Марк опустил руки, но отступать не стал.

Он стоял так близко, что я снова могла пересчитать все темные крапинки в его глазах. Его взгляд опустился на кулон, лежащий на моей груди, затем медленно поднялся к губам, и, наконец, встретился с моими глазами.

Воздух на кухне снова стал густым и раскаленным.

Точно как в моем сне.

— Тебе идет, а теперь допивай свой кофе. Подарки подарками, а фундамент сам себя не рассчитает. У нас через полчаса выезд в офис.

Он подмигнул мне — впервые за всё время нашего знакомства! — развернулся и, опираясь на взятую со стула трость, направился в холл.

Глава 29

Прошел еще один час моей работы за маленьким столом у окна. Монитор ноутбука пестрел цифрами и графиками, но, честно говоря, последние минут двадцать моя продуктивность стремилась к нулю.

Моя левая рука то и дело тянулась к ключицам. Пальцы машинально, уже в который раз за день, нащупывали тонкую цепочку и начинали теребить крошечную подвеску.

Этот кулон… он мне безумно нравился.

Я ловила себя на том, что постоянно прикасаюсь к нему, словно проверяя, на месте ли он.

Холодный металл под пальцами успокаивал, служил каким-то тайным, интимным якорем в этом строгом офисе.

Каждый раз, касаясь его, я вспоминала утренний разговор на кухне, обжигающее дыхание Марка на своей шее и гравировку на обратной стороне.

Я в очередной раз поймала подвеску подушечками пальцев и тихонько выдохнула, глядя в экран. Марк сидел за своим огромным столом напротив, погруженный в чертежи. В кабинете царила та самая рабочая, сосредоточенная тишина, которую он так ценил.

И эту тишину разорвало в клочья.

Дверь кабинета распахнулась с такой невероятной, бесцеремонной силой, что ударилась ручкой о стеклянную перегородку. Я вздрогнула, а Марк резко поднял голову от бумаг.

В кабинет влетела — да, именно влетела — женщина.

Я забыла, как моргать.

Передо мной стояла настоящая ожившая картинка из глянцевого журнала. Высокая, потрясающе красивая, с идеальной модельной внешностью и длинными, блестящими темными волосами, рассыпавшимися по плечам. На ней была вызывающе короткая юбка и облегающий топ, из которого, казалось, вот-вот выпадет ее роскошная грудь.

Она эффектным жестом стянула с лица темные очки от модного дома и, широко раскинув руки в стороны, словно собираясь обнять весь кабинет, звонко пропела:

— Маркуша! Сколько лет, сколько зим!

Я перевела ошарашенный взгляд на Марка.

Мой суровый, вселяющий ужас в половину Москвы босс не стал кричать. Он просто тяжело, мученически вздохнул, отложил ручку и медленно закрыл лицо широкой ладонью.

Незнакомка тем временем легкой, летящей походкой от бедра двинулась вглубь кабинета. Она скользнула по мне оценивающим, но совершенно не злым взглядом, и махнула рукой с безупречным маникюром в мою сторону.

— Привет, золотая! Принеси-ка нам кофе, будь душкой!

Я растерянно моргнула, но, по привычке быть полезной, уже подалась вперед и начала вставать со стула.

— Сидеть, — раздался холодный, резкий, не терпящий возражений голос Марка.

Я замерла на полпути и послушно плюхнулась обратно на свое место. Марк убрал ладонь от лица и посмотрел на меня.

— Ты не секретарша, — отчеканил он, а затем перевел по-настоящему убийственный взгляд на брюнетку. — И какого черта, скажи мне на милость, ты приперлась ко мне в офис?

Гостья ни капли не впечатлилась его грозным видом. Она картинно надула пухлые губы и по-хозяйски опустилась на кожаный диванчик для посетителей, элегантно закинув ногу на ногу. Юбка подскочила до совсем уж опасного предела, но женщину это совершенно не смутило.

— Фу, бука! Годы вообще не сделали тебя мягче, Маркуша. Никакого гостеприимства!

— Лика?

— Что? — она невинно захлопала длиннющими ресницами. — Я за ключами приехала! Заявилась, понимаешь ли, домой с чемоданами, а там никого. Марго трубку не берет. Ты… — она выразительно указала на него пальцем, — тоже.

