Я забралась на перегородку, обжигая руки о ледяной металл. Медленно перекинула ногу, пугающе покачнувшись на полпути, но вцепилась крепче и продолжила. Я не могла отвести взгляд от стены и посмотреть на город. Десятый этаж. От такой высоты закружилась бы голова, а у меня и без того всё плыло перед глазами.

Медленно спустившись по другую сторону перегородки, я едва не рухнула на балкон. Надо двигаться дальше.

Скользя и спотыкаясь, я пересекла террасу и добралась до стеклянных дверей. С короткой молитвой зажмурилась и толкнула створку.

Она поддалась. Накатило облегчение. Я была абсолютно уверена, что заперто изнутри. В моем духе, но сегодня удача оказалась на моей стороне.

Проскользнула внутрь. Номер был тихим, пустым и явно свободным. Заперев балконную дверь, я зашагала по гостиной, пытаясь обдумать свою проблему.

Можно было бы остаться здесь, но Блэквуд догадается, что я могла перебраться в соседний номер. Черт, мои следы на балконе слишком очевидны. Надо было потратить время, потоптаться туда-сюда, чтобы запутать следы. С другой стороны, деваться отсюда всё равно некуда, так что он меня найдет. Я не могу здесь оставаться, медленно осознала я. Желание задержаться в теплом комфорте и безопасности отеля было непреодолимым, но поддаваться нельзя.

Нужно уходить. Прямо сейчас, пока Блэквуд не получил доступ и в этот номер тоже.

Я пересекла комнату, подошла к главному входу и прислушалась к коридору. Тихо. Затем заглянула в глазок. Ни единой души. Если уходить, то прямо сейчас. Я медленно приоткрыла дверь. Каждый щелчок открывающегося электронного замка казался выстрелом из дробовика.

В коридоре стояла тишина. Блэквуд и парень из обслуживания номеров, вероятно, уже вошли в люкс Люси. Надо бежать.

Я двинулась по коридору, трусцой держась поближе к стене. Добравшись до лифтов, усомнилась, стоит ли ими пользоваться. Вместо этого выбрала лестницу. Я бесшумно спускалась по ступеням, напрягая слух в поисках любого звука, который подсказал бы, что я не одна.

Благополучно добралась до самого низа и вышла в фойе. Может, я справлюсь. Правда справлюсь. С каждой минутой, пока меня не поймали, уверенность росла.

Оказавшись на улице, я накинула капюшон тяжелого зимнего пальто. Стоит подождать где-нибудь поблизости, чтобы высмотреть возвращающуюся Люси, решила я. С ней охрана, а ее айтишница, похоже, способна во многом помочь. Нельзя просто так исчезнуть.

Я направилась в переулок справа от отеля. Денег не было, так что переждать в ближайшем кафе не получится.

В переулке из вентиляционной решетки в стене валил пар, мгновенно застилая морозный воздух туманом. Гудел генератор; здесь было теплее, чем под пронизывающим ледяным ветром наверху. Прислонившись к стене, я задрожала и сжалась в комок.

На улице, несмотря на холод, кипела жизнь. Жители Турина спешили по делам, отводили детей в школу, выгуливали собак. Все были слишком заняты, чтобы заметить девушку, съежившуюся у стены.

И тут я увидела его.

Блэквуд.

Он вышел из отеля и стоял перед входом, пытаясь поймать такси.

Прижал телефон к уху, но с такого расстояния было не расслышать ни слова. Он нетерпеливо ждал машину, оглядываясь по сторонам с откровенным гневом на лице.

Где же ты, Люцифер? Разве ты не придешь за мной?

— Не волнуйся, — произнес мужчина, говорящий по телефону; он шел по переулку прямо на меня, собираясь пройти мимо. — Я нашел ее.

Потребовалась секунда, чтобы смысл слов дошел до сознания. Мужчина не прошел мимо. Он остановился прямо передо мной. Массимо?

Я уставилась на черные классические туфли на асфальте, а затем медленно подняла взгляд. На мужчине было тяжелое пальто, а за те годы, что мы не виделись, он стал выглядеть только злее.

Наши глаза встретились, и я поняла: мне конец.

Я не видела Ивана Марковича три года, но узнала его моментально.

Так же четко, как и поняла то, что моя свобода подошла к концу.

