«Робин поздравляет вас и шутит, что он не будет носить костюм. Это кольцо чертовски потрясающее. Роуэн — гений. Я до сих пор не могу поверить, что есть женщина в этом мире, которая смогла заставить нашего Роуэна купить кольцо».

Я автоматически начинаю готовить ужин для нас; Роуэн всё ещё на телефоне, и, судя по всему, сейчас он кричит на Каллума. Я беспокоюсь о том, что происходит, но никогда не вмешиваюсь между ними. Мои отношения с Каллумом отдельны от его отношений с Роуэном. Они занимаются бизнесом вместе, они друзья, и я думаю, это иногда может вызывать конфликты.

Когда Роуэн входит позже, он наливает себе виски и бокал вина для меня. Я бросаю на него недовольный взгляд, и он осознает свою ошибку. Он выливает вино в раковину и достаёт из холодильника сок. Следующие полчаса Роуэн достаёт меня своими поцелуями, прикосновениями и очень неподходящими замечаниями о том, что он хочет со мной сделать после ужина, потому что врач сказал, что «дикая животная страсть» всё ещё разрешена, если мы «чувствуем» её. Да, Роуэн действительно использовал выражение «дикая животная страсть», говоря с нашим врачом. Думаю, он таким образом заявлял свои права.

Не могу сказать, что не жду с нетерпением обещанного им животного секса; на самом деле, все его грязные разговоры сильно возбуждают меня. Я имею в виду, что я чертовски горяча, готова забыть про ужин и затащить его в постель или позволить взять меня прямо здесь на столешнице. Но я голодна, а доктор сказал, что мне нужно правильно питаться, так что Роуэн будет считать каждый пропущенный приём пищи.

Роуэн умеет читать мои мысли, ну, по крайней мере, мои желания, и прежде чем успеваю моргнуть, он выключает газ на плите и поднимает меня на столешницу. Он рычит, издавая настоящий звериный звук, когда толкает своё тело между моих ног. Он задирает пышную юбку моего платья, и я чувствую, как его джинсы трётся о мои кружевные трусики. Это чувство заставляет меня отчаянно хотеть большего, но знаю, что он не даст мне этого сразу, слишком сильно он наслаждается происходящим. Я чувствую холодную гранитную поверхность стола под своей голой задницей, когда он тянет меня к самому краю, чтобы снять мои трусики. Его пальцы находят меня и легко скользят внутрь моих уже влажных и готовых складок, вызывая ещё один рык из него — этот полностью сексуальный, без намёка на животное. Когда его пальцы доводят меня до грани, я вожусь с молнией на его джинсах. Просовываю руку под резинку его боксеров и нахожу его уже горячим и твёрдым. Рык становится громче, когда я хватаю его член в руку и сильно сжимаю. Он собирается заставить меня кончить прямо здесь, на кухонной столешнице — я уже сжимаюсь вокруг его пальцев, ожидая, когда он толкнёт меня за край. В одно мгновение он вытаскивает пальцы и входит в меня глубоко и сильно. Это всё, что мне нужно, чтобы увидеть звезды, затрястись и кончить на нём. Черт побери, животный секс на кухне — это горячо. Роуэн продолжает вколачиваться в меня, пока я держусь за край столешницы изо всех сил. Мое тело всё еще напряжено и пытается восстановиться после оргазма, но он уже подводит меня к следующему. Холодный гранит скользит под моей голой задницей, когда он целует и сосёт мою шею, и я чувствую, как он приближается к своему финалу. Он кусает мягкую плоть у основания моей шеи, и мы кончаем вместе. Прямо на кухонной столешнице. После того, как мы оба спускаемся с небес, он выходит из меня и поправляет свои джинсы, затем поднимает меня со стола, расправляет моё платье и снова включает плиту. Я поворачиваюсь, чтобы уйти в душ — чувствую, как его семя стекает по моим бёдрам. Роуэн хватает меня и притягивает к себе, рыча мне на ухо:

— Оставь это. Мне нравится, что я в тебе, ты можешь чувствовать, что я был там. — Этого достаточно, чтобы захотеть, чтобы он взял меня снова прямо на кухонном полу, но он не делает этого. Вместо этого он просто уходит в свой офис работать, оставляя меня желать большего.

Я собираюсь выйти замуж за этого человека во вторник, и мы никогда не будем врозь. Мы никогда не были предназначены быть врозь. Я готовлю сладко-кислое жаркое, любуясь кольцом на своем пальце. Не могу не задаться вопросом, был бы мой отец счастлив за нас? Я знаю, что он любил Роуэна, но хотел ли бы он его для меня?

