Прошло две недели, прежде чем нам разрешили забрать ее домой из больницы, и эти две недели казались самыми долгими в моей жизни. Робин и Амия стали постоянными посетителями больницы, сменяя друг друга, чтобы быть с нами круглосуточно. Как бы тяжело это ни было для Амии, я увидел, как что-то пробудилось в ней, когда она держала Эйвери на руках — что-то, что умерло вместе с ее маленьким сыном так давно. Эта маленькая девочка исцеляет столько ран одним своим присутствием. Я никогда ничего не хотел от жизни, просто жил каждый день, когда он наступал. Ты не можешь разочароваться, если ничего не ждешь — я понял это еще мальчишкой. Теперь, в это время, понимаю, что, возможно, я всегда хотел этого. Может быть, мне это было нужно. Лаури и я были предназначены найти друг друга сломленными, потому что ничто не могло бы исцелить меня так, как она. Впервые в жизни я чувствую себя целым — тьма и свет слились воедино, и я стал чем-то более важным, чем то, что я делаю. Я отец, муж и, наконец, больше, чем просто плохой человек. Я не просто убийца, я ее папа.

Я сижу здесь, глядя на виноградники, которые мы называем домом. Я никогда не называл это место домом до Лаури, это было просто место. Теперь цвета долины и неба уносят меня на мгновение, и я использую это время, чтобы помолиться. Я сидел здесь и молился однажды, чтобы Бог даровал мне ее, я умолял его. Теперь я сижу здесь и молюсь снова. Я был воспитан католиком, так что знаю, что он услышит меня, даже если я худший из грешников. Я опускаю голову в руки и позволяю мыслям вытекать из меня.

— Я знаю, что Ты слушаешь, Боже, и я также знаю, что у меня нет права просить Тебя о чем-либо, но все равно попрошу. Пожалуйста, позволь мне быть достаточно хорошим для них обеих. Ты подарил их мне, и я буду защищать их, любить и дам им весь мир, но, пожалуйста, позволь мне быть достаточно хорошим. Я не смогу жить без них.

В мире очень мало вещей, которые могут заставить меня улыбнуться — улыбнуться изнутри. Видеть, как моя жена становится мамой для нашего ребенка, — одна из них. Ее маленькие ручки на холсте, которые нарисованы на моей коже, — другая. Единственный момент, когда моя душа улыбается так же, — это когда я убиваю кого-то, когда наблюдаю, как жизнь покидает тела людей, а искра в их глазах гаснет, и я знаю, что это моих рук дело. Я поклялся своей жене, когда учил ее получать такое же удовольствие: я пообещал, что научу Эйвери тому же. Что когда она станет достаточно взрослой, чтобы понять, кто мы, ее не будут прятать или защищать — ее сделают сильной и бесстрашной. Но сейчас я хочу наслаждаться этим спокойным временем, пока могу. Невинные времена должны длиться так долго, как только возможно.

Я чувствую, как меняются течения и вещи в нашем мире, и боюсь, что все может измениться. Боюсь молчания Каллума и того, что его дела здесь почти исчезли. Глубоко в душе боюсь, что он был прав, говоря, что нам нужно оставаться скрытыми от семей, которые контролируют преступный мир дома. Я знаю, что и Лаури, и Эйвери стали бы мишенями. Я — призрак, никто не знает, что случилось с тем парнем, только Мик и Каллум знали. Мне нужно держать нас всех в безопасности, но жжение в животе говорит, что мы не будем в безопасности здесь вечно.

Мне не хватает Каллума; мне не хватает того, что я мог поговорить с ним, когда чувствовал себя подобным образом — эта тьма, в которой нет места для света. Я знаю, что у меня есть Робин, но он выбрал похоронить своего монстра, и я не могу сваливать своего монстра на него. Он знает, кто мы и что делаем, но он не хочет иметь ничего общего с этой жизнью. Он не родился монстром, он выбрал это, а затем снова отпустил. У меня такого выбора нет.

Мне нужно что-то сделать, что угодно, мысли сводят с ума. Я становлюсь одержим тем, чтобы держать их в поле зрения все время. Что если я просто моргну, они исчезнут, и я снова останусь один? Мне нужно пойти и сделать что-то, мне нужно работать. Я листаю свой почтовый ящик, и там есть несколько заданий после двух недель, проведенных в бездействии. Я выбираю одно наугад и начинаю готовиться, когда в дверях появляется Лаури. Наши взгляды встречаются, и она улыбается мне.