— Наконец-то я нашел свою строптивую невесту. — В его голосе сквозила издевка.

Я рванулась вперед, но Иван этого ожидал.

До боли знакомый укол в шею обжег кожу прежде, чем я даже заметила движение его руки.

Нет. Я не хочу снова потеряться в собственной голове. Пожалуйста, нет. Нет!

— Пойдем со мной, Кэт. Пора наконец закончить начатое. — Иван подхватил меня, когда я покачнулась, подняв без малейших усилий.

Последнее, что я увидела, был Блэквуд, стоявший рядом с ожидавшим его такси. Салон машины зиял чёрной бездной.

И она поглотила меня целиком.

Когда твой разум тебе не принадлежит, ты становишься ненадежным рассказчиком. Учишься не доверять себе. В худшем случае чувствуешь, что собственный мозг тебя предал; в лучшем — впадаешь в апатию к происходящему вокруг. У тебя нет контроля. Нет фокуса. Нет упорядоченности мыслей. Ты просто человек, реагирующий на всё без контекста, существующий в моменте без прошлого или будущего.

В любом случае, перестаешь о них заботиться. Они перестают быть реальными.

Я ехала в такси неизвестно куда. В прокуренном салоне громко переговаривались мужчины. Я закрыла уши ладонями. Не хотела ничего слышать.

— Сергей в бешенстве, так что чем быстрее мы это провернем, тем лучше. Где ты нашел священника? — спросил мужчина рядом. На его шее висел бейдж с надписью «врач».

Куда я еду с врачом?

Второй мужчина на переднем сиденье обернулся. Он казался знакомым. Почему-то напомнил мне о маме.

— Куда мы едем? — с трудом спросила я, хотя язык казался слишком большим и неповоротливым.

— Домой, не помнишь? — засмеялся тот, что сидел спереди.

Я уставилась на свою одежду.

— Я не хочу ехать, — пробормотала я сама не ожидая.

— А мне похуй. — Мужчина спереди всё еще наблюдал за мной. — Ты до сих пор не поняла, Кэт? То, чего ты хочешь, никогда не имело значения.

Довольный этими резкими словами, он отвернулся, весело постукивая по приборной панели.

— Жми давай. На улице дубак, блядь, — бросил он таксисту.

Врач сидел рядом со мной на заднем сиденье. Я повернулась, чтобы изучить его лицо. Почти знакомое.

— Я не знаю этого человека, — тихо сказала я ему.

Он пожал плечами.

— Ты никого не знаешь.

— Это неправда. Я знаю... — В голове образовалась пустота. — Я знаю свою маму.

Я ухватилась за мысль о ней. За ее запах, за то, как ее волосы щекотали мне нос, когда мы обнимались.

Врач меня проигнорировал.

Повернувшись к окну, я опустила руку на дверь. Попыталась дернуть ручку как можно незаметнее.

— Заблокировано. Думаешь, я поведусь на это дважды? — В голосе врача слышалась усталость.

— Мы знакомы? — поинтересовалась я.

Он резко и раздраженно выдохнул.

— Черт возьми, — пробормотал он. — Какую же кашу мы устроили в твоей голове, Катарина. Я начинаю сомневаться, останется ли там хоть что-то, когда всё закончится.

— Будем надеяться, что немного, — отозвался парень спереди. — Из нее выйдет куда более приятная жена без ее раздражающего мнения.

Я открыла рот, чтобы возразить, но какой в этом смысл? Они надо мной смеялись. Они были жестоки... а я застряла с ними.

Одна.

Ты не одна. У тебя есть я. Голос в голове прозвучал неожиданно. Я вздрогнула. Он звучал точь-в-точь как мой. Прекрасно. Я слышу голоса. Я сошла с ума.

Я смотрела на проносящийся мимо белый город, пока вид не размылся от слез.

Чуть позже мы остановились возле многоквартирного дома. У меня не было четкого ощущения времени. Оно растягивалось и сминалось, как непослушная ткань.

Меня вытащили из такси в снежную ночь, а затем заставили подняться по холодным каменным ступеням в маленькую, обшарпанную квартиру. Внутри было душно — из-за раскаленных батарей и спертого воздуха. Старомодная обстановка выглядела так, словно последний ремонт здесь делали двадцать лет назад, а столы и столешницы были завалены бутылками и грязными тарелками.