— Не останавливайся, Роуэн. Пожалуйста. Я хочу тебя.

Это всё, что я мог сделать, чтобы не ворваться в неё со всей силой, но вместо этого я медленно вошёл в неё, позволяя ей чувствовать меня, доверять мне, что я не причиню ей боли в этот момент. Я знал, что это, без сомнения, лучшее чувство в мире. Я занимался сладкой, нежной, волшебной любовью с Лаури, я не трахал её и не занимался с ней сексом — я любил её. Я любил её всем сердцем и телом, и ничто не могло отнять это у меня. Её глаза выдают всё, что она чувствует в этот момент. Её тело двигалось вместе с моим, не сопротивляясь, принимая это, желая этого, нуждаясь в этом. Её дыхание на моей коже, её руки впиваются в мои бока. То, как наши тела сливались воедино. Я больше не мог сдерживаться, я перешёл точку невозврата, и мне нужно было взять её с собой. Я просунул руку между нами и мягко потёр её клитор пальцем. Она упала со скалы вместе со мной, её тело плотно сжалось вокруг меня, когда мы кончили вместе. Она кричала моё имя, оно слетало с её языка так сладко, снова и снова. Когда мы замедлились, я обхватил её голову руками, мягко поцеловал в губы и сказал, что люблю её. Боже мой, неужели я любил её; хочу подарить ей весь мир. Я, конечно, тоже не против, чтобы она снова потрясла мой мир.

— Я не знала, что это может быть так, — говорит она, когда мы нежимся в объятиях друг друга. Я притягиваю её ближе, и её тело прижимается к моему.

— Я тоже, — отвечаю, глядя в её глаза, которые всегда говорят мне, что у неё на сердце. И это правда, я никогда раньше не чувствовал этого. Я никогда раньше не чувствовал ничего, что могло бы приблизиться к этому моменту. Она закрывает глаза, и мы засыпаем, сплетенные в потный клубок. 

— Ты не причинил мне боли. — Это последнее, что я помню, прежде чем заснуть. Если бы она только знала, кто в силах причинить кому боль прямо сейчас.

Я проснулся посреди ночи с двумя мыслями в голове. Во-первых, я занимался любовью с Лаури, и моё глупое сердце разрывалось; она доверилась мне, а я был глупым идиотом. Я даже не подумал о презервативе в тот момент, я полный мудак. Я знаю, что у меня нет никаких опасных заболеваний, потому что сдаю анализы каждый месяц; это единственный способ убедиться, что Каллум тоже это делает. Но я никогда не спрашивал её о контрацепции или чём-то подобном, я настоящий мудак. Чувство вины за моё неуважение к ней не даёт мне заснуть, она лежит так близко, и от неё пахнет ванилью и сексом. Мы не стали убираться за собой; просто остались как можно ближе друг к другу. Я чувствую себя таким пристыженным прямо сейчас, но её руки, обвивающие мою грудь, и её дыхание на моей коже заставляют меня хотеть её снова. Я убираю её волосы с лица. Ненавижу смотреть, как она спит, я чувствую себя жутким сталкером, поэтому стараюсь пошевелиться, не разбудив её. Она просыпается, как только я двигаюсь, и я смотрю в её сонные глаза, и чувство вины переполняет меня. 

— Что случилось, Роуэн? — Она мгновенно встревожилась и проснулась. Я мягко отвечаю, давая ей понять, как мне плохо. 

— Я забыл надеть презерватив, Лаури, я чувствую себя полным идиотом. Я не могу уснуть, потому что обещал не причинять тебе боли.

Она притягивает меня обратно к тому месту, где я лежал, и сонно отвечает: 

— Всё в порядке, Роуэн. Не волнуйся об этом. Это не имеет значения. — Прежде чем она снова погружается в сон, я с облегчением вздыхаю.

 — Прости, дорогая, — успеваю сказать я, прежде чем она снова крепко засыпает.

Лаури

«И в конце концов, мы все просто люди, пьяные от идеи, что только любовь, только любовь может исцелить наши раны.»

