– Я предпочёл бы, чтобы вы вообще не оказывались в ситуациях, где нужно выбирать между поцелуем с драконом и смертью под завалами!

– А я предпочла бы, чтобы меня не таскали по ночам неизвестно куда без моего согласия! – выдыхаю я в ответ. – Но, знаете, жизнь – это боль!

Карета снова подпрыгивает. На этот раз сильнее. Я не успеваю ухватиться – и меня швыряет вперёд. Прямо на него.

На секунду всё исчезает. Только его руки, мгновенно сомкнувшиеся на моей талии, удерживают меня от падения на пол. Только его грудь, о которую я ударяюсь щекой. Только его запах – дым, озон, старые книги и что-то тёмное, глубокое, чем почему-то отчаянно хочется дышать.

Я замираю.

Он замирает тоже.

В карете тихо. Слышно только наше дыхание – его ровное, но чуть ускоренное, моё – сбившееся, паническое, громкое. Мои пальцы вцепились в его плащ, лицо уткнулось куда-то в район ключицы, и я чувствую тепло его тела сквозь ткань.

Я должна отодвинуться. Немедленно. Сию секунду.

Но не могу.

Его руки на моей талии – крепкие, горячие даже через форму – не отпускают. Прижимают ближе. Или это уже плод моего воспалённого воображения?

Я поднимаю голову.

Наши лица замирают в сантиметре друг от друга.

Я отчетливо вижу его глаза. Сейчас в них нет льда. Есть только эта проклятая глубина, в которой я тону каждый раз, когда осмеливаюсь заглянуть. Его дыхание касается моих губ – тёплое, сбившееся, совсем не такое, как у холодного магистра с лекций.

Взгляд скользит по моему лицу. Медленно. Ощутимо. По лбу, по щекам, по губам. Задерживается. Возвращается.

Внутри всё кричит: «Отодвинься!», «Это неправильно!», «Он твой преподаватель!». Но тело не слушается. Оно хочет быть здесь. Рядом с ним. В его руках.

Я чувствую, как его пальцы чуть сильнее сжимают мою талию. Как большой палец едва заметно гладит ткань формы там, где поясница.

Глаза сами закрываются.

Я жду.

Воздух между нами плавится, искрит, поёт той самой магией, что связала нас в библиотеке. Я чувствую его – каждую эмоцию, каждое напряжение мышц, каждую неровность дыхания.

Его губы приближаются.

Я чувствую это кожей – то самое тепло, тот самый миг, когда между поцелуем и его отсутствием остаются миллиметры.

Ещё чуть-чуть.

Пожалуйста.

И в этот момент карета останавливается.

Рывок. Скрип колёс. Голос кучера снаружи: «Приехали, господа».

Он резко сажает меня обратно на скамью. Отодвигается назад, и когда я открываю глаза, передо мной снова сидит тот самый ледяной магистр Эверхарт, каким я его знаю. Маска надета. Без единой трещины.

– Мы на месте, адептка Вейл, – говорит он ровно, холодно, будто ничего не было. Будто он не держал меня в объятиях секунду назад. Будто его губы не были в миллиметре от моих. – Вам пора.

Я смотрю на него. На это невозмутимое лицо. На пустые глаза. На идеально прямую спину.

И внутри меня что-то закипает.

– Вы… – начинаю я, но голос срывается.

– Я что? – он поднимает бровь. Холодно. Отстранённо. Будто я пустое место.

Я сжимаю кулаки. В глазах щиплет. От злости. Только от злости. Точно не от слёз.

– Ничего, – выдыхаю я, хватаюсь за ручку и вылетаю из кареты, даже не попрощавшись.

Чёртов магистр! Он же хотел поцеловать! Хотел! А потом будто выключился.

Это была бы крупная ошибка. Но где разум, а где чувства? Я бегу по дорожке к общежитию и глотаю слёзы, которые всё-таки начинают бежать по щекам.

Солнце безжалостно палит над стадионом. Мы стоим парами, в чёрной форме, которая, кажется, специально создана, чтобы впитывать максимум тепла и делать жизнь адептов невыносимой. Девчонки вокруг меня то и дело поправляют причёски, парни переминаются с ноги на ногу.

Мне всё равно. После вчерашней ночи меня вообще мало что волнует. Кроме одного.

Эверхарт.

Его руки на моей талии. Его глаза в сантиметре от моих. Его дыхание на моих губах. А потом – эта ледяная маска, это «вам пора», эта пустота, от которой хочется разбить что-нибудь тяжёлое.

