Мой мозг, на 99 процентов занятый расчетом свайного поля, оставшимся одним процентом просто зафиксировал присутствие еды. Я, совершенно без задней мысли, машинально приоткрыла рот.

Ложка горячего, обжигающе вкусного супа оказалась у меня во рту. Я проглотила ее, даже не перестав кликать мышкой.

— … тогда несущая способность увеличится, и мы сможем сделать панорамное окно шире, — закончила я фразу, поворачивая модель на экране.

— Угол ската кровли проверь. Снег будет скапливаться.

Следующая ложка коснулась моих губ. Я снова машинально открыла рот.

Это было похоже на какой-то сюрреалистический транс. Я проектировала. Мои пальцы летали по тачпаду, глаза не отрывались от монитора, я вслух рассуждала о ветровых нагрузках и коэффициентах. А рядом сидел Марк Соболев. Он смотрел в мой монитор, изредка вставляя короткие, точные профессиональные комментарии, и… методично кормил меня с ложечки.

Он буквально семенил вокруг меня с этой едой. Как только я проглатывала суп, тут же следовала новая ложка. Он дул на нее, если было слишком горячо, следил, чтобы ни одна капля не упала на чертежи, и терпеливо ждал, пока я прожую, ни на секунду не отвлекая меня от процесса.

Когда суп закончился, под моим носом материализовался контейнер с ризотто.

— А вот здесь, Марк Александрович, если мы возьмем ту самую кору… — я ткнула пальцем в экран.

Ложка с ризотто оказалась у меня во рту. Я автоматически сжевала рис.

— Фактура хорошая, но дерево придется обрабатывать антипиренами, — кивнул он, следя за курсором на моем экране. — Глотай, давай.

Я послушно проглотила и продолжила строить полигоны.

Мы просидели так минут двадцать. Я работала, он следил за процессом и впихивал в меня обед, словно в забывшегося ребенка.

Идиллия разрушилась только тогда, когда металлическая ложка с громким скрежетом прошлась по пустому пластиковому дну контейнера. Звук выдернул меня из архитектурного транса.

Я моргнула.

Экран ноутбука вдруг показался слишком ярким.

Я перевела взгляд на клавиатуру, потом на пустые контейнеры. Потом на пластиковую ложку, зажатую в длинных, сильных пальцах Марка.

И наконец, медленно повернула голову к нему.

Марк сидел вплотную ко мне.

До меня, наконец, дошло,что именно сейчас происходило.

Великий и ужасный диктатор Соболев только что выкормил меня с ложечки обедом из двух блюд, пока я пялилась в монитор и послушно открывала рот, как птенец в гнезде!

Мои щеки вспыхнули так, словно к ним приложили раскаленный утюг. Пальцы соскользнули с клавиатуры.

— Вы что… кормите меня? — сдавленно пискнула, чувствуя, как голос дает петуха от смеси шока и всепоглощающего стыда.

Марк не ответил.

Вместо этого он подался еще ближе, вторгаясь в мое личное пространство так резко, что я даже отшатнуться не успела. Его лицо оказалось в непозволительной, опасной близости.

Я замерла, перестав дышать.

Его большой палец медленно, с пугающей интимностью скользнул по уголку моих губ. От жесткой подушечки его пальца по моей коже прошел такой электрический разряд, что низ живота моментально скрутило тугим, горячим узлом.

Мой мозг закоротило.

Я смотрела в его потемневшие глаза, не в силах ни отвернуться, ни произнести ни слова.

Марк неторопливо, не отрывая от меня своего хищного, сканирующего взгляда, слизнул соус со своего пальца. А затем уголок его губ пополз вверх в откровенно дьявольской, темной ухмылке.

— Знаешь, Смирнова, то, как послушно ты открываешь свой ротик и автоматически глотаешь всё, что я тебе даю, наводит на очень интересные мысли.

Я поперхнулась воздухом, всё еще плавая в тумане смущения, и мозг отказался вовремя включить цензуру.

— К-какие мысли?

Его взгляд медленно опустился на мои приоткрытые губы, задержался там на мучительную секунду, а затем Марк откинулся на спинку стула.

