Роуэн

Она плакала, и он поклялся, что чувствовал воду в своих костях. Тогда он подумал: «Возможно, допустим, мы узнали друг друга вдоль и поверку».

~ Кристофер Пойндекстер

Я проснулся сегодня утром в постели Лаури; она все еще спала в моих объятиях. Я боялся пошевелиться, чтобы не разбудить ее, поэтому просто лежал и смотрел, как она спит. Знаю, это жутковато, и сам чувствовал себя также. Наблюдать за тем, как спит человек, которого я не был готов убивать, странно и по-сталкерски.

Свежая татуировка на боку болит из-за такого положения, но я все равно не двигаюсь. Я не ложился спать и не просыпался рядом с кем-то с тех пор, как это было с Кэсси, и даже тогда мы не обнимались и не касались друг друга так, как сейчас. Я на совершенно новой территории. Она так естественно спала рядом со мной, ее маленькое тело идеально подходило к моему. Ее попка прижалась к моему члену, и мое утреннее возбуждение это оценило. Скоро придется, все-таки, двигаться и позаботиться об этом, прежде чем она подумает, что я пытаюсь настаивать на сексе. Я не уверен, сколько еще выдержу, потому что мое тело реагировало на каждое ее движение еще до того, как я мог прикоснуться к ней, а теперь будет только хуже.

Я чувствую, как она просыпается; о, слава богу, я могу пошевелиться. Она натягивает одеяло, пытаясь прикрыть свое одетое тело еще больше, пряча его от меня. Затем она проводит рукой по моей челюсти. Мой член мгновенно реагирует, и я становлюсь твердым, как камень, скрытый только одеялом. Я наклоняюсь и целую ее соблазнительные губы; тихий стон, который вырывается из нее, почти заставляет меня кончить в штаны. Спасение приходит в виде уведомления о рабочем сообщении на телефоне. И вот так реальность лопает наш маленький пузырь.

Я знаю, она понимает, что это рабочее уведомление, и вижу легкое разочарование в ее глазах, когда прерываю наш поцелуй. Я мягко целую ее губы еще раз, прежде чем отпустить. 

— Я должен ответить, сегодня на работу. Извини.

Она натянуто улыбается, и я знаю, что она будет бороться с этим долгое время, и, возможно, никогда не смирится. Мне кажется, ей сложнее принять то, что она действительно принимает то, чем я занимаюсь, и это неправильно. 

— Все в порядке, не извиняйся, Роуэн. Я буду здесь, когда ты вернешься. Обещаю. Но сейчас я собираюсь снова заснуть, пожалуйста, закрой шторы, когда встанешь.

Я скатываюсь из постели. То, что творится в моих боксерах уже невозможно скрыть. Я стараюсь незаметно поправить себя, прежде чем подойти к ее стороне кровати и закрыть шторы. Когда я поворачиваюсь, чтобы пойти в душ, я замечаю, что она смотрит, закусив нижнюю губу, а ее глаза прикованы к моим боксерам Calvin Klein. Я улыбаюсь и продолжаю идти, не хочу её смущать. Пока что. Я знаю, что у нее никогда не было приятного сексуального опыта, и я хочу, чтобы все было правильно, когда это произойдет. Я хочу, чтобы она чувствовала себя комфортно со мной, с нами. Мне нужно, чтобы она полностью доверяла мне. Она должна сама этого захотеть.

Сейчас я меньше всего хочу работать; хочется вернуться в постель к ней, прикоснуться, обнять ее. Черт, этим я себе не помогу. Я включаю душ, чтобы вода нагрелась, пока ищу рабочую одежду в ящиках. Бросаю пару джинсов Levi’s и футболку на кровать и направляюсь в ванную, наполненную паром. Мне сразу же хочется, чтобы она была в душе со мной; мне уже не хватает близости с ней. Как я переживу этот день? Все эти чувства так новы для меня, я как ребенок с новой игрушкой. Я не собираюсь отпускать ее теперь, когда она моя. Я закрываю глаза и представляю, какого было бы ей в душе со мной, ее изящные изгибы и яркие цвета татуировок. Даже боюсь представлять, что хочу сделать с этим телом. Я хочу показать ей, как приятно, когда к тебе прикасаются правильные руки. Хочу, чтобы мои губы касались каждого сантиметра ее кожи. Прежде чем понимаю, что делаю, я уже сжимаю свой член, думая о том, как бы занимался любовью с Лаури. Я откидываю голову назад и кончаю. Черт возьми, если я могу кончить так, просто думая о ней, то что будет, когда я действительно окажусь внутри нее? Я прислоняюсь головой к стене душа. И как я должен работать сегодня?

