпачке в карман, он снова принялся рыться в столе.

Сердце даже не успело успокоиться, как Бенедикт достал оттуда кое-что еще.

Пистолет.

Я недоверчиво уставилась на оружие. Ну да — неужели пистолет был таким уж сюрпризом, учитывая, что Бенедикт торговал детьми и продавал органы на черном рынке? Вряд ли. И всё же... я была в шоке, увидев ствол, зажатый в его руке.

— Думаю, пришло время проверить преданность отца Лучиано.

Сердце, казалось, подпрыгнуло к горлу, когда он навел на меня пистолет.

— Вставай. Живо. Ты идешь со мной.

Бенедикт провел меня через крыло лазарета, и мы не встретили ни единой души. Не то чтобы кто-то мог мне помочь, кроме Массимо, но его нигде не было видно.

Приблизившись к одной из операционных, я остановилась.

— Давай, заходи.

Я покачала головой. Страшное предчувствие подсказывало: если я войду в эту комнату, то больше никогда не выйду.

Дуло уперлось мне в спину, и Бенедикт прошептал на ухо:

— Живо. Или умрешь прямо здесь.

Варгас говорил, что меня трогать нельзя, и именно поэтому от меня не избавились. И я верила, потому что зачем еще им было так долго держать меня в живых? Но Бенедикт вел себя неадекватно. Я понятия не имела, чего ожидать.

— Святой отец! — раздался за спиной удивленный голос.

Сестра Вера. Если и был кто-то, кто точно мне не поможет, так это она.

— Приведите отца Лучиано. Живо, — рявкнул Бенедикт на монахиню.

Видела ли она пистолет, прижатый к моей спине, учитывая сутану Бенедикта, я не знала, но она всё равно поспешно удалилась, предположительно, чтобы выполнить приказ.

— Посмотрим, кто такой отец Лучиано на самом деле, — произнес Бенедикт и толкнул меня к дверям.

На этот раз я не сопротивлялась.

Массимо скоро будет здесь.

Директор едва успел уехать, прихватив с собой вооружённую охрану и компрометирующие улики, как ко мне поспешила сестра Вера. Я как раз искал Катарину, переходя из столовой в художественную мастерскую, потом в офис.

Она нигде не появлялась.

— Отец Лучиано! — сестра Вера почти подбежала ко мне. На её поджатом лице читалась паника. — Отец Бенедикт срочно требует вас к себе. Он в медицинском крыле. Операционная номер два.

Какого черта?

Кивнув Вере, я рванул в сторону медицинского крыла. Что вообще Бенедикт забыл в операционной? Если он собирался попросить меня подменить отца Варгаса и помочь украсть ребенка у какой-нибудь бедняжки, или, блядь, ее органы, его ждало жестокое разочарование. Если бы я и доставил кому-то термобокс с органами, то только с его собственными.

Добравшись до операционной, я толкнул дверь и тут же замер.

Мозгу потребовалась секунда, чтобы осознать увиденное.

Катарина лежала на операционном столе, надёжно зафиксированная ремнями. Стоило мне войти, как она тут же повернула голову в мою сторону. Глаза были широко распахнуты.

Она была в ужасе.

Отец Бенедикт стоял у окна на другом конце операционной. На нём были маска и хирургический халат, чтоб его, словно он и вправду собирался кого-то оперировать.

Он резко обернулся на звук шагов, и я сразу понял: что-то не так. Его кожа пошла пятнами, а во взгляде сквозило безумие. Хм, похоже, сочетание недавнего стресса и лошадиных доз того, чем они пичкали Катарину, окончательно расплавило ему мозги.

Какая жалость.

Повисла тишина; мы втроем смотрели друг на друга. Полный абсурд. Мне почти захотелось рассмеяться.

— Вы хотели меня видеть? — Я вопросительно поднял бровь, глядя на Бенедикта.

— Да, хотел. Разве ты не должен помогать здесь? Или ты только и делаешь, что докладываешь Сергею обо всём, что происходит? А может, ты здесь по другой причине? Говори правду!

Я прищурился, глядя на Бенедикта. Старик окончательно свихнулся.

— На что именно вы намекаете, святой отец?