— Я здесь, чтобы попросить тебя пойти и кого-нибудь убить. Ты сводишь меня с ума, обещаю, я не сломаю ее, пока тебя не будет, — говорит она с сарказмом. Мне нравится, что она точно знает, что мне нужно прямо сейчас. Я чувствую вину, оставляя их. Это что-то новое для меня, но мне это нужно сейчас. Лаури подходит и целует меня в щеку.

— Иди, Роуэн, я люблю тебя. Это нормально, что тебе нужно это. Мне тоже это нужно.

Когда солнце садится за океан слева от меня, меня охватывает чувство тревоги. Я никогда не испытываю такого перед работой. Сегодня что-то не так. Мысли не на месте. Головой я дома, с моими девочками. Черт, как я могу нуждаться в этом и в них так сильно, что больше не могу разрываться между этим? Я трясу головой и сосредотачиваюсь на дороге и задании. Просто сделай это, Роуэн, и возвращайся домой.

Черт возьми, я ненавижу испытывать какие-либо эмоции. Раньше все было так просто, когда их не было вовсе.

Лаури

«Когда демоны приходят и зовут тебя в неизвестную тьму, сделай что-то настолько смелое, настолько дерзкое, что это сделает тебя бессмертным; прыгни в тени в одиночестве».

~ Миа Холлоу

Роуэн ушел не так давно, и я уложила Эйвери в кроватку. Тишина и покой. Никаких посетителей, сегодня ночью я одна. Выхожу на террасу и просто дышу. Холодный ночной воздух наполняет мои легкие, почти обжигая их. Мне нужен был момент, всего лишь крошечный кусочек времени, когда я могла бы просто молчать и никуда не спешить. Последние две недели были тяжелыми для Роуэна и для меня, но все позади. Наш ребенок дома, в безопасности, и, несмотря на все мои страхи и неуверенность, я могу быть мамой. Роуэн в роли отца стал еще сексуальнее в моих глазах. Он так сильно любит этот сладкий розовый комочек, я вижу это в его глазах. Буря почти исчезает из его голубых глаз, когда он смотрит на нее.

Я закрываю глаза на несколько минут. Я так устала, но спать пока не хочу.

Сижу с закрытыми глазами долгое время, переживая снова момент появления Эйвери в нашей жизни. Оказывается, животный секс после убийства вызывает роды — для тех дам, кто хочет ускорить процесс. Сейчас это кажется нам смешным, но в ту ночь я чувствовала только страх. Холодная, ледяная хватка страха сковала каждую часть меня, и у меня случилась паническая атака во время родов, так что я пропустила момент, когда она появилась на свет. Я касаюсь своего шрама — он все еще болит и чувствителен к прикосновениям, но это делает все реальным. Я не боюсь боли, я боюсь многого, но боль — не из этого списка.

Я погружена в свои мысли, когда слышу это. Я чувствую шепот слов на своей щеке, и вот он, мой страх.

— Привет, крошка.

Нет времени паниковать. Мои глаза широко открываются, передо мной стоит чертов дьявол. Я знаю, почему он здесь; он говорил, что придет за мной. Я разрываюсь между тем, чтобы бороться с ним, и тем, чтобы убежать без крика, когда он снова говорит:

— Если будешь сопротивляться, крошка, я убью его и ребенка. Если уйдешь тихо и позволишь мне закончить начатое, я исчезну, и они останутся живы.

Он решил за меня. Я не буду бороться. Я люблю Роуэна и Эйвери слишком сильно, чтобы подвергать их опасности. Я не хочу, чтобы их души были на моей совести. Я знаю, что он оставит их в покое — он гордится тем, что держит свои обещания. Так что я смотрю в его темные, дьявольские глаза и заставляю его сказать это:

— Пообещай, что оставишь их в покое.

Он улыбается, злая улыбка, которую я знаю всеми худшими частями своего разума.

— Ты знаешь, что я держу слово, крошка, так что да, я обещаю.

Я киваю ему и молча шепчу молитву в голове.