Я поднимаю глаза.

Эверхарт.

Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах – настоящая тьма. Живая, голодная и… пугающая. Он выглядит мрачным и недовольным.

А ещё взъерошенным.

Волосы растрёпаны, будто он впивался руками в свои тёмные пряди. Глаза горят лихорадочным блеском. И он… раздет. На нём только брюки, торс обнажён. Я скольжу глазами вниз на его широкие плечи, рельефные мышцы. Я чувствую его мощь и силу, чувствую его тело на своём.

А ещё я вижу шрам. Странный, переливающийся, тянущийся от ключицы вниз, к животу.

И я… млею.

Боги, я млею в такой неподходящий момент. Сейчас нас могут услышать. Сейчас патруль может войти. Сейчас он, наверное, хочет меня убить за то, что я вломилась к нему посреди ночи.

А я смотрю на его торс и забываю, как дышать. Смотрю в его глаза и хочу в них утонуть.

Ну я попала…

Зря пришла.

Накажет, наругает, сдаст меня. И будет совершенно прав.

За дверью слышатся шаги. Патруль останавливается прямо за ней.

– Печать на месте? – голос первого.

– Да. Всё чисто.

– Тогда идём дальше.

Шаги стихают. Патруль уходит.

Эверхарт всё ещё держит меня, прижимая к стене. Его грубая, горячая ладонь всё ещё лежит на моём рту. Я чувствую запах его кожи, слышу его рваное, сбитое дыхание. Его грудь касается моей, и я ощущаю жар его тела сквозь тонкую ткань своей формы.

Мы жадно смотрим друг на друга.

Я не могу отвести взгляд от его тёмных, глубоких глаз, в которых сейчас нет ничего, кроме меня. Холод и недовольство сменяются голодом. Тем самым, который я уже видела на балконе, который я уже знаю.

Магистр медленно убирает руку от моего лица. Его пальцы скользят по щеке, задевают уголок губ, оставляя на коже горячий след. Я задыхаюсь мгновенно от этого прикосновения, голова кругом идёт.

– Зачем ты пришла? – хрипло спрашивает он.

– Я… – начинаю я и понимаю, что в горле пересохло и сглатываю. – Я хотела поговорить. Узнать правду. Ты не мог украсть те артефакты, я знаю. И магистру Спейн не ты сделал плохо. Я хотела…

Но сказать дальше я не могу.

Потому что Эверхарт резко наклоняется ко мне. Он хватает меня за затылок, прижимает меня к стене ещё сильнее и целует.

Жёстко, отчаянно, будто ждал этого весь день. Будто сдерживался, пока я говорила, и не теперь больше не может держаться. Он сразу углубляет поцелуй. Врывается в мой рот грубо, жадно и требовательно. Без тени нежности. Словно он берёт то, что принадлежит ему по праву.

И я как-то даже не против этого.

Даже не задумываясь, впиваюсь в его плечи, в горячую кожу, в мышцы, которые напрягаются под моими ладонями. Он сдавленно стонет в мои губы, и этот звук заставляет меня забыть обо всём.

Ну всё. Кажется, до разговоров у нас и не дойдёт…

Это похоже на какое-то безумие, и я тону в нём без остатка. Наши языки сплетаются, наши тела вжимаются друг в друга. Его пальцы жёстко перебирают мои волосы. Я чувствую его горячее, напряжённое тело сквозь тонкую ткань формы.

Мы будто изголодались, соскучились, будто только и мечтали об этом моменте всё это время. Он сходил здесь с ума, запертый, а я… я мучилась, представляя, как он ломается здесь. Словно Эверхарт наконец сдался, позволил себе эту слабость, смог разрешить себе отпустить контроль.

А я не могу думать, не могу анализировать, сейчас я просто отдаюсь этому моменту со всей своей искренностью, с пониманием, что это то, чего мне не хватало всё это время. Его. Мне не хватало его губ, рук, его неприкрытого желания. Мне не хватало этой иллюзии, что я ему нужна, что я не просто аномальная ошибка в его идеальной жизни.

Моя магия же не теряет времени даром. Она вырывается наружу бирюзовыми вспышками и тянется к нему. Она хочет сплестись с его тьмой, как тогда, в библиотеке. А ещё как на балконе и в саду у фонтана. Обычная её реакция на его появление…

Но отклика нет.

