Сестра Вера сердито посмотрела на меня.

— Что ж, я оставлю вас с ней, но будьте осторожны: она известна тем, что... ее искушает грех, — сестра Вера окинула меня взглядом.

Было очевидно, что она хотела назвать меня шлюхой, но едва сдержалась.

— К тому же, ей нужны лекарства, — продолжила сестра Вера.

Отец Лучиано встал, возвышаясь над нами обоими, и неспешно подошел ко мне.

— Я справлюсь, сестра. Благодарю за ваше внимательное отношение к каждому пациенту. Им повезло, что вы здесь.

Отец Лучиано взял обе руки сестры Веры в свои и сжал их. Мне на мгновение показалось, что добрая сестра сейчас упадет в обморок, или кончит, или сделает что-то столь же неловкое, но она лишь пискнула «спасибо» и поспешила к двери.

— Входите, мисс Дмитрова. Чувствуйте себя как дома. — Он прошел через комнату обратно к столу.

Я фыркнула на эту фразу.

Отец Лучиано выгнул изящную черную бровь.

— Что-то забавное?

Я огляделась.

— Да, мысль о том, что это место может быть хоть чем-то похоже на дом. Это тюрьма, святой отец, если вы еще этого не поняли.

— Пожалуйста, зови меня Массимо. Ни к чему все эти формальности. — Он потянулся к карте на столе и открыл ее. Затем в кресло Бенедикта.

Я с трудом сдержалась, чтобы не вздрогнуть. В этом деле хранилась вся моя история. Каждый болезненный момент, приведший меня сюда, в это место.

— Почему бы тебе не рассказать, что привело тебя сюда? — сказал Лучиано.

Я кивнула на досье.

— Можете прочитать сами.

— Я бы предпочел, чтобы ты рассказала мне.

Я фыркнула.

— Мне нужно представиться, рассказать свою историю... вы получаете удовольствие, заставляя людей что-то делать?

Его лицо оставалось неподвижным.

— Ты понятия не имеешь. Почему ты здесь?

— Не уловили намек сестры Веры? Я шлюха, помните? Во всяком случае, именно так думает нечестивая троица.

Лучиано обдумал мои слова и покачал головой.

— Попробуй еще раз. Я вижу, твоя мать просила совет принять тебя.

— Она беспокоилась о моей бессмертной душе. Она думала, что, поместив меня сюда, спасет меня от разложения мира, — сказала я, повторяя ее слова, сказанные так давно.

— И спасло?

Я окинула его взглядом.

— А как вы думаете? В любом случае, никто не слушал мою мать, пока не вмешался Иван Маркович.

— Ах, да, твой парень... прости, жених.

— Нет, не мой парень и не жених. Он никогда не будет ни тем, ни другим. Никогда. Я ненавижу этого парня, но ему не нравится слышать это или слово «нет». — Я обхватила себя руками, пытаясь взять себя в руки.

Лучиано просто наблюдал.

— И что дальше?

— А дальше он настучал на меня своему дяде — отцу Варгасу. Сказал ему, что я падшая женщина, что я охочусь на женатых мужчин, что занимаюсь колдовством и разговариваю с духами. Мать сдала меня, и эти ублюдки заперли меня здесь.

— Три года назад, — добавил Лучиано.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Лёгкие словно сжались. В редкие моменты ясности я и сама догадывалась об этом… но услышать это вслух оказалось невыносимо.

— Три года назад, — повторила я, и слеза скатилась по щеке.

— Значит, тебе двадцать пять лет, верно?

Я просто пожала плечами. Что я знала? Моя жизнь ускользала сквозь пальцы, как песок.

— В твоем деле сказано, что ты склонна к побегу, проявляешь агрессию к санитарам и наносила себе увечья.

Я выдавила рваный смешок.

— Весьма завидная партия, правда? У меня будет просто убойный профиль на сайте знакомств, когда я отсюда выберусь.

Рот Лучиано дернулся, и я на секунду почувствовала уверенность, что он засмеется, но момент прошел. В отличие от мужчины, которого я видела курящим и справляющим нужду на стене часовни, отец Лучиано, бродивший по коридорам учреждения, был трезв и недосягаем. Безэмоциональный колодец, настолько глубокий, что тебя затягивало, если смотреть слишком долго.

— Ты планируешь, как будешь жить после того, как покинешь это место?