— О том, что в следующий раз я могу предложить тебе кое-что потверже ризотто. И очень надеюсь, что глотать ты будешь с таким же энтузиазмом. Не выплевывая.

Смысл его слов дошел до меня через секунду.

Мир вокруг просто остановился.

Он это сказал.

Он реально, мать вашу, это сказал!

— Вы… вы… — я хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, вцепившись пальцами в край стола. Мое лицо полыхало так, что можно было прикуривать, а в голове билась единственная паническая мысль о том, как двусмысленно и позорно я выглядела со стороны со своим открытым ртом. — Извращенец!

Марк лишь тихо, низко рассмеялся, явно наслаждаясь моей реакцией. Он совершенно невозмутимо выбросил пустые контейнеры в пакет, поднялся со стула и поправил манжеты своего пальто. Весь его порочный морок исчез в ту же секунду, уступив место ледяному боссу.

— Обеденный перерыв окончен, студентка. У тебя кровля не замкнута, и шаг свай пополз. Приводи в порядок, а потом скинешь мне на почту. Работаем.

Глава 33

— Ну, как все прошло?

Дверь моей спальни распахнулась с таким размахом, что едва не вылетела из петель.

Я подпрыгнула на кровати, роняя конспект, который пыталась читать.

В этом доме вообще никто не слышал о концепции стука в дверь. Похоже, абсолютное игнорирование чужих личных границ передавалось у Соболевых генетически, на уровне ДНК.

— Ты о чем?

Власова стояла на пороге, уперев руки в бока, и смотрела на меня с таким нетерпеливым предвкушением, словно я должна была прямо сейчас достать из-под подушки Оскар.

— Вы с папи два дня провели черт-те где! — Рита шагнула в комнату и плюхнулась на край моей кровати. — Что делали? Насколько сблизились? Мне покупать платье?

Мой мозг, и без того работающий на резервных батареях, окончательно завис.

При воспоминании о том,как именно мы сблизились, мои щеки мгновенно полыхнули огнем.

— Какое еще платье?

— На свадьбу вашу, — невозмутимо пояснила подруга, пожав плечами.

— Рит! Мы работали. Новый проект. Никаких свадеб. Твой отец — это просто… просто стихийное бедствие!

Хотя, если быть честной, настоящим бедствием было наше возвращение домой накануне вечером.

Мы приехали с базы уставшие, грязные и промерзшие до костей. Я мечтала только о горячем душе. Но стоило нам переступить порог особняка, как нас встретила картина маслом.

На кухне, за тем самым мраморным островом, сидела Лика. В струящемся шелковом халате изумрудного цвета, который не скрывал, а скорее подчеркивал ее идеальную фигуру, с бокалом чего-то дорогого в тонких пальцах. Она выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала. Ни одной лишней складочки, ни одного изъяна.

Марк, увидев бывшую, глухо, многоэтажно выругался сквозь зубы.

Он даже не стал ничего ей говорить — просто развернулся и молча ушел в свое крыло, громко хлопнув дверью.

А я осталась стоять в арке.

Смотрела на Лику, и мой мозг просто отключился.

В ее присутствии я всегда чувствовала себя каким-то нелепым, бракованным недоразумением. Глядя на бархатистую, идеальную кожу, я вдруг очень четко поняла, почему Марк был с ней. Поняла, к каким женщинам он привык.

Роскошным, безупречным, уверенным в себе. Таким, у которых нет на теле шрамов.

Мои недавние смущения из-за его флирта в машине и пошлых шуточек разом показались жалкими.

Он просто издевался надо мной.

Играл, как кот с перепуганной мышью, потому что ему было скучно.

Разве мужчина, чьим стандартом была женщина вроде Лики, мог всерьез смотреть на меня?

— Вы потрясающе выглядите, — в очередной раз выдала я тогда абсолютно искренний, благоговейный комплимент, чувствуя себя полной дурой.

Лика лишь тепло, как-то даже снисходительно улыбнулась и предложила мне чаю, от которого я трусливо сбежала к себе в спальню.

— Эй, прием! Земля вызывает Смирнову! — Рита пощелкала пальцами у меня перед носом, возвращая в реальность. — Зависла опять?

— Извини, просто устала очень.