~Кристофер Поиндекстер

Роуэн и я занимались сексом. Нет, это звучит ужасно неправильно. Мы занимались любовью, и это было невероятно. Да, я так сказала, то есть, земля перевернулась, это было здорово. И каждый раз после этого было так же прекрасно. Мы не можем насытиться друг другом. Я никогда не знала, что чувства могут быть такими, я не знала, что могу не только получать удовольствие от секса, но и любить его. Я так сильно его люблю, что это причиняет боль. Я знаю, что больше никогда не буду той сломанной развалиной, которую он убил несколько месяцев назад. Возможно, я не совсем целая, но я гораздо ближе к этому, чем когда-либо прежде. Я любима, и думаю, что это лучше, чем быть «исправленной». Ты не можешь спасти людей, ты можешь только любить их.

Роуэн был таким нежным со мной, показывая мне, что он никогда не причинит мне боль, никогда. Он разбудил меня ночью, бормоча что-то о презервативе, но я не слушала, и мне действительно не нужны презервативы, когда я с ним. У нас есть гораздо больше этого. Я перестала беременеть три года назад, полагаю, повторяющиеся аборты и изнасилования что-то во мне сломали. Так что я не слишком обеспокоена этим. Он, кажется, отпустил эту тему после этого и больше не спрашивал или упоминал об этом. Я знаю, что он чист, потому что я занимаюсь картотеками, и его ежемесячные анализы крови были среди его огромной кучи не отданных бумаг размером с Эверест.

Однако сегодня утром нежный Роуэн ушел гулять, а Роуэн, который соблазнил меня в душе, был грубым, жестким и чертовски сексуальным. То, как он двигался и командовал моим телом, было невероятно. Он был первобытным, и мне это понравилось. Мне нравятся медленные нежные занятия любовью, но сегодняшний грубый секс показал мне, что я могу отдаться первобытному желанию, которое горит между нами, и наслаждаться тем, как он берет. Я боялась быть взятой, потому что именно это делал Ренцо — он брал то, что хотел. Разница в том, что я хочу, чтобы Роуэн брал меня и владел мной, потому что знаю, что он никогда не причинит мне боль. Мне нравится, когда этот монстр занимается со мной любовью.

Сегодня открытие моего ресторана, и я нервничаю. Я нахожусь на кухне с раннего утра, готовлю, убираюсь и вообще паникую по поводу предстоящего обслуживания обеда, которое начнется с минуты на минуту. Я знаю, что первые клиенты уже находятся в комнате для дегустации вина и скоро будут здесь. Все сотрудники обучены и готовы к работе, Эмия помогает в зале, пока я готовлю и управляю персоналом на кухне. У меня не было возможности поговорить с ней лично, но ее подмигивание, когда я пришла сюда сегодня утром, говорит, что она все знает. Скорее всего, это написано у меня на лице. Интересно, рассказал ли Роуэн Робу или Каллуму. О, Боже, надеюсь, нет, я бы просто умерла от стыда, если бы они знали, насколько я новичок во всем этом. Должна признаться, мне очень нравится изучать искусство занятий любовью с Роуэном. Это довольно забавный класс, когда ты любишь и доверяешь своему учителю, а когда твой учитель чертовски сексуален, ты научишься чему угодно.

Эмия вбегает в кухню с визгом: 

— Они здесь! Пришли первые клиенты. — Кажется, она сейчас более взволнована, чем я. Я глубоко вдыхаю, чтобы успокоить свои нервы и напоминаю себе, что это то, для чего я родилась. По крайней мере, так я говорю себе, но в последнее время задаюсь вопросом, была ли я вообще рождена для чего-то. Я отличный шеф-повар, и моя мечта воплощается прямо здесь. Прежде чем успеваю ответить, она уже убежала обратно в обеденный зал. Роуэн заходит на кухню, когда поступают первые заказы, кладет руку мне на живот и целует в щеку. 

— Ты справишься, дорогая, — бормочет он мне в шею. Я прогоняю его, чтобы сосредоточиться на готовке. Его вера в меня заставляет улыбаться, и я погружаюсь в наш первый обеденный сервис. Простое, но вкусное меню — мое лучшее творение, и кажется, что блюда так улетают из кухни, а комплименты сыплются после каждой поданной трапезы, и мое сердце наполняется гордостью за то, чего я достигла с момента начала своей новой жизни. Я оформляю каждое блюдо как свое произведение искусства, кафе пахнет хорошей едой, и гул разговоров заполняет воздух в большом амбаре.