— Он только что переехал? — задумчиво спросила я.

— Нет.

Оу, понятно. От этого знания внутри возникло странное чувство, которое я решительно проигнорировала.

Подойдя к длинному комоду, я взяла одну из фотографий. Группа мужчин в военной форме. На них были тяжелые каски и солнцезащитные очки, но даже так я узнала Массимо. Самый высокий и широкоплечий. Пока остальные улыбались на камеру, его лицо оставалось бесстрастным.

Я поставила рамку на место и скользнула взглядом по остальным. Вот снимок с какой-то церемонии: он в костюме получает медаль.

Паоло встал рядом:

— За отвагу. Во время бомбежки школы он оказался единственным, кто побежал обратно в здание, пока снаряды еще продолжали падать.

Внезапно перед мысленным взором возник его образ. Одетый во всё черное, поразительно выделяющийся на белом фоне, он на секунду оборачивается и смотрит на меня, а затем бросается в горящее здание.

Я опустила фотографию.

— Полагаю, он не слишком любит вспоминать о прошлом или своих заслугах, в отличие от меня. Поскольку большую часть времени я нахожусь здесь один, он делает мне одолжение и позволяет расставлять рамки.

Следующей на полке лежала сама медаль в открытом футляре. Надпись под ней гласила:

Medaglia d'Oro al Valor Militare.

А рядом имя:

Массимо Лучиано.

Я уставилась на эти слова, а затем рука непроизвольно потянулась к шее. Вытащив длинную цепочку из-под ворота кашемирового свитера, который мне дал Паоло, я осмотрела армейские жетоны.

Так и есть. Массимо Лучиано. Я заметила это украшение совсем недавно, когда одевалась.

— Ах, его жетоны. Не удивлен, что они на вас, — заметил Паоло. — Если он дорожит вами настолько, чтобы привести в свой дом, то, несомненно, дорожит настолько, чтобы отдать их. Ну что, проголодались?

Я поймала себя на том, что киваю, прежде чем успела это осознать.

Паоло снова просиял.

— Brava. Я приготовлю обед.

После обеда, на который я набросилась с диким рвением, Паоло оставил меня одну, и я почувствовала, как меня клонит в сон. Я объелась до отвала. Столовая таунхауса оказалась такой же мрачной и готической, как и остальные комнаты, но здесь выделялись изумрудные бархатные стулья и огромные гобелены драгоценных оттенков, украшавшие стены. Гигантский обеденный стол поблескивал в зимнем свете, льющемся через высокие окна. Целая стена была обрамлена французскими балконами, и я могла бы простоять весь день, наблюдая за падающим снегом на белых улицах Турина. Это был самый величественный вид на город из всех, что я видела, хотя и прожила здесь много лет. Мой район находился у подножия холмов, гораздо ближе к «Святой Обители». Чтобы добраться до центра, приходилось сменить три автобуса, в то время как Паоло, уверена, мог за пару минут неспешно дойти по изящным тротуарам до рынка и магазинов. Уровень богатства и роскоши, с которым я никогда не сталкивалась. Массимо Лучиано, может, и не был выходцем из преисподней, но совершенно точно принадлежал к другой налоговой категории.

— Как прошел обед? — спросил Паоло, принеся мне эспрессо.

Я долго смотрела на чашку, прежде чем протянуть руку и взять ее.

— Я мог бы приготовить что-то еще, — начал он; казалось, он засомневался, стоит ли нарушать негласное итальянское правило — подавать после обеда исключительно эспрессо.

— Нет, всё идеально. Просто, кажется, я очень давно его не пила. — Поднеся крошечную чашку к лицу, я глубоко вдохнула.

Ударный аромат карамели и жареных орехов, а затем горько-сладкие нотки темного какао сильной обжарки.

Сделав глоток, я закрыла глаза, наслаждаясь каждой секундой дымной сладости.

Тихий смешок вырвал меня из задумчивости.

— Кажется, я еще никогда не видел, чтобы кто-то так наслаждался простым кофе, — заметил Паоло. — Большинство людей забывают радоваться мелочам. Те становятся обыденными и теряют ценность.

— Не теряют ценность, — задумчиво поправила я. — Забывают. Люди забывают самые разные вещи. Я не всегда сходила с ума по кофе. Как я уже сказала, видимо, прошло много времени.