Его тьма клубится вокруг нас. Она кружит горячим, живым вихрем, но не отвечает моей, будто заперта за ржавой решёткой, которую моя магия не может прогрызть. Будто между ними встала стеклянная стена, которую невозможно пробить.

Сознание всё-таки включается в работу, хоть мы всё ещё у стены, хоть мы продолжаем жарко целоваться, хоть его руки до сих пор горячо удерживают меня, как добычу, которую он не намерен отпускать.

Я вспоминаю один факт, который сказал мне Ник. Мой друг ведь сказал, что на магистра наложили печать. Совет заблокировал его магию. Частично, но достаточно для того, чтобы она не могла соединиться с моей.

Я чувствую, как моя аномалия внутри начинает метаться в ярости от отказа. Она не понимает, почему его тьма ей не отвечает. Почему она рядом, но не становится единым целым с ней. Почему что-то мешает этой связи, не даёт им слиться.

Она дёргается, пульсирует, ищет выход, приходит в настоящее бешенство от такой несправедливости. Я каждой клеточкой тело ощущаю, как она хочет к нему, как ей важно, чтобы тьма откликнулась. Боль, давление, как будто в голове сжимается всё от сильнейшей мигрени.

Пытаюсь отстраниться, сказать Эверхарту, что у нас тут кое-какая проблемка возникла, но он будто ничего не замечает. Продолжает так же самозабвенно сжимать меня в своих руках и жадно целовать. Словно его вообще ничего не колышет, кроме меня.

Он целует, целует, а потом… раздаётся неожиданный странный треск. Такой необычный, почти неслышный, будто лёд, который ломается под ногами весной.

Моя магия бьёт в невидимую стену. Снова и снова.

Бирюзовые всполохи врезаются в блокирующие чары Совета. Давление растёт, воздух вокруг начинает активно искрить, а волосы встают дыбом. Дыхание перехватывает уже не от поцелуя, а от понимания…

Моя магия ломает печать!

– Эллария… – выдыхает Эверхарт в мои губы, наконец-то отрываясь.

Я вижу его затуманенные желанием глаза, в которых вспыхивает осознание. Он замечает этот хаос. И я чувствую себя неловко под его требовательным взглядом. Будто сейчас начнёт меня отчитывать. Прямо после того, как только что сладко доводил меня до сладкого безумия.

– Я не… это не я, – бормочу я, краснея.

Опять я влипла, но это не моя вина! Моя живая, ненормальная магия сама по себе живёт. Она аномальная, я просто не могу её никак приручить. И она, пользуясь тем, что я не дёргаю за поводок, что я расслабилась и отвлеклась… она взрывается.

Бирюзовый свет резко заливает комнату, врезается в чёрные оковы печати, и те не выдерживают. Треск превращается в грохот, оглушительный грохот, как будто молот врезался в стекло. Невидимая стена рушится.

И в тот же миг его тьма вырывается.

Чёрная, густая, живая тьма хлещет из него, как вода из прорванной плотины. Моя магия наконец-то встречается с ней. Переплетается, кружит, танцует тот самый бешеный танец, который мы уже видели несколько раз. Только сейчас он сильнее и глубже. Будто они обе сходили с ума от разлуки, а теперь добились своего, воссоединились.

Эверхарт отшатывается от меня.

Я впервые вижу его таким… растерянным. Передо мной стоит уже не ледяной магистр, не мрачный наставник, не тот, кто держит всё под контролем и даже не тот жаркий мужчина, что активно меня целовал.

Сейчас он совсем другое.

У него расширены глаза, дыхание сбито, рот слегка приоткрыт. Он смотрит на переплетение бирюзовой и тёмной магии, которая клубится вокруг нас, отбивая свой безумный танец. Медленно переводит взгляд на свои руки. Прямо из его ладоней летит его свободная, не скованная больше печатью магия.

Эверхарт глубоко вздыхает. Его грудь тяжело поднимается, а потом медленно оседает. Он переводит ошеломлённый взгляд на меня. И я чувствую, как в его глазах загораются огоньки гнева.

Ой.

Кажется, я попала. Опять!

– Что ты наделала? – хрипит он.

– Я не знаю! Правда! – честно признаюсь я, сжимаясь под его взглядом. – Это она… хотела к твоей тьме.

Я замолкаю, потому что не знаю, как объяснить произошедшее. Я ведь не великий маг, я не умею контролировать это. Но всё же моей магии удалось сломать печать Совета… А ведь для этого ведь нужны колоссальные ресурсы! Откуда они взялись во мне?