— Привет, Роб. — приветствую я и закрываю за собой дверь. Страх на моем лице, очевидно, выдает меня прежде, чем успеваю что-либо сказать, потому что его ответ краток и честен.

— Выкладывай, Лаури. Я читаю тебя, как открытую книгу. — Черт, черт, черт, он действительно может испортить весь настрой. Я просто достаю письмо и протягиваю ему, чтобы он прочитал, и вижу, как его лицо искажается от счастливого пения до абсолютной ярости, когда она понимает, что читает. — Ты показывала это Роуэну? — Его тон ровный и жесткий, не такой, как обычно.

— Нет, его здесь нет, он работает, и я не хочу, чтобы он знал. — Я рассказываю ему, как волнуюсь, что Ренцо планировал убить Роуэна и разоблачить его. Робин соглашается, что мне пока не следует говорить об этом Роуэну. Ситуация не произвела на него впечатления, и он сделал несколько телефонных звонков, смысл которых я не поняла.

— Я назначу одного из своих друзей в команду охраны поместья, если Роуэн заметит, что мы говорим о ситуации с Каллумом.

Я понимаю, что, должно быть, я единственный человек, кто точно не знал, что происходит с Каллумом, и сразу же начинаю злиться из-за того, что они все время обращаются со мной как с ребенком. Я пока оставляю это, потому что только что разозлила его, и прошу его сохранить мой секрет, так что пока молчу на этот счет.

Мы больше не разговариваем, Робин кладет письмо в ящик стола в своей студии, и я иду выпить кофе с Амией. Я вру и говорю ей, что хотела спросить его о Каллуме. Не уверена, что кто-то в курсе, но я ничего не говорю, просто расстроена, что он пропустил свадьбу. На телефон приходит сообщение от Роуэна, что он возвращается домой. Я чувствую облегчение и понимаю, как сильно скучаю по нему, когда его нет рядом. После того, как допиваю свой кофе и съедаю фирменный маффин Амии, купленный в магазине, я прощаюсь и иду домой ждать своего мужа.

По дороге домой обдумываю хитроумный план, как именно хочу его дождаться. Я намерена насладиться этими месяцами свободы до рождения ребенка и планирую использовать каждую свободную минуту, чтобы соблазнить своего мужа. Из-за этого ребенка все мои гормоны бушуют, и я хуже похотливого подростка, я просто смотрю на Роуэна, и мне хочется вытворять безбожные вещи с его чертовски сексуальным телом.

Я принимаю душ и сушу волосы именно так, как ему нравится, и надеваю красный корсет и кружевные стринги в тон. Туфли на каблуках «пожалуйста, трахни меня» завершают образ. Я очищаю его стол от всех бумаг и прочего хлама, который он, кажется, хранит на нем, и когда я знаю, что он у главных ворот, ложусь на его стол, так что, когда он открывает дверь в офис, он видит только меня в мягком свете настольной лампы.

Мое сердце бешено колотится в груди, а яркие чернила на моей коже резко выделяются на белом глянцевом столе. Вижу, как поворачивается дверная ручка, и невольно задерживаю дыхание. Силуэт Роуэна заполняет весь дверной проем, когда он заходит внутрь. Я не вижу его лица, когда он останавливается, чтобы оценить мое вторжение в его кабинет. Он закрывает за собой дверь и делает шаг вперед. Я вижу, что его глаза потемнели от злости, а на губах играет полуулыбка, что делает его еще более сексуальным, чем обычно. Я замечаю пятно крови на его рубашке, но предпочитаю не обращать на это внимания. Знаю, где он был и что он делал, но меня это больше не беспокоит. На самом деле, в этот момент мысль о том, что он безжалостный убийца, заставляет меня возбуждаться во всех нужных местах. Сумка Роуэна падает на пол, и он с глухим рычанием приближается ко мне. Должна сказать, миссия выполнена. Прежде чем успеваю произнести хоть слово, Роуэн оказывается на столе, сверху на мне, он сбрасывает окровавленную рубашку и бросает ее на пол вместе со своим ремнем, прежде чем его губы оказываются на моих. Никаких слов, только действия. Его большие руки обхватывают мою шею, и жар во мне разгорается еще сильнее. Я сейчас плохая, чертовски плохая, и невероятно сильно хочу своего убийцу.

Ему не понравится то, о чем я спрошу его позже. Но и у меня тоже есть чувства, прямо внутри меня, и я знаю, что мне нужно как-то это выплеснуть.