Паоло театрально перекрестился.

— Жизнь без кофе? Che peccato! Как такое вообще возможно?

Тихое мяуканье спасло меня от необходимости объяснять, почему я понятия не имею, когда в последний раз пила кофе. Опустив взгляд, я почувствовала, как сердце тает. Вокруг моих лодыжек вился черный кот.

— Нокс, не докучай своей новой хозяйке, — отчитал Паоло великолепного черного зверя.

Я присела рядом с ним.

— Он не докучает! Обожаю котов, — с восторгом отозвалась я.

Нокс. Латинское название ночи, и этот мальчик олицетворял ночь... как и его хозяин, Массимо. Темный и опасный на вид, настолько грациозный и отчужденный, что это граничило с жестокой, нечеловеческой красотой. Но тут Нокс настойчиво боднул мою руку головой, требуя внимания и ласки.

— Не говорите так при Масси. Он и так тащит в дом всех драных бродяжек, которых находит на улице. Можно подумать, мы тут заправляем самым дорогим в мире кошачьим приютом. — Паоло фыркнул, выражая свое недовольство.

Масси. Одобрение Паоло по отношению к боссу было очевидным. Мысли заполнил тот суровый и пугающе властный мужчина, который сегодня утром уверял, что, удерживая меня здесь, он на самом деле спасает меня, а не причиняет вред.

Сердце растаяло еще немного, но внутри шевельнулся дискомфорт. Массимо подбирал бродяжек. Была ли я для него всего лишь одной из них? Девицей в беде, которую нужно спасти? Чего он хотел взамен за свою помощь? Была ли я для него просто актом благотворительности? А разве я не была им в принципе? Я не помнила даже последних дней, не говоря уже о месяцах. Сейчас мне вряд ли стоило тешить уязвленную гордость. Тревога стальной хваткой сжала горло.

Нокс оказался настоящим милашкой: терся об меня и громко мурлыкал. Я гладила его гладкую шерсть, пытаясь выкинуть тревоги из головы.

— Пакс ревнует. Она более пугливая, но моя любимица, — сказал Паоло.

Я проследила за его взглядом и увидела потрясающую кошку, сидящую на комоде напротив массивных окон. Белая как луна, с глубокими золотистыми глазами. Сразу было видно, что это девочка. В ее манерах, когда она выпрямилась и оценивающе на меня посмотрела, сквозило нечто изящное и женственное.

Грейви, надеюсь, он в порядке. В сознании всплыл образ котенка с пожеванным молью ухом.

Имя и образ появились внезапно. Мысль возникла так естественно и легко, что я не сомневалась: он существует. Я встала, сердце внезапно забилось чаще. Неужели память возвращается? Я вспомнила Грейви, бродячего котенка. Но где я его встретила?

— Если вы закончили, мне нужно сбегать в супермаркет, пока он не закрылся. Предлагаю вам немного поспать, после всего, что вы пережили.

Я позволила Паоло проводить меня наверх.

— Вы, случайно, не знаете, что именно я пережила, и не хотите просветить меня?

Паоло похлопал меня по руке, просунутой под его локоть.

— Не думаю, что это хорошая идея. Всё вспомнится, когда вы будете готовы.

Мы дошли до комнаты, в которой я проснулась. Той самой, что занимала весь верхний этаж. Слово «роскошная» даже близко не описывало ее. Ванна в санузле выглядела так, словно в ней купались древнеримские императоры. Это лишь добавляло загадочности мужчине, который взял на себя заботу обо мне в этом потустороннем доме.

Войдя в спальню, я позволила Паоло суетиться вокруг меня, потому что, честно говоря, так он казался счастливее. Он уложил меня в постель и включил генератор белого шума, незаметно спрятанный где-то на мраморной прикроватной тумбочке.

— Отдыхайте, а позже вернется Масси, и вы сможете задать ему свои вопросы.

Я кивнула, внезапно почувствовав невероятную усталость.

Паоло опустил тяжелые бархатные портьеры вокруг кровати, приглушив свет, а затем тихий щелчок закрывшейся двери дал понять, что я осталась одна.

Матрас был нереально мягким. Просто сказочным. Я начала проваливаться в сон почти мгновенно, но тут меня охватило ползучее чувство тревоги.