Мы проводим самые нежные и тихие моменты в душе, никто из нас не пытается что-то сказать. Когда я помыл её и себя, мы выходим, и я вытираю её пушистым полотенцем в наполненной паром ванной. Она оставляет меня там, чтобы пойти одеться в спальне. Я глубже дышу, пытаясь успокоить своё бешено колотящиеся сердце и гул в ушах.

Издаю громкий стон. Я, без сомнения, влюблён во всё, что связано с этой женщиной. У меня будут серьезные проблемы, если всего лишь одно прикосновение её руки может так на меня подействовать. Я измотан и вытираюсь, не снимая боксёров, потому что слишком устал, чтобы идти в свою комнату за ними. Я забираюсь в кровать рядом с ней и притягиваю её к себе. Я вдыхаю запах её всё ещё влажных волос и понимаю, что она тоже не стала надевать пижаму.

— Я люблю тебя, Лаури. Ты — моё всё. Пожалуйста, никогда не отпускай меня, — шепчу я ей, засыпая с ней в своих объятиях.

Лаури

«Мы так прекрасно умеем рождать монстров внутри себя, но, по причинам, которые я никогда не пойму, мы не имеем ни малейшего понятия о том, что делать со всей этой любовью».

~ Кристофер Пойндекстер

Я просыпаюсь посреди ночи, чувствуя, как обнажённое тело Роуэна переплетено с моим. Покрывало сброшено, и холодный ночной воздух касается моей обнаженной кожи. Я прижимаюсь ближе к теплу его тела, и он, даже во сне, притягивает меня к себе, бормоча что-то мне на ухо. Я нежно целую его голую грудь и изо всех сил стараюсь снова заснуть. Но, закрыв глаза, передо мной возникает его выражение лица, когда мы принимали душ. Ощущение его тела в моих руках, сила, которую мои прикосновения имели над его телом, и отчаянное желание повторить всё это снова. Обжигающие бабочки вернулись, и, поскольку на мне нет пижамы, я могу с уверенностью сказать, что они жгут меня между ног, а не в штанах. Притягивая своё тело ближе к Роуэну, я задаюсь вопросом: могу ли прикасаться к нему, когда захочу? Я не знаю, где границы. Мне хочется прикоснуться к нему прямо сейчас, пока он спит. Моя рука сама по себе медленно скользит по его торсу. Я не хочу его будить, лишь почувствовать его. Просто прикоснуться к нему снова. Моё дыхание становится прерывистым, нервы и этот проклятый огонь внутри нарастают, пока моя рука приближается к его члену. Мое чувство нужды вступает в противоречие со страхом, укоренившимся во мне из-за пыток прошлого. Но любопытство — да, та самая штука, которая погубила кошку, — овладевает мной, и я не могу сопротивляться. Я решаю встретиться со страхом лицом к лицу. Разве не так лечат фобии в наши дни? Боишься пауков — вот, подержи одного. Боишься мужчин — вот, подержи одного. Моя рука опускается ниже, пока не чувствую, как она касается его. Я не знаю, что делать без его руководства, поэтому просто мягко провожу рукой по нему. Я чувствую, как он начинает твердеть под моим прикосновением, и это придаёт мне уверенности, что я всё делаю правильно. Я беру его твердеющий член в руку и начинаю медленно двигать ею, как он показывал мне в душе. Я не могу оторвать взгляд от того, как он выглядит в моей руке. Мне хочется лизнуть его. Чёрт, откуда взялась эта мысль? Я никогда этого не делала. Я читала о минете, но Ренцо говорил, что мой рот слишком грязный для этого, и никогда не пробовала. Интересно, смогу ли я? Я начинаю двигаться вниз, уже не думая, просто позволяя себе следовать своим ощущениям. Может, стоит подождать, пока он проснётся? Он не запомнит это, если будет спать. Но тогда я не буду смущаться, если сделаю что-то неправильно.

Его член теперь перед моим лицом, я все еще сжимаю его пальцами. Я выдыхаю, и он дергается в моей руке, заставляя меня на секунду отпустить его. Я наклоняюсь и нежно облизываю головку, и она снова дергается. Я медленно, не задумываясь, обхватываю его губами, пока держу. Моя хватка незаметно усиливается. Я уже собираюсь пошевелить языком, когда шок возвращает меня к реальности.

 — Святые угодники, Лаури, что ты делаешь? — почти испуганный голос Роуэна прорезающий тишину, заставляет отпустить его и поднять глаза, чтобы встретиться с его взглядом в состоянии паники и смущения. Я не могу говорить, моё дыхание учащается от ужаса, что меня застукали. Чувствую себя дурочкой. До него доходит, что я на грани срыва, и притягивает меня к себе. Я шепчу ему в шею, слишком смущённая, чтобы взглянуть ему в лицо: 

— Прости, я думала, ты спишь. — Слёзы начинают наворачиваться на глаза, я чувствую, как они готовы пролиться.