Я заставляю себя выйти из душа и побриться. Когда стираю пар с зеркала, чтобы видеть, что делаю, я замечаю отражение своих глаз, и все, что вижу в них, — это каждое число на моей груди. Не понимаю, как я могу любить ее и оставаться собой. Я все еще буду убийцей, плохим человеком. Любовь к Лаури не изменит этого. Я трясу головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, и сосредотачиваюсь на сегодняшней работе. Это не сложная задача — обычный взлом, который пошел не по плану, чтобы разобраться с болтливой и требовательной любовницей, которая собирается сдать моего клиента его богатой жене. Я не понимаю, почему люди настаивают на том, чтобы рассказывать, почему они хотят смерти своих жертв. Мне все равно, для меня это просто работа. Мне абсолютно наплевать, кого убью и зачем.

Я заставляю себя одеться; я не наряжаюсь для таких заданий. Мне нужно выглядеть как обычный парень на улице, поэтому джинсы, футболка и туфли — это все, что мне нужно. Ах да, и перчатки. Моя рабочая сумка уже собрана и готова, как всегда, в офисе. Я украдкой смотрю на Лаури перед уходом; она снова заснула, ее тело накрыто бледно-зеленым пуховым одеялом, пока утреннее солнце согревает ее даже через шторы. Яркие краски ее татуировок выделяются, и мне трудно отвернуться. Хочется войти туда и прикоснуться к ее коже, которая лежит там в одной майке и трусиках. Мой бедный член снова готов к действию. Мне лучше убраться отсюда. Если все пойдет по плану, я вернусь домой позже днем и смогу провести с ней время. Я прикрываю дверь и быстро прохожу через офис к машине.

Включаю iPod, как только выезжаю с территории; музыка помогает настроиться на работу. Когда из динамиков звучит «Imagine Dragons», я пытаюсь сосредоточится на задании. Поездка проходит быстро, и я паркую машину в грязном подземном паркинге торгового центра, примыкающего к многоквартирному дому, где «болтливая любовница» ждет своей участи. Я засовываю пистолет за пояс и натягиваю поверх него футболку. Все, что беру с собой — это небольшой рюкзак с перчатками и всем необходимым для взлома и создания видимости ограбления.

Прежде чем взламывать дверь, я стучусь. На самом деле, взлом — это тяжелая работа, и если она откроет дверь, это сэкономит мне лишние усилия. Ну, что тут скажешь, болтливая и глупая, она просто открывает мне дверь. Думаю, я не тот, кого она ожидала, но все-таки принимаю от нее:

 — Заходи, красавчик. — И я вхожу, закрывая дверь, прежде чем она осознает, что я не тот, кого она ждала. Я вижу страх и панику на ее лице. Странно, но она не кричит и не убегает, просто замирает в абсолютном ужасе. Это твои похороны, тебе стоило надеть больше одежды, — это все, о чем думаю, когда направляю пистолет на ее тело в нижнем белье и стреляю одним глухим выстрелом прямо между её глаз. Я не хочу и не нуждаюсь в том, чтобы она страдала. Я быстро разбираюсь с ее сейфом, забираю телефон, ноутбук и iPad, прежде чем уйти, закрыв за собой дверь. Все просто. Я выбрасываю ее вещи в мусорный бак рядом с машиной и уезжаю. Честно говоря, пройдет несколько дней, прежде чем кто-то найдет ее; здесь нет камер наблюдения, их воруют быстрее, чем устанавливают, так что никто не беспокоится. Я уверен, что какой-нибудь бродяга найдет ее вещи и заберет их задолго до этого.

Я получаю больное удовлетворение от своей работы. Знаю, то, что делаю, неправильно, и что жизнь не должна быть так легкой, но мне все равно нравится это делать. Я был сломлен слишком рано, чтобы изменить свое отношение к смерти. Мик научил меня разделять работу и все остальное, быть хорошим парнем, которого люди хотят видеть при свете дня, и безжалостным убийцей без сердца, когда они не смотрят. У каждого есть два лица, просто я ношу свои лучше, чем большинство.