Еда готова, но я не могу перестать думать. Роуэн находится в офисе уже целую вечность, и я знаю, что, когда он выйдет, он будет тем же разбитым, смущённым монстром. Мне ненавистно, что он чувствует необходимость скрывать от меня своё желание быть убийцей, ведь я знала с самого первого дня, чем он зарабатывает на жизнь. Мне нужно заставить его прекратить эту чушь. Мне нужен Роуэн, весь Роуэн, ради всего святого. Думаю, я знаю, как вернуть его в то состояние, в котором я влюбилась. Я открываю дверь в офис и вижу его сгорбившимся за своим столом спиной ко мне и двери, с бокалом виски в руке. Я знала это. Он разбит.

— Роуэн, что ты делаешь? — Его глаза встречаются с моими, когда он разворачивает своё кресло. Я никогда не нарушала святости его офиса, никогда. Это его пространство. Не могу понять, зол он или смущён, но он просто сидит там, парализованный моим полным игнорированием не высказанного соглашения об этом месте. — Я спросила, что ты делаешь, Роуэн. Пожалуйста, ответь мне. — Я немного повышаю голос, и он выглядит смущённым и раненным тем, как я с ним заговорила.

— Я не знаю, Лаури, — его голос не такой жёсткий, как обычно, а его ирландский акцент стал более заметным.

— Я знаю, Роуэн. Ты сидишь здесь, пытаясь быть кем-то, кем ты не являешься. Ты пытаешься не быть Роуэном-убийцей. Что ж, вот что. Ты. Убийца. Я хочу, чтобы ты послушал меня прямо сейчас, Роуэн, или, клянусь Богом, я сниму кольцо и уйду от тебя. Я сказала тебе, что люблю тебя целиком. Всего тебя, Роуэн. И я чертовски это имела в виду. Этот бред, который творится с тобой, закончится сегодня. Я не могу любить половину тебя, Роуэн, а половины тебя сейчас не хватает, и я хочу её вернуть. Черт побери, иди и убей кого-нибудь. Кого угодно! Тебе нужно найти себя внутри, потому что я доверяю тебе, Роуэн. Я доверяю тебе сделать так, чтобы этот ребёнок во мне не был слабым, защищённым или жертвой из-за того, кто мы есть, но чтобы ты научил их быть тем, кто ты есть, чтобы они не стали валютой в нашем больном мире. ТЫ МЕНЯ ЧЁРТ ПОДЕРИ СЛЫШИШЬ, РОУЭН!? 

Сейчас я кричу на него, тыкая его в грудь, и слёзы на моём лице — это злые слёзы, которые я даже не осознавала, что сдерживаю. Глаза Роуэна широко раскрыты, словно он не знал, что во мне тоже живёт монстр. Он выпустил его на свободу, и черт меня побери, если я попытаюсь снова скрыть его. 

— Иди и займись делом. — Я не даю ему времени ответить — во мне слишком много всего кипит. Мне нужно лишь посмотреть в его глаза, чтобы знать, что я залатала те огромные трещины, которые заставляли его разваливаться на части. Я оставляю его там и иду есть свой ужин в одиночестве на кухне. Я слышу, как открывается дверь в гараж, и знаю, что, наконец, Роуэн вернулся. Мой Роуэн, монстр и любовник.

Роуэн

«Возможно ли чувствовать так много, что ты никогда не знаешь, каким человеком ты являешься? Если ты полон монстров, любви, боли или хаоса? Я действительно не знаю, что думать о том, кто я есть, но жду — почти лопаясь от напряжения — кого-то, кто сможет это понять».

~ Кристофер Поиндекстер

Я не совсем уверен, что только что произошло. Лаури ворвалась в мой офис — то, чего она никогда раньше не делала, — затем она накричала на меня и сказала, что злится из-за того, что я пытаюсь перестать быть убийцей, и что если я немедленно не пойду и не убью кого-нибудь, она уйдет. Во мне недостаточно виски для этого. Её слова проникают прямо в душу; что-то во мне сорвалось. Я так сильно старался подавить свои потребности, что не заметил: ей тоже нужна эта сторона меня. После встречи с Робином я почувствовал такую вину, что не знал, что ещё делать, и начал отключаться. Мне следовало поговорить с ней. Она напугана, а я делаю всё хуже, потому что, если я не буду собой, то не смогу защитить её и нашего ребёнка. Сейчас я чувствую себя полным придурком. Я слишком трезв, чтобы даже попытаться осмыслить её крик, тыканье меня в грудь и требование не просто совершить убийство, но угрозу уйти, если я этого не сделаю. И я ей верю — видя, как гнев вырывается из неё.