— Никто не смог бы проспать такое, боже правый. Я не хотел тебя напугать или останавливать. Это было потрясающе, я думал, что сплю. — Его слова останавливают слёзы и моё учащенное сердцебиение, которое он, несомненно, чувствует, однако они разжигают бабочек внутри меня. Я провожу рукой вниз по его телу с вновь обретенной уверенностью и крепко сжимаю его в своей ладони. Громкий стон, срывающийся с его губ, даёт мне понять, что я всё делаю правильно. 

— Значит, я могу прикасаться к тебе? Просто так? — с трудом выдавливаю я. Он притягивает моё лицо к себе, заставляя меня смотреть ему в глаза, и я вижу огонь, тот самый, что питает моих бабочек, горящий и в нём.

 — Ты можешь прикасаться ко мне, когда захочешь. Я твой, Лаури.

Его слова звучат у меня в ушах: «Я твой», а не «ты моя». Мне никогда не разрешалось прикасаться к Ренцо, вообще. Он дал понять, что это не моё дело, и я быстро уяснила это. Но Роуэн хочет, чтобы я прикасалась к нему, и хотя моему разуму, возможно, нужно время, чтобы освободиться от своих ограничений, сейчас я просто хочу чувствовать его. Видеть тот взгляд, который был у него в душе, когда его голубые глаза закатились, когда я чувствовала, как каждый мускул в его теле борется за контроль, и у меня была эта сила потерять этот контроль. Я больше не хочу контролировать себя, и у меня нет желания контролировать его. Интересно, видит ли он это в моих глазах, как я вижу в его.

 — Прикоснись ко мне, Роуэн, прямо сейчас. Прикоснись ко мне. Я не буду останавливать тебя. Я хочу чувствовать то, что чувствовал ты в душе. Пожалуйста. — Мои слова звучат с придыханием и мольбой и выходят сдавленными. Роуэн убирает руку с затылка, чтобы притянуть меня к поцелую, заставляя меня отпустить его. Его рычание на моих губах подсказывает, что он скучал по моему прикосновению, которого я так боялась. Это лучше, когда он бодрствует, думаю я. 

— Ты знаешь, как остановить меня, если будет слишком, потому что я не остановлюсь, пока ты не скажешь мне, Лаури. Как только я прикоснусь к тебе, я заставлю тебя кончить. Ты почувствуешь. Ты почувствуешь то, что никогда раньше не чувствовала. Я хочу, чтобы ты почувствовала. — Я хочу чувствовать всё с Роуэном.

— Пожалуйста, Роуэн. — Этого было достаточно, чтобы он перекатился на меня всем своим весом, прижимая к матрасу и вытесняя воздуха из моих лёгких, подпитывая бабочек. Его губы находят кожу под моими ушами, они целуют, сосут и, о боже, кусают, заставляя меня извиваться под ним. Я рада, что он прижал меня, и я не могу оттолкнуть его. Мои руки запутываются в его волосах, и я издаю странный стон, который может звучать как крик убиваемой кошки. Я чувствую каждый дюйм твёрдого тела Роуэна на себе. Каждый дюйм. Кажется, он стал ещё больше с тех пор, как мой рот был на нём, и теперь я не думаю, что он поместится, даже если бы захотела. Я пытаюсь протянуть руку, чтобы снова прикоснуться к нему, но он останавливает меня.

— Не сейчас, сначала ты, дорогая. — Его слова звучат прерывисто и чертовски сексуально, с его акцентом, который стал ещё сильнее.

Ничто не могло подготовить меня к тому, каково это — чувствовать нежное прикосновение, когда кто-то касается тебя по правильным причинам. Ничто. То, как его пальцы заставляют мою кожу гореть от желания, а не от боли. То, как его губы оставляют тот же огонь на моей ключице, спускаясь к груди, украшенной красивыми цветами и узорами. Это было адски больно, когда Робин наносил эти татуировки, но рисунки скрывают ожоги и следы укусов, которые он, несомненно, чувствует под своими ладонями. Бабочки сгорают в бушующем пламени, когда он берёт мой сосок в рот. Я не ожидала этого, поэтому в горле все пересыхает. Хочу, чтобы он остановился, но и большего тоже. Моё тело, сердце и разум разрываются на части, желая слишком многого. Он отпускает меня и смотрит в глаза, чтобы убедиться, что я не паникую. Я пытаюсь сказать ему взглядом, что он со мной делает, потому что сформулировать словами точно не смогу. Что он со мной делает? Он улыбается своей дерзкой ухмылкой — о, он точно знает, что делает, — и перемещает свой очень талантливый рот к другой груди, прикусывая мой сосок. Потрясающие ощущения, я кричу и выгибаюсь к нему, непроизвольно подставляя грудь к его рту. Он был чертовски прав: я чувствую. Я чувствую всё, и это не боль, это прекрасное наслаждение. Я хочу больше, хочу всё, и я хочу это чувство, я хочу его всегда.