Я злая. Я дико, невыносимо злая. На него. На себя. На дурацкую карету, которая остановилась не вовремя. На дурацкую жизнь, которая подкидывает такие испытания. На то, что хочу того, чего ни в коем случае нельзя хотеть.

– Эри! – Лика пихает меня локтем в бок. – Ты слышишь вообще? Препод сказал работать в парах. Мы с тобой.

Я моргаю, возвращаясь в реальность. Магистр Корден – наш преподаватель по боевым искусствам – ходит между рядами, поправляя стойки и давая указания. Обычно он довольно обаятельный тип, с лёгкой улыбкой и расслабленной манерой общения. Но сегодня что-то не так. Он хмурый, как туча перед грозой, брови сведены к переносице, и каждое слово звучит как приговор.

Видимо, у кого-то тоже была тяжёлая ночь.

– Отрабатываем захваты и освобождения, – командует он, проходя мимо нас. – Без активной магии. Только физика и минимальный эфирный контакт. Работаем!

Я смотрю на Лику. Она ухмыляется в ответ. Вот что-что, а боевые искусства Лика обожает. В отличие от меня. Мне бы лучше что-то спокойное и тихое с моей-то аномалией. Это просто… опасно же.

– Ну что, подруга, готова показать класс? – подмигивает Лика, принимая боевую стойку.

– Ага, – бурчу я, тоже вставая в позицию. – Только не жалуйся потом.

Мы начинаем. Лика атакует первой – быстрая, вертлявая, как угорь. Я уклоняюсь, блокирую, перехватываю инициативу. Технически у меня нормально всё получается. Магистр Корден даже одобрительно кивает, проходя мимо.

– Адептка Вейл, неплохо. Меньше эмоций, больше расчёта.

Легко сказать.

Мы меняемся ролями. Я захватываю Лику, она выворачивается, хихикая.

– Слушай, – шепчет она, пока мы кружимся в учебном танце, – у тебя отлично выходит давать по пятым точкам. Может, запишешься в секцию метательных проклятий?

– Замолчи, – шиплю я, но не могу сдержать усмешки. – Я вообще-то случайно тогда.

– Ага, конечно. Твоя аномалия просто очень избирательная. – Она уворачивается от моего захвата. – Кстати, как вчера прошло? Ты так и не рассказала нормально.

Я сжимаю зубы. Я не рассказала, потому что кто-то дрых без задних ног. С другой стороны, я была рада, что смогла похныкать одиноко в подушку. Всё-таки мои душевные метания сейчас слишком уж трагичны.

Хотя с утра меня Ник и Ликой прижали к стене. Пришлось выложить краткую версию событий, чтобы они от меня отстали. Зря надеялась, что всё этим ограничится. Невозможные друзья!

– Нормально.

– Ой, да ладно! – Лика бросает быстрый взгляд на Ника, который работает в паре с оборотнем Риком неподалёку, и тот закатывает глаза в ответ. – Дракон, подземелье, свечи, виноградный сок… Прямо любовный роман!

– Ничего не было, – отрезаю я, может, слишком резко.

– А что должно было быть? – тянет она с прищуром.

Перед глазами всплывает картинка: золотые глаза, наглая улыбка, лицо в сантиметре от моего. «Есть теория, что сильный выброс эмоций может перенаправить энергию…».

А потом – дверь распахивается, и в зал врывается тьма.

– Ничего, – говорю я глухо.

Лика смотрит на меня с подозрением, но продолжить не успевает. Моя аномалия, которая весь день ведёт себя как обиженный зверёк, вдруг решает, что ей скучно. А может на неё так воздействуют чужие неуместные вопросы.

Бирюзовая искра выскакивает из моих пальцев и щекочет Лику под рёбрами.

– Ай! – взвизгивает та, подпрыгивая на месте. – Эри! Прекрати!

– Я не… это не я! – пытаюсь оправдаться, но магия уже разошлась.

Вторая искра бьёт так же безжалостно, и Лика хохочет в голос, уворачиваясь от моих рук, которые беспощадно щекочут её.

– Ха-ха-ха! Эри! Убери её! Я сейчас со смеху умру!

– Я не могу! – выдаю я, пытаясь поймать собственную магию. – Она не слушается!

Лика с визгом носится по стадиону, уклоняясь от бирюзовых молний. Несколько адептов останавливаются и с интересом наблюдают за цирком. Кто-то смеётся, кто-то качает головой.