Марк со вздохом потянулся к телефону, лежащему экраном вниз на краю стола. Перевернул его и поморщился.

— Ты должна была прилететь завтра вечером, — устало констатировал он, открывая ящик стола.

— Билеты поменяли, ждать было скучно.

Затем она снова повернулась ко мне и подперла подбородок рукой, с искренним, живым любопытством меня рассматривая.

— А кто эта прелестная девочка, которой ты не разрешаешь делать мне кофе?

Я сидела ни жива ни мертва, пытаясь переварить диалог.

— Вы… мама Риты? — слова вырвались у меня быстрее, чем я успела прикусить язык.

Женщина расплылась в широкой, совершенно обезоруживающей улыбке.

— Бинго! — она весело подмигнула мне. — Анжелика. Но лучше просто Лика. А ты у нас кто?

Я перевела ошеломленный взгляд с Лики на Марка и обратно. Эта роскошная женщина с фигурой модели Victoria’s Secret и ветром в голове — мать Риты⁈ Да они с ней скорее похожи на старшую и младшую сестру!

Марк, тем временем, достал из ящика связку ключей, обошел свой стол и подошел к дивану, вкладывая их прямо в ладонь Лики.

— Это мой ценный сотрудник, Лика. И если ты продолжишь отвлекать ее от работы своим щебетанием, я выставлю тебя с охраной.

— Ой-ой, напугал, — Она поднялась с дивана, поправила и без того идеальные волосы и снова посмотрела на меня, заговорщицки улыбаясь: — Приятно познакомиться, «ценный сотрудник»!

Она послала Марку воздушный поцелуй, надела свои темные очки и такой же летящей походкой направилась к выходу, бросив через плечо:

— Увидимся дома, Маркуша!

Дверь за ней захлопнулась, и в кабинете снова повисла тишина. Воздух все еще пах ее дорогим сладковатым парфюмом. Марк постоял пару секунд посреди кабинета, глядя на закрытую дверь, затем покачал головой и, встретившись со мной взглядом, коротко бросил:

— Даже не спрашивай.

— И не собиралась.

Глава 30

Марк

Мы вернулись домой в начале одиннадцатого.

В холле горел приглушенный свет, в воздухе висела привычная тишина, нарушаемая лишь нашими шагами. Смирнова стянула свои потрепанные кеды и устало выдохнула, потянувшись к молнии на куртке.

Я, не задумываясь, подошел к ней сзади.

Это уже стало какой-то странной, негласной традицией последних дней. Мои пальцы легли на воротник ее куртки, плавно стягивая ткань с узких плеч.

Я почувствовал легкий запах ее шампуня — что-то простое, яблочное, без всяких сложных селективных нот, которыми обычно душились женщины из моего окружения. И этот запах почему-то… успокаивал.

Обычно в такие моменты Аня мгновенно деревенела. Ее тонкая шея заливалась густым, пунцовым румянцем, она выныривала из рукавов, что-то невнятно пищала себе под нос и пулей уносилась наверх, в свою комнату, сверкая пятками.

Меня забавляла эта реакция.

Хотя, если быть с самим собой до конца честным, дело было не в забаве. Меня это цепляло. То, как она реагировала на мое присутствие, на сокращение дистанции. В моем выверенном, циничном мире, где всё продавалось и покупалось, ее смущение было настолько настоящим, что мне хотелось подойти еще ближе. Просто чтобы посмотреть, как она вспыхнет снова.

Я забрал куртку, ожидая привычного побега.

Но Аня не сдвинулась с места.

Она застыла сусликом, уставившись куда-то поверх моего плеча. Краска, едва успевшая коснуться ее щек, стремительно схлынула, уступив место мертвенной бледности.

Я нахмурился и проследил за ее взглядом.

На ступенях моей парящей стеклянной лестницы, подперев щеку рукой и болтая ногой в воздухе, сидела Лика. С видом человека, умирающего от вселенской скуки.

На ней были шорты. Точнее, два лоскутка дорогой джинсовой ткани, которые при всем желании назвать шортами язык не поворачивался. Сверху — крошечный топ, едва скрывающий грудь. Я мысленно закатил глаза. Когда мы были «вместе» ее гардероб был куда скромнее. Но то ли возраст, то ли алименты, то ли балийские практики окончательно стерли в ее голове границы между «стильно» и «я забыла надеть юбку».