— Нет — здесь все мои желания сбылись. Разумеется, планирую, — огрызнулась я.

— О чем ты мечтаешь?

— Быть нормальной. Следующий вопрос.

— Значит, ты думаешь о том, чтобы уйти? — продолжил Лучиано.

— Каждый день. Я вообще не должна была здесь оказаться. Интрижки с женатыми мужчинами? — у меня вырвался горький смешок. — Я ни разу даже не целовалась.

Глаза Лучиано сузились.

— Но санитарa ты всё-таки ударила ножом. И полоснула монахиню по лицу. И голоса в голове ты тоже слышишь. Разве нет?

Я вздохнула. Значит, досье он изучил внимательно.

Опустив ресницы, я кокетливо ими взмахнула.

— Ну… ангелы шепчут. Или демоны. Подойдёт любой вариант.

— Ты слышишь, как с тобой говорят ангелы? — не отступал Лучиано. — И что же они говорят?

— Хорошая попытка, Люцифер, — пробормотала я и опустилась в кресло напротив него. — Но божественных тайн от меня ты не дождёшься.

Он выглядел озадаченным моим отказом делиться. Но что я могла рассказать? Иногда я слышала голос в голове, говорящий полную чушь. В другое время он кричал что-то абсолютно ужасающее. Чаще всего он молчал. Всё это началось, когда я встретила Ивана.

Он посмотрел на часы на стене.

— На этом, пожалуй, закончим. — Он опустил взгляд на папку. — Хотя нет. Ещё один вопрос. Кто такая Мира?

Я застыла.

Мира. Ангел.

— Здесь сказано, что вы были близки. Она часто появляется во время твоих… психотических эпизодов.

— У меня нет никаких психотических эпизодов. У меня бывают моменты ясности, когда я понимаю, как сильно должны страдать люди, управляющие этим местом, за всё, что они сделали. И за то, что продолжают делать с пациентами здесь, — выпалила я; наверное, не самая разумная реакция, но одно упоминание Миры всколыхнуло во мне слишком многое, и удержать это внутри я уже не смогла.

— Если у тебя нет этих приступов, тогда почему твой список лекарств длиной в милю?

— Хороший вопрос. Может, отец Бенедикт как-нибудь ответит на него в суде, — огрызнулась я.

Лучиано снова прищурился, глядя на меня.

— Дай угадаю: ты доложишь обо всем, что я только что сказала, верно? Как послушный маленький демон. Иного я и не ожидала. Это проклятое место, забытое Богом... В эти двери может войти только зло. Ты ничем от них не отличаешься. Твои руки испачканы точно так же, как их... Я чувствую запах меди... и пепла. От тебя пахнет костром, на котором ты сжег людей. — Слова вырвались у меня необдуманно, в диком порыве. Понятия не имела, откуда они взялись, но это было частью того, как сходишь с ума. Из-за тумана в голове порой вырывалась всякая безумная чертовщина.

Лучиано смотрел на меня, не мигая, его рука на столе сжалась в кулак. Интересно, что остальные отцы думали о татуировках на тыльной стороне его ладони?

Затем он встал, и мое сердце остановилось. Он был таким внушительным, таким угрожающим, даже не стараясь. Это чувствовалось в его непринужденной силе, его глазах цвета оникса, его мозолистых руках.

Он подошел ко мне тремя длинными, размеренными шагами и положил руку на каждый подлокотник кресла, загоняя меня в ловушку, а затем наклонился, глядя прямо в душу своими нечестивыми глазами.

— Откуда ты знаешь? — Его голос был низким, хриплым. Скрипучим. Призывом к греху.

— Что знаю?

— Кто я? — Он наклонился так, что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего, не оставляя мне места, чтобы спрятаться.

По спине разлилась слабость. Господи, спаси меня. Конечно, контролировать свой язык было не моей сильной стороной, но теперь я еще и разозлила настоящего дьявола.

— Как ты меня видишь?

Его глаза искали ответы в моих. Он действительно хотел получить их. Какой-то способ объяснить, как я могла понять, лишь взглянув на него, что у него руки по локоть в крови. У меня не было объяснения, кроме того, что голос в голове подсказал мне это. Никакой другой причины, кроме того, что выживание в «Святой Обители» отточило мой навык распознавать монстров, разгуливающих среди обычных людей.