Роуэн

«Я никогда не был так уверен ни в чём: я существую внутри тебя, а ты — во мне. Должен сказать, нет ничего более жутко прекрасного, чем то, как твои шрамы пропускают свет».

~ Кристофер Поиндекстер

Чувство, которое я испытываю, когда вижу, как из чужих глаз угасает жизнь, невозможно описать словами. У всех нас есть власть забрать жизнь, но очень немногие из нас действительно это делают. Это меняет тебя, питает твою тьму. Каждая жизнь, которую я забираю, наполняет мою душу ещё немного; я становлюсь не стабильным, если долго не убиваю, теряю контроль. Я начинаю принимать правду о том, что Лаури притягивает моя тьма и что она любит меня, нет — она любит мою тьму. Она каким-то образом завершила меня, собрала воедино. Я всё ещё ужасный человек, на этот счёт можете не сомневаться, но теперь я знаю, что такое любовь, и чувствую её так сильно, что она уравновешивает тьму.

Моё беспокойство по поводу отцовства совсем не утихло за последние две недели, наоборот, усилилось. Лежа здесь голым на спине, с ногами, свисающими с края стола, и маленьким телом Лаури, отдыхающим на мне, мой разум блуждает, представляя, что ждёт нас в будущем. Для моей семьи — чего у меня не было с тех пор, как умерла мама. Теперь у меня есть семья. Мысль об этом заставляет меня думать о Каллуме. Я отгоняю страх, нарастающий внутри из-за того, что может происходить дома, и сосредотачиваюсь на своей жене, которая сегодня так тепло меня встретила. Чёрт побери, она может просто убить меня, если продолжит в том же духе. Я улыбаюсь, глядя в потолок, прямо сейчас, в этот момент, жизнь идеальна, и это пугает меня до чёртиков, потому что ничто не остаётся идеальным навсегда.

Обычно я привожу себя в порядок здесь, в офисе, прежде чем она видит меня. Сегодня она заметила — я знаю, что Лаури увидела кровавые брызги на моей рубашке и джинсах. Она старалась не показывать, что заметила, но она видела. Это не изменило её планов и не повлияло на её настроение — она пришла сюда сегодня, чтобы соблазнить меня, и, чёрт возьми, ей это удалось. Я чуть не споткнулся о свои ноги, когда вошёл и увидел её кроваво-красные татуировки на фоне моего белого стола. Я даже не буду пытаться описать те клочки кружев, которые были на ней, но скажу, что они едва не лопнули молнию на моих джинсах. Моя жена — настоящий чертенок, когда хочет поиграть со мной в грязные игры.

«Жена». Мне всё больше нравится это слово. Дыхание Лаури выровнялось, и я чувствую, что она заснула на мне. С некоторым трудом я поднимаю нас обоих со стола и переношу её в постель, укрываю и оставляю там, чтобы принять душ и закончить работу. Я также хочу попробовать связаться с Каллумом через Skype позже. Знаю, что это будет намного позже, поэтому будет время занять себя, пока не смогу достучаться до него.

Душ смывает грязь сегодняшнего убийства с моей кожи. Я заменю её завтра, когда пойду к Робину, чтобы он вырезал ещё два числа на моём сердце. Это ритуал, который я никогда не смогу прекратить, пока убиваю. Вдыхаю тяжёлый пар в душе и позволяю себе задуматься о Каллуме. Он позвонил мне в прошлый понедельник и сказал, что его отец пропал, и его вызвали домой для собственной защиты. Я должен был убедиться, что личность Амии останется в секрете и что она в безопасности. Вот и всё, больше он ничего не сказал, а потом просто исчез. Он улетел частным рейсом из ЮАР в ДРК, где сменил самолёт и направился домой. Боюсь, что мой друг может никогда не вернуться. Он всегда говорил, что умрёт в Африке, но моё внутреннее чувство говорит, что он не вернётся, а его отец попал в аварию. У Каллума четверо сводных братьев и четыре сестры, включая Амию. Теперь старший из «настоящих» сыновей Нил будет главным. Он не большой фанат Каллума. Самое худшее в том, что я знаю, что не могу сейчас поехать в Ирландию. Мне нужно быть здесь с моей семьёй. Ирландия — это всего лишь кладбище семьи, которая у меня когда-то была, и жизнь, которой я никогда не жил. Я никогда не хочу возвращаться. Даже ради Каллума.